Диван в квартире Игоря, отодвинутый несколько минут назад от стены, оголил зияющую внизу дыру, из которой только что здесь появился Пётр Иванович. За столом, стоявшим посередине комнаты, сидели Пётр Иванович, Игорь и Настя.
– А что, отец, – в голосе Игоря едва заметно прослушивались просительные нотки, – вот эта Настина идея, мне кажется, не самая худшая. Давай попробуем? А?..
Пётр Иванович недовольно посмотрел на Настю:
– А Настя лучше помолчала бы и не встрявала бы в чужие дела…
– Во-первых, Пётр Иванович, – вспыхнула в возмущении Настя, – ваши дела для меня не чужие, потому что вы сами втянули меня в них!
– Втянул, значит?..
– Ну-у-у… – иронический вопрос Петра Ивановича немного смутил Настю, – не то чтобы…
– Не то, не то… – язвительно перебил Пётр Иванович. – Совсем, я бы сказал, не то… А скорее всего, я спас кое-кого от бомжевания… Не так ли?..
– Ну так… – с усилием согласилась Настя. – Так. Но я ещё и люблю Игоря! И это даёт мне право…
– Теперь ты Игоря любишь?.. И тоже срочно?.. – перебивая Настю, съехидничал Пётр Иванович.
– Что это значит, отец: теперь Игоря?.. срочно?.. – встревожился Игорь.
– Я думаю, сынок, ты сам постепенно разберёшься в этом, и, дай бог, – без тяжёлых последствий…
Настя испуганно засуетилась:
– Давайте лучше о деле, и не будем отвлекаться на мелкие глупости.
Пётр Иванович задумчиво и медленно продекламировал:
– Из глупостей, даже самых маленьких, прорастают все несчастия…
Игорь повернулся к Насте, язвительно сообщил:
– Мой отец философ! Не по образованию, нет! Любитель… Хлебом не корми – дай почитать философские трактаты, а затем порассуждать за жисть по-философски! Ага! Вот и сейчас ударился… Ну так вовремя! Так вовремя!..
Настя откровенно иронично поддержала Игоря:
– Пётр Иванович, ну давайте всё-таки не за жисть вообще, а за собственную шкуру наконец покалякаем, а?..
– Ну правда, отец, – эхом повторил её предложение Игорь, – Настя права, давай о деле! А то ты совсем уже утонул в своей пустой философии!
– Философия, сынок, не пустая, это наука мудрости. Но люди, почему-то, пренебрегают ей… – заметно обиделся за своё столь же тайное, сколь и явное, по крайней мере, для Игоря, увлечение Пётр Иванович.
Игорь недовольно и нетерпеливо заёрзал на стуле:
– Ну вот! Говорю же, сейчас опять будем обсуждать теоретические проблемы философии! Я буквально тону! Твой сын, отец, погибает, а ты – о философии!..
– Ну почему же о философии? – спокойно и рассудительно ответил Пётр Иванович. – Всё о тебе, сынок, только о тебе…
– Что-то пока не заметил…
– Ну тогда я объясню тебе, в чём вся философия твоего положения… – Пётр Иванович продолжал сохранять необыкновенное спокойствие.
– Ой, отец, – взметнул в отчаянии руки вверх Игорь, – ради бога, избавь! Мне надо срочно…
– У тебя что – понос?..
– Не-е-ет… – растерялся Игорь от неожиданного в своей необычности вопроса.
– А куда ж спешишь?..
– Ну ладно, давай, учи жизни… – без надежды на лучший исход спора махнул рукой Игорь. – Всё равно ведь не отстанешь… Прилип…
– Я не банный лист, чтобы к чему-то прилипнуть… – Пётр Иванович по-прежнему демонстрировал поистине олимпийское спокойствие. – А поговорить, сынок, нам с тобой давно пора уже, и очень серьёзно поговорить…
– Ну ладно, хорошо, давай поговорим… – Игорь понял, что лучше уступить отцу, иначе разговор может не получиться совсем. – Но только побыстрее… Ну ты пойми, отец, у меня уже нет времени! Ещё чуть-чуть, и я погиб, если немедленно не предпринять что-то спасительное…
– Спасать себя надо было куда раньше, сынок…
– Когда – раньше? Когда обездвижил Бублика? Но я же пошёл сдаваться…
– Ничего-то ты не понимаешь… – разочарованно вздохнул Пётр Иванович. – Когда сбил мальчика и позорно удрал…
– О-о-о!.. Вон ты куда! – грубо выкрикнул Игорь. – Давай тогда ещё вспомним моё преступное детство, моё криминальное младенчество! Там ты тоже, наверняка, обнаружишь у меня какие-нибудь бандитские замашки!
