В Денвере было уже половина одиннадцатого вечера, когда Перри Мейсон вошел в гостиницу «Браунстоун» и попросил к телефону миссис Керби. Она ответила почти сразу, будто ждала телефонного звонка.

– Миссис Керби, – начал Мейсон, – боюсь, вы меня не знаете, и я, конечно, не хотел бы навязываться вам в столь поздний час, но я адвокат, и мне нужно поговорить с вами по очень важному делу.

– Ваше имя, пожалуйста?

– Мистер Мейсон.

– Где вы сейчас, мистер Мейсон?

– В вестибюле.

– Будете добры подняться наверх?

– Это не причинит вам неудобств?

– Совсем нет.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Сейчас буду.

Миссис Керби ожидала Мейсона у открытой двери своей комнаты, так что имела возможность рассмотреть посетителя, пока он шел по коридору.

– Добрый вечер, мистер Мейсон, – поприветствовала она. – Предполагаю, вы хотите поговорить о делах моего мужа?

Мейсон кивнул.

– Входите, пожалуйста.

Она занимала номер люкс с роскошно обставленной гостиной. Рассеянный свет создавал уют, удобная мебель приглашала присесть и отдохнуть.

– Располагайтесь, пожалуйста, мистер Мейсон.

Закрыв дверь, она повернулась и принялась изучать адвоката.

Ей было немного за тридцать. Узкий тонкий нос, бледно-голубые глаза с темными зрачками с точками, тонкие губы, и, накладывая помаду, она не пыталась сделать их более пухлыми. Твердый, слегка заостренный подбородок. Красивый голос, четкое, хотя благодаря заметным усилиям, произношение.

– Вы денверский адвокат, мистер Мейсон? – спросила она. – Если да, то мистер Рэдфилд больше не представляет моего мужа, что было для меня большой неожиданностью.

Мейсон покачал головой:

– Я из Калифорнии.

– О! – произнесла она и замолчала, выжидая.

– Я очень хочу узнать что-либо о местонахождении вашего мужа, – сказал Мейсон.

Она улыбнулась.

– А кто этого не хочет?

– Вы, возможно, подскажете, как его найти?

Она посмотрела на него задумчиво, спросила:

– Почему вы им интересуетесь?

– Вы слышали что-нибудь о друге вашего мужа, некоем докторе Самерфилде Мальдене?

Она медленно покачала головой.

– Доктор Мальден был очень близким другом вашего мужа, хоть я и не уверен, поддерживали ли они связь.

– В последние четыре года я практически ничего не слышала о своем муже, – ответила она с явной ненавистью в голосе.

Мейсон поднял брови и сказал сочувственно:

– И все же вы до сих пор за ним замужем?

– К несчастью. Меня вынудили.

– Боюсь, что я не понимаю, – пробормотал Мейсон, располагая ее к откровенности.

Она пояснила:

– Последние четыре года я поддерживала связь с мужем только через его адвоката мистера Хореаса Л. Рэдфилда. Он знает все юридические уловки. Меня шантажировали, мистер Мейсон.

– Боюсь, что все же не понимаю.

Она сказала:

– Мой муж был военным летчиком запаса. Его призвали на службу, уволили, затем снова призвали.

– Как пилота?

– Как пилота и на командирскую должность. Я не больно много об этом знаю. С тех пор как муж, поцеловав меня на прощанье, уехал из Денвера, я никогда не получала от него ни слова.

– Надо же! – сочувственно сказал Мейсон.

Она продолжила:

– Мы с мужем управляли несколькими ресторанами. После его отъезда я все взяла в свои руки и сама начала вести дела.

– Доходные? – спросил Мейсон, оглядывая роскошную обстановку комнаты.

– Очень доходные, – ответила она. – Однако я в то время не учла некоторых обстоятельств.

– Например? – поинтересовался Мейсон.

– Нет, право же, – сказала она, – думаю, не следует обременять вас моими личными делами.

– Конечно, конечно, – торопливо заверил Мейсон. – Просто я, как адвокат, заинтересовался, каким образом ситуация, о которой вы упомянули, вообще могла возникнуть.

– Ах, бесполезно вдаваться в подробности. Достаточно того, что ситуация имеет место.

