Когда Алиса вышла из Тауэра, дождик прекратился. Солнце раза два пыталось выглянуть в просвет между облаками, но облака быстро набегали на его раскалённое лицо, и оно скрывалось в клубах пара.

Дело было к вечеру. Алиса, чтобы не терять времени даром, выбежала на берег Темзы и позвала лодочника. Как раз начинался прилив. Морская вода устремилась вверх по Темзе, и на некоторое время течение в реке остановилось и даже изменилось. Так что подняться на лодке вверх по течению было легко.

Лодочник, увидев измазанную в саже детскую фигуру, сначала даже и разговаривать не захотел — он ждал настоящего пассажира. Но Алиса вытащила из кармана серебряный пенс, и лодочник сразу сменил гнев на милость.

— Я спешу, — сказала Алиса. — Довези меня до Вестминстера.

— Будет сделано, — кивнул лодочник. — За полчаса управимся. А что это ты, парнишка, такой грязный?

— А я — ученик трубочиста, — ответила Алиса. — Я сегодня в Тауэре учился в каминные трубы лазить.

— Что ж, хорошая профессия, — одобрил лодочник. — Нужда в трубочистах никогда не пропадёт, даже через тысячу лет трубочисты будут нужны. Может, даже гребцов в лодках не станет, люди будут под парусами плавать. Но без трубочистов — куда без них?

Алиса соглашалась с лодочником и думала: «А ведь он не поверит, если ему сказать, что через шестьсот лет, когда я буду жить в Москве, многие уже забудут, что такая профессия вообще была на свете. Кому нужны трубочисты, если не стало труб, которые надо чистить от сажи и копоти?»

А лодочник всю дорогу до Вестминстера рассуждал о том, какие профессии стоят того, чтобы ими заниматься, а какие нет. Солдатом он быть не хотел: его брат полгода повоевал, вернулся без руки и без копейки, теперь живёт на деньги

своей жены, её объедает и сам недоедает. Каменщиком он тоже не хотел быть: трудное дело, всегда на ветру, на холоде, под дождём, а ещё надо кирпичи наверх таскать. Вот землекоп на кладбище — это уже лучше! Всегда можно от родных покойника монетку получить. Люди от горя мягчеют и хотят, чтобы другим было лучше, честное слово!

Темза была грязной, в неё сбрасывали всё, что в будущем будет попадать в канализацию. Но по берегам всё равно сидели рыболовы — неистребимое племя людей с удочками.

К реке выходили склады и сараи — к ним причаливали лодки, у складов разгружали баржи и круглобокие корабли из Франции и Нидерландов.

Вот и высокие шпили Вестминстера.

Алиса расплатилась с лодочником и побежала вверх по скользкому от дождя берегу, перепрыгивая через лужи.

Недалеко от входа в аббатство, где круглые сутки стоял караулом отряд северных гвардейцев герцога Глостера, собралась большая толпа. Люди были молчаливы и напряжены. И Алисе сразу почудилось что-то неладное в этой тишине.

Перед толпой, спиной к стене аббатства, на большой каменной тумбе, с непонятной целью поставленной там давным-давно, стоял солидный седобородый старец в чёрном, похожем на монашеское, одеянии и о чём-то вещал.

Голос у старца был пронзительный.

Но Алиса сразу обратила внимание на то, что тумба, на которой стоял старец, окружена стражниками и среди них даже есть рыцарь. Значит, кто-то позаботился о том, чтобы оратор был в безопасности.

Алиса подошла к толпе, чтобы лучше слышать.

— И пусть небо будет свидетелем страшного преступления, совершённого нашим покойным королём Эдуардом! — восклицал старец. — Он был законным образом обвенчан с Элеонорой Тайлер, которую потом предательски задушил в опочивальне, и мы найдём этому свидетелей.

— Кто это? — спросила Алиса у молодого подмастерья в кожаном переднике, который стоял рядом.

— Это доктор Шей, — ответил парень. — Брат лорд-мэра Лондона, учёный человек, законник.

По толпе прокатился невнятный шум. Люди как будто растерялись, но не поверить такому солидному человеку они не могли.

— И что это означает? — продолжал доктор Шей. — Это означает, что брак короля с так называемой королевой Елизаветой недействителен.

Он сделал паузу, словно ждал, пока значение его слов дойдёт до слушателей, и потом повторил:

— Брак с Елизаветой недействителен!

Толпа охнула.

У Алисы в животе защекотало от страха. Что он говорит!

— Эта самая королева никогда не сможет показать нам документ о заключении брака, потому что его нет! Король Эдуард не был женат на этой грешнице! Он жил с ней во грехе! И прижил детей во грехе. Это не принцы и не принцессы. Это бастарды — то есть незаконные дети! Им не место во дворце! Им место на конюшне!