– И всё-таки… с мальчика-то и началось… падение твоё… а может, и раньше… не знаю, не знаю… видимо, раньше…
Игорь в раздражении вскочил, замахал руками:
– Отец, да говорили же мы уже с тобой и о сбитом мальчике, и о преданном боевом товарище, и о брошенном в коме Бублике, и об убитом офицере! Говорили! Сколько же ещё можно?!..
– Сколько нужно, столько и можно… – спокойно ответил Пётр Иванович.
– Добить меня хочешь?.. – злобно сверкнув глазами, Игорь сел на стул и повернулся к отцу. – Или всё-таки – спасти?!.. Ты же отец мой! Я в беде, так помоги же, а не читай мораль о прошлых прегрешениях! Мне сейчас, вот в этот самый текущий момент, немедленно, нужна срочная помощь! А ты что делаешь?!
– Спасаю тебя… Пытаюсь спасти… Если это вообще возможно…
Игорь обречённо взмахнул рукой:
– Ну ладно, чёрт с тобой, спасай. Лучше помолчать, всё равно ведь не переспорю тебя, а время идёт…
– Да, сынок, тебе лучше помолчать…
– Пётр Иванович, – нерешительно подала голос Настя, – а может, лучше обсудим, что дальше делать Игорю?
– Вот к этому-то я сейчас прямо и приступаю.
– Ну наконец-то… – язвительно выдохнул Игорь.
– Итак, сбитого мальчика ты бросил…
– О боже!.. – застонал Игорь, хлопнув себя в отчаянии ладошками по бёдрам.
– И жил после этого вполне себе спокойно… – невозмутимо продолжил Пётр Иванович.
– Отец, да я же!..
– Боевого товарища предал, и опять – олимпийское спокойствие…
– Ну давай, давай! Бей! Бей лежачего… Тебе, видимо, это доставляет удовольствие!..
Пётр Иванович не обратил никакого внимания на слова Игоря:
– Я немного был обрадован, когда ты, после тяжёлого нокаута Бублику, пошёл к следователю, но…
– Был рад, что я пошёл фактически в тюрьму?.. – в раздражении перебил Игорь.
– Ну какой же отец радуется, когда его сын попадает за решётку? Я рад был надеже, что началось твоё выздоровление… Но… ты вдруг запросто убиваешь офицера…
– Ага, запросто!.. – Игорь вскочил и в бешенстве, как раненый зверь, заметался по комнате. – А ты пробовал, что такое зона?! Пробовал?!..
– Мне нет необходимости пробовать на вкус то, что не переварит мой желудок… – спокойствие Петра Ивановича по-прежнему оставалось таким, что со стороны могло показаться, он неспешно обсуждает с сыном меню предстоящего обеда.
– Ты просто не понимаешь, отец, что такое зона! Один день, один час, одна минута там – это расстрел души!.. Я просто не мог!..
– Ох, сынок, сынок… Ну надо же быть мужчиной… И если уж ты попал туда, где расстреливают душу, значит, заслужил, а потому будь добр отбыть положенное наказание и выйти оттуда, по крайней мере, с готовностью не повторять ошибок… Но ты не делаешь выводов, сынок.
– Ну почему ты так думаешь, отец?! Почему не делаю?..
– Почему?.. Ну вот, допустим, я продам обе квартиры. Пойду в коммуналку. Я не прихотливый, ради сына и в коммуналке готов… А дальше-то что? Что будешь делать с этими деньгами?..
– Махну на цивилизованный запад!