– Я сказал бы, – мягко возразил Мейсон, – что, с юридической точки зрения, невозможно, чтоб вы оказались в подобной ситуации. Но, конечно, когда не знаком с подробностями…

– Ну, – возмущенно прервала она, – мой муж поступил со мной хуже, чем с собакой. Он надо мной издевается, а закон ему помогает. Я всегда думала, что закон должен быть справедливым.

– Иногда, – сказал Мейсон, продолжая выказывать расположение, – бывают формальности, которые ставят человека в затруднительное положение перед законом.

– И это вы говорите мне! – воскликнула она.

– По-видимому, – продолжил Мейсон, – нечто подобное произошло и в вашем случае, но… – Он, нахмурившись, посмотрел вдаль, с сомнением покачал головой, затем придал голосу скептический оттенок: – Боюсь, вы неправильно оценили ситуацию.

– Нет, – рассердилась она, – и у меня один из лучших в Денвере адвокатов. Он пытался найти выход, но говорит мне, что…

Она умолкла и вроде бы колебалась, продолжать ли.

– Конечно, – сказал Мейсон, – я не денверский адвокат и я не знаком с законами штата Колорадо. Я просто… О, но такое случается.

– Этого не случилось бы, – сказала она, – если бы не Пол Уинет, который изо всех сил старался встать на сторону моего мужа. Они с Дарвином хорошо все продумали. Вы никогда не сможете убедить меня в противном.

– Как я понял, мистер Уинет – друг вашего мужа?

Она кивнула.

– Он живет здесь?

– Уинет? Нет, в Иллинойсе. Его зовут Нолин Уинет, – сказала она с горечью, подчеркивая каждое слово его имени.

– В самом деле, – посочувствовал Мейсон.

Она сказала:

– Мой муж ушел, чтобы вступить в вооруженные силы. Я была глупа и поверила в его патриотизм. Конечно, у нас были трения. А у кого из женатых их нет? В нашем случае все усугублялось тем, что Дарвин терпеть не мог мою семью.

– Ну, – согласился Мейсон, – такое не в диковинку. Конечно, винить только мужчин нельзя, но…

Он не закончил мысли. Она сказала:

– В нашем случае винить можно Дарвина, потому что он познакомился с моей семьей до нашей женитьбы и сказал, что все они замечательные. Потом они с Уинетом задумали это.

– Мне очень интересно чисто с юридической точки зрения, – сказал Мейсон.

– Могу больше рассказать об этом. Знаю, худого не будет. Я не хотела вдаваться в подробности, но все в конце концов улаживается, и я думаю, не будет ничего страшного, если все вам расскажу. Вижу, вы все еще считаете, что я недооценила мои юридические права. Но вернее будет, что вы недооценили дьявольской изобретательности моего мужа и его адвоката.

Мейсон внимательно слушал. Помолчав, она продолжила:

– Пять лет назад муж заявил, что его друг Уинет хочет финансировать ресторанный бизнес и что у него в Денвере имеется солидная недвижимость, которую можно использовать под рестораны.

Глаза Мейсона выражали искреннюю заинтересованность, но он продолжал молчать.

– Дарвин сказал мне, что это прекрасная возможность. Он предложил мне, чтобы его адвокат составил заявление моему адвокату! В то время мне еще не приходило в голову заиметь своего адвоката. Я, естественно, полагала, что наши с мужем интересы совпадают.

Мейсон опять кивнул.

– Итак, мы составили заявление. Теперь я понимаю, что это было самое невероятное соглашение. Соглашение такого рода, что вряд ли его могли когда-либо составить, если муж не спланировал все преднамеренно.

– Какое соглашение? – спросил Мейсон. – В общих чертах, пожалуйста.

– Пол Уинет сдавал нам внаем пять участков под рестораны. То есть согласился содержать там рестораны, а мы должны были управлять ими на условиях аренды. Было ясно, что оборотные средства будут у мистера Уинета и нам придется каждый пенни на расходы по ресторанам брать из этих средств, а затем мы будем обязаны, в свою очередь, буквально каждый пенни огромного дохода посылать мистеру Уинету в Иллинойс.

Мейсон слегка поднял брови.