Доктор Шей размахивал руками, словно мельница крыльями, широкие рукава сползли к плечам, и из них торчали тонкие костлявые руки.

— Он врёт! — закричала Алиса. Чего делать, конечно же, не следовало.

Сквозь толпу к ней сразу же кинулся стражник: видно, те, кто организовал это выступление, были готовы к такому повороту дел и имели приказ сразу же хватать всех смутьянов и бунтовщиков.

Алиса кинулась бежать, а в толпе шумели и возмущались. Многие стали мешать стражникам догнать Алису.

А когда доктор Шей снова хотел заговорить, в толпе поднялся такой шум, что он и сам себя больше не слышал.

Но дело было сделано. Уже к утру следующего дня в Лондоне все знали, что королева — ненастоящая, а дети Эдуарда — бастарды, рождённые вне брака, им вообще-то место на помойке.

А когда принцу Ричарду за ужином сообщили о словах доктора Шея, он громко возмутился: все его гости видели, как сильно он возмутился.

— Никогда! — закричал он. — Никогда я не позволю обливать грязью вдову моего возлюбленного брата! Немедленно арестуйте этого отвратительного доктора Шея! Я подозреваю, что он — самозванец. Не приходится ли он родственником уважаемому лорд-мэру нашей родной столицы?

Кто-то из придворных поспешил выкрикнуть:

— Он родной брат нашего лорд-мэра! И профессор Оксфордского университета!

— Не может быть! — Ричард был страшно удивлён. — И такой человек осмелился напасть на несчастную вдову?

Герцог в растерянности сел на своё место и опустил голову на руки. Целую минуту все в зале напряжённо молчали, никто не смел и рта раскрыть.

Потом Ричард медленно поднял голову, обвёл тяжёлым взглядом зал и сказал:

— Никому нельзя верить! Никому. — И добавил: — Попросите у королевы документ о венчании. Она его нам даст, и никто не посмеет ставить под сомнение её слова. И тогда мы коронуем Эдуарда хоть завтра. И я сам лично возложу на него корону. Вот так!

И Ричард отправил к королеве герцога Бэкингема, чтобы тот вежливо попросил у неё документ о браке с королём.

К тому времени, когда красавчик Бэкингем заявился в Вестминстерское аббатство, королева Елизавета уже обо всём знала.

Первой дурные вести ей принесла Алиса.

Королева же так ждала вестей о сыновьях, что рассказу Алисы о проповеднике докторе Шее не придала никакого значения. Мало ли какие проповедники выступают у Вестминстера!

— Как там мальчики? — спрашивала она. — Как их содержат, хорошо ли они питаются, водят ли их гулять?

На некоторые вопросы Алиса смогла ответить, а на другие — нет. Когда она показала королеве, Лиззи и леди Джейн верёвочку, сплетённую маленьким Диком для побега из тюрьмы, все заахали, а чувствительная Джейн расплакалась.

Потом Алиса показала золотого всадника на цепочке, которого ей подарил Эдди, Лиззи рассердилась и сказала, что это — знак ордена Подвязки, а Алиса не может быть рыцарем и поэтому должна вернуть орден обратно.

— Не обращай на неё внимания, — сказала Алисе королева. — Лиззи так переживает, что теряет разум.

— Я не теряю разум! — возразила рыжая принцесса. — Просто я знаю: что положено благородным, простым людям нельзя. А то они обнаглеют, потребуют свободы, захотят охотиться на оленей в королевских лесах, как тот паршивый разбойник Робин Гуд!

Алисе надоело слушать трепотню неумной девчонки, и она сказала королеве:

— Меня очень испугало выступление доктора Шея. Его хорошо охраняли, кто-то оповестил народ и созвал на площадь. И главное — он был очень уверен в себе. Почему он решил, что вы не настоящая королева и не были замужем за королём?

— Какая чепуха! — возмутилась королева. — Что плохого в том, что наша свадьба была тайной? У меня есть дети, которые унаследуют корону Англии!

— А может быть, Ричард хочет, чтобы они ничего не унаследовали?

— У меня есть документ…

В этот момент вошел монах и сообщил, что к её величеству с визитом прибыл герцог Бэкингем. По поручению протектора Англии принца Ричарда.

Королева велела всем покинуть комнату. Она не хотела, чтобы герцог увидел Алису. Впрочем, и Лиззи лучше не присутствовать при разговоре. Наверняка опять какие-нибудь неприятности!

Все отошли за портьеру, которая отделяла дневную гостиную королевы от её опочивальни.

Лиззи, Джейн и Алиса уселись рядом на широкой кровати и стали слушать. Им ведь тоже было интересно узнать, зачем вдруг приехал второй человек в государстве.