– Запад-то цивилизован, – усмехнулся Пётр Иванович, – а ты?.. Ты-то кто?.. Чего ты добился за всю свою жизнь? Ничего… Почему же теперь, вынужденный скрываться от всех и всего, ты чего-то достигнешь в бизнесе, да ещё и на западе?..
– А зона научила…
– Ну если зона, значит, твой дальнейший путь, это сплошной криминал? Так?..
– Ну почему обязательно криминал, отец? Почему?! Я буду честно…
– Покупать поддельный паспорт… – перебил Пётр Иванович.
– Но это необходимо, чтобы начать новую жизнь! – уверенно возразил Игорь. – Зато потом я создам на западе…
– Нелегальное предприятие… – опять перебил Пётр Иванович.
– Ну и что? Да, нелегальное! – закричал в отчаянии Игорь. – Что в этом, в моём-то положении, плохого?!
– Да то, что нелегально на западе, который, как ты сам говоришь, цивилизован, можно заниматься только продажей наркотиков да сутенёрством… А это значит, что станешь ты там уж и вовсе конченным жуликом и бандитом…
– О чём ты, отец?! Каким бандитом! – продолжил упорствовать в своей правоте Игорь. – Я начну новую жизнь!
– Не начнёшь, сынок, не начнёшь… Ты уже просто не способен видеть иные пути к цели, кроме бандитских…
Игорь тихо вздохнул, помолчал немного:
– А разве у меня есть другое решение проблемы? Ну скажи, разве есть?!
– Да, сынок, есть.
– Какое?
– Идти к Сергееву. Сдаваться.
Игорь нервно засмеялся:
– Да ты хоть представляешь, что меня ждёт?! О-о-о, да за убийство своего они разорвут меня на части!
– К сожалению, на то похоже… – тяжело вздохнул Пётр Иванович. – И всё-таки, а вдруг дадут каких-нибудь двадцать пять лет?..
– Каких-нибудь?!.. – возмущённо взвился куда-то вверх голос Игоря. – Да для меня теперь даже пожизненное – лёгкое наказание! Повесят в камере, и скажут, что так и было! Сам, дескать, повесился!..
– Боишься смерти-то?.. – грустно усмехнулся Пётр Иванович.
– Да кто ж её не боится?! – грубо выкрикнул Игорь. – Странный вопрос!
– А тот офицер разве жить не хотел?.. – пристально посмотрел на Игоря Пётр Иванович.
Игорь вновь начал метаться по комнате, хвататься руками то за голову, то за рубашку на груди, то хлопать ладошками по бёдрам:
– О-о-о, боже мой! Да что же это такое! Зачем ты меня здесь спрятал?! Чтобы устроить мне здесь Нюрнбергский процесс?! Убийственное судилище?! Я что – фашист, чтобы со мною вот так вот жестоко?!.. И кто?! Собственный отец!
Пётр Иванович спокойно взглянул на метания сына, отвернулся и виновато вздохнул:
– Запомни, сынок, никто не любит так нежно и не судит так строго, как отец… Никто… Только он способен прятать от правосудия сына-убийцу, и только он может убить сына за то, за что суд даст ему каких-нибудь десять лет… Ох, сынок-сынок, суд судит по закону, а отец – сердцем…
Неожиданно Настя примирительно и подчёркнуто вежливо обратилась к ожесточённо спорящим отцу и сыну:
– Пётр Иванович, Игорь, ну что вы тут совсем переругались? Вы ведь отец и сын! Вы же любите друг друга. Давайте лучше остановимся на этом, остынем немного от споров, подумаем спокойно, как нам дальше-то быть. Может, и придумаем что-нибудь дельное, а?
Пётр Иванович немного помолчал, вздохнул, встал, медленно подошёл к отверстию в стене и начал неспешно залезать в него ногами вперёд. Постепенно его тело почти полностью скрылось в отверстии, на поверхности осталась только голова. Он замер на мгновение в неподвижности, затем поднял голову, внимательно посмотрел на стоящих перед ним Игоря и Настю:
– Я своё мнение сказал. А вы подумайте. Если ещё способны думать…
Голова Петра Ивановича исчезла в отверстии.