– На этот случай мистер Уинет приказал своим бухгалтерам учитывать все поступления и вычитать необходимые расходы. Чистую прибыль предполагалось делить на четыре части. Мистеру Уинету доставалось две четвертых, нам с мужем – по одной. Условия аренды были таковы, что доли арендаторов не могли быть перераспределены ни добровольно, ни принудительно. Вы понимаете, мистер Мейсон, ловушка скрывалась в том, что не могло быть принудительной передачи имущества.

– Да, – сказал Мейсон, – но таков закон во многих штатах.

– Это означало, что если мы обанкротимся или суд приговорит нас к штрафу или наложит арест на имущество, то аренда становится недействительной, равно как какое-либо имущество. Наши имущественные интересы в аренде будут замешаны в судебном процессе или подчинены определению суда, и Уинет имеет возможность и право объявить аренду аннулированной и забрать весь ресторанный бизнес, созданный нами, в свои руки.

– И что тогда? – спросил Мейсон.

– Тогда, – пояснила она, – муж поймал меня на удочку, вынудив подписать соглашение со множеством условий, среди которых то, что я буду управлять ресторанами в его отсутствие и посылать вырученные деньги Уинету.

– А как насчет жалованья? – спросил Мейсон. – Разве стороны не получали жалованья?

– Нет. По условиям соглашения полное вознаграждение должно быть получено от мистера Уинета. Конечно, я рассказываю в общих чертах. Это длинное соглашение и, как до меня только, к сожалению, дошло, очень и очень умело составленное.

– Да, начинаю понимать ваше положение, – посочувствовал Мейсон. – А затем ваш муж исчез?

– Муж обманул меня. Он служил в вооруженных силах. Срок службы истек, и я ждала его возвращения. Но он не пришел домой и не давал о себе знать. А потом ко мне пришел адвокат мужа и сказал, что он требует развода и раздела имущества. Откровенное воровство.

– Адвокат поддерживал связь с вашим мужем?

– О да, – сказала она. – Спросите у мистера Хореаса Л. Рэдфилда.

– И вы не можете развестись без…

– О, я могу получить развод, – сказала она, – но какая мне от этого польза? Я хочу получить что-то за проделанную работу. Понимаете, мистер Мейсон, я угробила больше четырех лет жизни, работая день и ночь до изнеможения на эти рестораны, взвалив на себя всю ответственность управления, превращая их в доходное предприятие. И каждый раз, когда я получала доллар, муж также получал доллар. Я была без какой-либо помощи, волновалась, придумывала меню, писала объявления, работала до ночи и…

– Но зачем вы это делали? – спросил Мейсон. – Почему не отказались и не стали жить как прежде?

– Потому что я не могу себе этого позволить. Я делаю деньги. Хорошие деньги. Я делаю настолько хорошие деньги, что не могу бросить свой бизнес. Но дело в том, что муж в это время блаженствует на каком-то тропическом острове с какой-нибудь красоткой, исполняющей каждое его желание, и насмехается надо мной. Каждый раз, когда я зарабатываю доллар, он также, ничего не делая, получает доллар. Мой адвокат говорит, что по законам этого штата я не смогу добиться юридического решения о выплатах алиментов в судебном процессе против мужа до тех пор, пока я лично не вызову его повесткой. Мой адвокат хочет, чтобы повестка была послана в пределах территориальных границ этого штата, и требует акт о распоряжении имуществом.

– А потом? – спросил Мейсон.

– Потом я смогу получить развод и воспользоваться актом о распоряжении имуществом, чтобы заключить новое соглашение с мистером Уинетом.

– А мистер Уинет хочет заключить соглашение с вами?

– О, я думаю, что да. Я заработала ему много денег. У меня, кажется, есть талант зарабатывать для всех деньги.

– Включая себя.

– Да, включая себя. Я считаю, что в отношении заработков мне с соглашением повезло. Раздражает только то, что Дарвин фактически заставил меня на него работать. Для него это великолепное соглашение.

– А он общался с вами?

– Только через адвоката. Он не прислал ни записки, ни дешевой открытки. Я на него работаю не покладая рук, а он бездельничает и ухмыляется. Поистине самая большая подлость, с которой я когда-либо сталкивалась.

– Не надо расстраиваться, – сказал Мейсон.

