Судья Телфорд занял свое место, призвал суд к порядку и неодобрительно посмотрел на зрителей, заполнивших зал до предела.

Несколько резко взглянул на членов суда, на Перри Мейсона с обвиняемой, сидящих на одном конце стола, и на двух специальных представителей из ведомства окружного прокурора, занявших другой конец.

– Как я вижу, джентльмены, – провозгласил судья Телфорд, – нет необходимости усложнять рассматриваемое дело какими-либо техническими формальностями. Вопрос, который должен решить данный суд, очень простой: было ли совершено убийство и есть ли веские основания заверить, что обвиняемая виновна. Я полагаю, по этому вопросу нет разногласий.

Судья Телфорд неодобрительно посмотрел на Мейсона.

– Если суд позволит, – сказал Мейсон, – суд может рассматривать дело с такой формулировкой. Но я хотел бы указать суду, что цель данного слушания – защита обвиняемой. Если окажется, что она в действительности невиновна, то наступит пора ее освободить.

– Да, конечно, – терпеливо согласился судья Телфорд, – существует большая разница между доказательством того, что обвиняемая невиновна, и того, что было совершено преступление и что есть веское основание считать обвиняемую виновной. Я думаю, мне следует обратить внимание суда на обе стороны вопроса, ибо это дело не таково, когда нужно доказать виновность обвиняемой без веских на то причин.

– Мы понимаем закон так же, – весело сказал Мейсон.

– Очень хорошо, – одобрил судья Телфорд и предложил обвинителю: – Переходите к делу.

Карл Херли, один из помощников прокурора, завоевавший солидную репутацию как обвинитель, улыбнулся и вызвал своего первого свидетеля. Им оказался служащий аэропорта. Он рассказал о номере самолета доктора Самерфилда Мальдена, его марке и типе, о том, что в день смерти Мальден в положенное время вылетел на самолете согласно расписанию и графику в Солт-Лейк-Сити с одной остановкой в Лас-Вегасе, Невада, для заправки; что доктор Мальден получил разрешение руководителя полетов отправиться в 10.17 утра, фактически вылетел в 10.19. Далее свидетель показал, что в тот же день позднее он вылетел в пустыню, место посадки он пометил карандашом крестиком в кружке.

В этом месте был обнаружен потерпевший катастрофу самолет доктора Самерфилда Мальдена. По ряду признаков определили, что при посадке произошла авария, за ней последовал пожар. В самолете находилось обуглившееся тело. Удалось разобрать цифры на крыле самолета. Это был самолет доктора Самерфилда Мальдена, и тело в нем было только одно. Огонь совершенно расплавил стрелки часов на приборной доске, установить момент аварии оказалось невозможным. Измерив с помощью двух циркулей и масштабной линейки расстояние на полетной карте, свидетель может поклясться, что согласно приблизительному времени полета и покрытому расстоянию, принимая в расчет общие погодные условия, можно утверждать: самолет летел без остановки по намеченному курсу в Лас-Вегас, Невада, пока не потерпел по неизвестной причине аварию и не сгорел.

– Приступите к перекрестному допросу, – обратился Херли к Мейсону с вызовом.

Тот казался удивленным, спросил:

– Перекрестный допрос?

– Да, перекрестный допрос, – подтвердил Херли.

– Зачем? – сказал Мейсон. – У меня к этому свидетелю нет вопросов, совсем нет.

Херли, казавшийся вполне довольным собой, продолжил:

– Если суд позволит, следующий свидетель называет себя специалистом. Некоторые из его показаний будут сугубо техническими. Следовательно, появится необходимость в некоторых разъяснениях, чтобы можно было понять суть показаний.

– Очень хорошо, – провозгласил судья Телфорд вроде бы с долей любопытства. – Продолжайте.

Херли задал ряд коротких вопросов, дабы показать, что свидетель, некто Дадли Ломакс, по образованию, эрудиции и практическому опыту специалист в области криминалистики. После вопросов, выявляющих его квалификацию, Херли обратился к Мейсону:

– Хотите провести перекрестный допрос относительно профессии свидетеля, мистер Мейсон?