А вдруг он хочет объявить, что принцы возвращаются домой, чтобы получше подготовиться к коронации?

— Наверное, вы, ваше величество, хотите узнать, как живут ваши сыновья в Тауэре? Могу вас заверить, они ни в чём не нуждаются, совершенно здоровы и веселы. Должен сказать, очень милые мальчики.

— Спасибо, — услышала Алиса спокойный голос королевы. — Я благодарна вам, герцог, что вы приехали специально, чтобы сообщить нам о здоровье короля Эдуарда и его брата. Может быть, вы хотите также сообщить мне о дне коронации?

— Как бы я был рад это сделать! — с чувством ответил герцог Бэкингем. — Как я сам жду этого момента! Но тут произошла одна история… Право же, я не знаю, как поведать о том вашему величеству…

— Я жду.

— Возник чисто формальный момент… Простая формальность, не думайте, что за этим что-то скрывается…

Наступило молчание.

Если бы Алиса верила этому герцогу, она бы и впрямь подумала, что он мучается от каких-то благородных чувств, не в силах выразить свои переживания. Но ведь он кривляется!

Это она сама прошептала или кто-то рядом?

Наверное, не сдержалась фрейлина Джейн.

— У вас есть документ… свидетельство о вашем бракосочетании с его покойным величеством? — спросил наконец Бэкингем.

— Разумеется, — с достоинством ответила королева.

И только Алиса угадала, почему её голос дрогнул.

— Для того чтобы церемония коронации прошла без сучка без задоринки, архиепископ должен зачитать этот документ на государственном совете. Так всегда делается перед коронацией. Следует развеять подозрения врагов относительно того, что ваш брак мог быть незаконным. А может, его и вовсе не было?

Сейчас он вежливо улыбнулся, догадалась Алиса.

— К сожалению, нашу свадьбу мы праздновали в узком кругу, и, разумеется, вас в числе приглашённых не было, — сказала королева.

— Тогда тем более у меня могут быть сомнения, — прозвучал голос герцога. — Прикажите принести документ.

— Как вы знаете, — ответила королева, — мы живём здесь, как на постоялом дворе. Всё перепутано. Я порой своих туфель отыскать не могу. Так что передайте вашему хозяину, что я в ближайшие дни отыщу этот документ.

— Не в ближайшие дни, — голос герцога изменился, в нём зазвучала жесть, — а сегодня! Вопрос о коронации обсуждается именно на сегодняшнем государственном совете. И поторопитесь!

— Не смейте говорить со мной таким тоном!

— А почему? Если ты не королева, а обычная интриганка? Почему я должен тебе кланяться?

Лиззи рванулась вперёд. Алиса и Джейн еле успели схватить её. Фрейлина принялась успокаивать девушку, что-то шептать ей на ухо.

— Убирайся вон, лакей Глостера! — приказала королева. И голос её прозвучал так холодно, что у Алисы мурашки пробежали по спине.

— Ты пожалеешь о своих словах, Елизавета из низкого рода Греев!

Затопали каблуки Бэкингема.

Хлопнула дверь.

Алиса, Лиззи и леди Джейн бросились в комнату.

Королева рыдала в кресле.

— Как он смел! Как он только посмел!

— Всё это связано и просчитано заранее, — сказала Алиса.

— Я и без тебя понимаю, — ответила королева, всхлипывая. — Я всё понимаю, но как это унизительно!

— Если вы позволите, ваше величество, — произнесла леди Джейн. — Я чувствую, что именно теперь вашим детям грозит самая страшная опасность. Если раньше Ричард не смел и пальцем тронуть принцев крови, то с бастардами, мать которых не была королевой Англии, он может делать всё, что захочет. И ему даже выгодно будет, чтобы они исчезли. Мне страшно так говорить, ваше величество…

— И не смей так говорить! — оборвала фрейлину Елизавета. — Я всё понимаю не хуже тебя. Но я не вижу никакого выхода. Никакого…

— Наверное, он замыслил всё это давно, — сказала Алиса.

Королева кивнула:

— Я тоже так думаю…

— Мама, — сказала Лиззи, — а ты отдай им этот документ. Пускай все видят, что ты была женой нашего папы! Или ещё лучше: дай монахам прочесть его перед народом у дверей Вестминстера!

Королева отрицательно покачала головой.

— Помнишь, — спросила она, — пожар в библиотеке? Там ещё была фея Моргана…

— Помню, но при чём тут документ?

— Алиса, что ты тогда видела?

— Она копалась в шкатулке и достала оттуда документ… Наверное, именно его фея и взяла с собой. А остальное сгорело…

— Алиса вынесла шкатулку, но документа о нашем браке в ней не оказалось, — сказала королева. Она нахмурилась, а потом добавила: — Мне бы тогда сообразить, что за документ ей понадобился! Но как я могла догадаться? Ведь в шкатулке были и другие важные бумаги. Как я могла понять, что сгорело, что выпало, а что понадобилось воровке?