– Нет, меня это очень расстраивает, мистер Мейсон. Боюсь, что всего не знаю. Наконец я пришла к выводу, что тиски закона сжимают меня все сильней и сильней, чтобы я сдалась.

– И вы сдались?

– Да.

– Вы о чем-либо договорились?

– Да. Согласилась на его условия.

– Насколько я понял, вы хотите получить развод.

– Я уже сказала.

– И, как предположил адвокат, вызовете мужа в суд повесткой в пределах территориальных границ штата Колорадо?

– Правильно. Я согласилась составить акт о распоряжении имуществом на условиях мужа, а он со своей стороны согласился приехать в Колорадо, чтобы здесь получить вызов в суд. Поэтому я подумала, что ваш визит связан с актом о распоряжении имуществом и что вы также представляете мужа.

Мейсон покачал головой.

– Я только хочу задать вам несколько вопросов в связи со смертью доктора Самерфилда Мальдена.

– Я никогда не слышала о докторе Мальдене.

– Полагаю, что он погиб в авиакатастрофе.

Она задумалась, нахмурившись.

– Кто, полагают, погиб?

– Доктор Мальден.

Неожиданно она сказала с надеждой в голосе:

– Есть ли хоть малейшая вероятность, что погиб не он, а Дарвин?

– Я не знаю, – сказал Мейсон.

– Сегодня днем позвонил детектив, а позднее полиция. Я дала им адрес зубного врача Дарвина. Не знаю, зачем он им нужен, должно быть, чтобы сравнить зубы. Если бы он умер… Нет, я не должна так говорить! Все это меня так угнетает. Все это меня так расстроило, что я решила сдаться и распутать все дело лишь для того, чтобы больше об этом не думать.

– Когда ему должны послать вызов в суд? – спросил Мейсон.

– Сегодня. Все уже готово. Соглашение я подписала и отдала моему адвокату. Он считает, что в данных обстоятельствах меня полностью защитит соглашение, если его не включат в решение суда о разводе. Но чтобы это самое решение суда было в отношении алиментов действенным, муж должен быть вызван в суд повесткой в пределах границ штата Колорадо.

– А как насчет Уинета?

– Уинет будет рад иметь со мной дело, особенно когда узнает, что я сначала заключила компенсирующее соглашение с мужем и он не обижен.

– Вы не могли бы сделать так, чтобы решение суда касалось и собственности вашего мужа?

– Какая собственность? У него ничего нет, кроме доходов от аренды. Если я представлю их суду, аренда прекратится, мои права вместе с его правами аннулируются. В штате Колорадо ему никаких денег не заплатят. Каждый полученный с ресторанов цент принадлежит Уинету, пока он в Иллинойсе не разделит доход. Мой адвокат говорит, я не могу проследить за деньгами в Иллинойсе на основании решения иллинойского суда, пока не получу личного вызова в суд. Но это все равно поможет. Уинет заявит, что муж вынудил его выплатить большие суммы денег, так что Дарвину ничего не достанется.

– Это выглядит сговором, – уточнил Мейсон.

– Конечно, сговор. Но как это доказать? И какая будет польза, если доказать удастся? Чтобы доказать, нужно предъявить иск, а для этого вызвать его в суд. Мой адвокат говорит, что в вопросах, которые он задает, можно обеспечить вызов в суд через публикацию, но, когда затрагиваются личные интересы, необходим личный вызов в суд.

Мейсон сказал:

– Вполне очевидно, вы не испытываете добрых чувств к мужу.

– Добрые чувства! – воскликнула она гневно. – Я ненавижу землю, по которой он ходит. Он не только отнял лучшие годы моей жизни… Нет, я так не скажу, мистер Мейсон, очень уж избитая фраза. Во всяком случае, считаю, что женщина вступает в брак с открытыми глазами. Больше всего меня бесит то, что он целых четыре года держал меня здесь в состоянии юридического рабства. Я работала на него без жалованья. Мое положение не позволяло развестись и снова выйти замуж. А он… Если бы он узнал хоть о малейшем неблаговидном моем поступке, не постеснялся бы его использовать, чтобы отклонить любое мое заявление о разводе, а возможно, попытался бы лишить меня положенной части имущества. Из своей части денег, заработанной мной для него, он платил частной детективной фирме, и меня держали под наблюдением. Ведь формально я его жена. Если бы я позволила какому-нибудь мужчине меня поцеловать, муж использовал бы это как улику. Я понимаю, он очарован жизнью на каком-то тропическом острове. Рыбалка, экзотические кушанья, послушные девушки, роскошное безделье. Он, видите ли, отверг цивилизацию со всеми ее заботами и тревогами. Он мог себе это позволить. Я здесь работала как лошадь и жила как монашка. А он пользовался плодами моего труда.