Фрейлина Джейн в отчаянии ломала пальцы.

— Какой негодяй! — шептала она. — Какой негодяй! Он замыслил это уже давным-давно!

— Не знаю, — ответила ей королева, и Алиса мысленно согласилась с тётей Лизой. — Возможно, ему подсказали. Если эта мерзкая фея Моргана у него в союзницах, то идея объявить, что принцы — вовсе не принцы, могла принадлежать именно ей.

— Но ведь этому никто не поверит! — воскликнула Лиззи. — Никто и никогда! Мой добрый народ знает, что мы все — законные дети нашего отца.

— Народ будет думать то, что ему прикажут думать, — печально сказала королева. — А когда спохватится и разберётся, что хорошо, а что плохо, нам-то будет всё равно.

— Почему? — спросила Лиззи.

— Потому что Ричард сделает так, чтобы нас больше не существовало.

— Вы только не расстраивайтесь, тётя Лиза, — сказала Алиса, и королева не возразила против такого обращения. А может быть, она просто не расслышала. — Для вас это и лучше.

— Почему?

— Потому что ваши дети больше ему не соперники. И он оставит их в покое.

— Есть человек — есть проблема, — вдруг сказала Джейн. — Нет человека — и проблемы нет, как говорил когда-то Джон Ди, покойный палач его величества, перед тем, как поднять свой топор.

И против такого заявления нечего было возразить.

— В любом случае, — произнесла королева, — нашим детям больше нечего делать в Тауэре. С каждым днём там всё опаснее…

Никто ей не ответил, потому что всем было ясно: принцев из Тауэра вызволить невозможно.

Невысокая, чуть повыше Алисы, исхудавшая королева подошла к камину, в котором потрескивали поленья, и стала греть руки в струе тёплого воздуха.

— А раз невозможно, — сказала она, — значит, надо придумать, как это сделать…

Тогда заговорила Алиса.

Она как будто рассуждала вслух, потому что сама ещё толком не понимала, что за мысль её гложет:

— Освободить их силой мы не можем…

— Надо бы Генри позвать, — придумала Лиззи. — Он догадается, как взять штурмом этот Тауэр.

— И за это время они задушат моих мальчиков, — возразила Елизавета. — Я же знаю, какой приказ отдают страже, охраняющей важных пленников, которых ни в коем случае нельзя выпустить на волю. Стражникам говорят: «Если дело дойдёт до крайности, выполните свой долг!»

— А Генри далеко, — сказала Лиззи и зарыдала.

В жизни Алисе не приходилось видеть девочки, которая умела бы так часто рыдать и изливать из себя столько слёз.

— Мальчиков надо освободить внезапно, чтобы стража не успела опомниться, — сказала королева. — Продолжай, Алиса, ты же хотела что-то предложить.

— Мы не можем напасть на Тауэр, — сказала Алиса. — Но у нас есть деньги.

— У нас есть деньги, — подтвердила королева.

— Надо найти человека, которого можно подкупить, — предложила Алиса.

— И который сможет нам помочь, — добавила королева. — Я такого человека пока не знаю.

— А я, кажется, знаю, — обрадовалась Алиса. — Я его даже видела.

— Кто же он?

— Констебль Тауэра, сэр Джон Брендбьюри, — прошептала Алиса, опасаясь, что у стен Вестминстера могут быть уши.

— Чем же он тебя заинтересовал?

— Он спесивый, надутый, как индюк, и к тому же очень нуждается в деньгах. У него подрастают дети, а он хочет купить дом в Девоншире.

— Откуда ты знаешь?

— Я подслушивала.

— Но этого мало, — сказала Джейн. — Даже если мы предложим ему деньги, он не сможет вывести принцев из Тауэра.

— Не уверена, — пожала плечами Алиса. — Мы не знаем, что может, а чего не может человек, у которого под началом вся прислуга.

Королева взяла со стола колокольчик. Хотела позвонить, но потом передумала. Она обернулась к Джейн:

— Позови пажа Грини. Без шума.

Юноша появился через три минуты. Словно ждал приказа королевы.

— Послушай меня внимательно, — сказала королева. — Я поручаю тебе очень важное дело. И опасное притом. Ты должен пройти в Тауэр, под любым предлогом. В Тауэре ты подберёшься как можно ближе к констеблю крепости, сэру Джону Брендбьюри. Ты должен узнать о нём больше, чем родная мать о нём знает. Времени у тебя в обрез. Даю тебе два дня. Понял?

— Сделаем, почему не сделать, — улыбнулся Грини: рот до ушей, чёрные волосы до плеч, глаза как вишни.