Мейсон сказал:

– Я хотел бы задать вашему мужу несколько вопросов.

– Он в чем-нибудь замешан?

– Еще не знаю.

– Тогда, – сказала она, – это мне без пользы. Я была вынуждена подписать соглашение, по которому начиная с того самого момента появление моего мужа в пределах штата Колорадо расценивается как признание моего предложения о соглашении. Вы можете себе такое представить? Я была вынуждена принять его условия, а затем они составили соглашение так, будто именно я хотела его заключить. О, они обложили меня юридическими барьерами, какими только смогли. До чего же я хочу, чтобы муж благополучно убил себя до того, как появится в штате Колорадо!

– Возможно, он уже здесь.

– Возможно, но я не знаю.

– Такая ситуация, несомненно, озлобила, – сказал Мейсон, – и я вас за это не виню.

– Естественно, такая ситуация озлобила, и думаю, горечь пережитого неизгладимо повлияла на мой характер.

– Каким образом будут переданы бумаги? – спросил Мейсон.

– Мой адвокат в полночь встретится с мистером Рэдфилдом. С адвокатом будет некто облеченный правами шерифа. Мистер Рэдфилд согласился отвезти их к месту, где будет ждать Дарвин.

Мейсон сказал:

– Если у вас, миссис Керби, нет ни юридических, ни моральных обязательств облегчить положение мужа, почему бы вам не дать указание вашему адвокату, чтобы он взял меня с собой. И когда бумаги будут переданы, я смогу задать вашему мужу несколько вопросов.

Она покачала головой.

– Вы можете все испортить. Вдруг ему не понравитесь. Я не решаюсь раскачивать лодку.

– Я мог бы подождать, пока подпишут соглашение и передадут бумаги.

– О чем хотите его спрашивать?

– Об убийстве.

Ее глаза загорелись. Спросила:

– Где это случилось?

– В Калифорнии.

– Думаете, муж имеет какое-то отношение к нему?

– Могу только сказать, – ответил Мейсон, – что очень хочу расспросить его о смерти близкого друга, доктора Самерфилда Мальдена, потому что власти Калифорнии пришли к выводу, что доктор Мальден убит. Не хочу делать никаких заявлений, которые не смогу подтвердить, миссис Керби. Конечно, вы вправе как угодно расценить мое участие в этом деле. Скажу одно: согласно представленным суду уликам ваш муж – последний, кто видел доктора Мальдена живым. Если, конечно, доктор Мальден мертв, на чем настаивают власти Калифорнии.

Быстрым, почти кошачьим движением женщины, мгновенно воплощающей принятое решение в действие, миссис Керби схватила телефонную трубку и сказала оператору на коммутаторе:

– Соедините меня с Эдом Дуарте, пожалуйста. Он в офисе? Скажите, что звоню я. – Минуту спустя сказала в телефонную трубку: – Эд, это Милисент Керби. У меня адвокат из Калифорнии, мистер Мейсон. Он хочет пойти сегодня с вами и расспросить Дарвина об убийстве… Вы не хотите?.. Он говорит, мешать не будет… Я понимаю… О, конечно, главный – вы. – Положив трубку, повернулась к Мейсону: – Прошу прощения. Мой адвокат запретил что-либо, даже разговаривать с вами. Он сказал, что знает все и это дело – динамит. Еще раз прошу прощения, но не могу больше с вами разговаривать. Я вынуждена просить вас уйти.

Шагнула вперед и открыла дверь.

– О, не может быть, что все настолько плохо, – запротестовал Мейсон, улыбаясь.

Ее губы сжались в твердую тонкую безмолвную линию. Она решительно предложила уйти.