Тот ответил:

– Не теперь.

– Очень хорошо, – сказал Херли и добавил: – Я могу пояснить суду, что криминалистика – это термин, описывающий сравнительно новую отрасль знаний, подразумевающую применение разнообразных научных методов из различных областей знания для раскрытия преступления. Свидетель – видный специалист в области криминалистики.

– Я думаю, что оговорка мистера Мейсона включает в себя это, – сказал судья Телфорд. – Продолжайте. Начинайте задавать ваши вопросы.

– Мистер Ломакс, – сказал Херли, – сначала я вас попрошу объяснить суду значение термина «линии эмиссии в спектре».

Ломакс, явно обрадованный возможностью продемонстрировать свою эрудицию, удобно расположился на свидетельском месте.

– Пожалуйста, избегайте, насколько возможно, специальных терминов, – предупредил Херли. – Просто объясните суду в общих чертах, что они означают.

– Суд вполне знаком с линиями эмиссии и с тем, что они означают, мистер Херли, – уточнил судья Телфорд.

– Я понимаю, ваша честь, – быстро сказал обвинитель, – но это для протокола.

Услышав, что судья понимает вопрос, Ломакс, казалось, несколько смутился.

– Продолжайте, – предложил свидетелю Херли. – Объясните лишь в общих чертах, что они означают.

– Хорошо, – согласился Ломакс, – в луче света от твердого светящегося раскаленного источника содержатся все видимые цвета. Когда такой луч концентрируют на узкой вертикальной щели и посредством системы линз пропускают через стеклянную призму, то самые длинные из видимых красные световые волны преломляются призмой меньше, чем самые короткие фиолетовые. Спектроскоп – это прибор, разлагающий белый световой луч на составные части. Получается так называемый непрерывный спектр, представляющий собой переходящие один в другой цвета радуги – от начального красного через промежуточные оранжевый, желтый, голубой к конечному фиолетовому.

– Попробуйте по возможности не вдаваться в технические детали, – предложил Херли.

Свидетель откашлялся.

– Если источник света не твердое раскаленное тело, а светящийся газ, то свет обычно не белый и не содержит волны всех цветов спектра. Он может быть почти любым, например желтым от натрия, используемого для освещения дорог, красным от неона, применяемого в рекламах, голубовато-зеленым от ртути и так далее. Когда такой свет проходит через спектроскоп, он разлагается не на весь спектр, а на несколько линий. Спектр получается прерывистым, и каждое сочетание строго соответствует определенному химическому элементу. Любой светящийся газ можно определить по расположению таких линий. Когда вводят металл, превращают в пар электрическую дугу, используемую как источник света, она окрашивается газообразными частицами, и в спектроскопе появляются характерные для этого металла линии.

– Если я вас правильно понял, таким путем можно определить химический состав вещества? – спросил Херли.

– Правильно. Это не количественный анализ, но присутствие тех или иных химических элементов определить можно.

– А использовался ли этот принцип при уголовном расследовании?

– О да. Были изготовлены приборы с использованием электрической дуги. Это для исследования твердых тел. А для исследования растворов – с применением мощного электрического разряда. Спектр такого света, даже если вещество присутствует в микроскопическом количестве, может быть за короткий период перехода в газообразное состояние зафиксирован на фотопленке. Изучив линии на снимке, можно точно определить, содержится или нет искомый химический элемент в изучаемом веществе.

– Вы можете пояснить, как этот принцип используется при уголовном расследовании? – спросил Херли.

Судья Телфорд бросил взгляд на Перри Мейсона, будто ожидая возражений, но тот слушал внимательно, словно сильно заинтересованный рядовой зритель в зале суда.

– Итак, – сказал Ломакс, все еще наслаждаясь тем, что оказался в центре внимания, – очень часто мы таким путем определяем даже микроскопическое количество вещества, что при обычных анализах никогда не удается. Существуют металлические соединения, безвредные при попадании в организм человека. В отделе, где я работаю, мы классифицировали их, присвоив каждому кодовое обозначение. Например, вещество, которое нас в данный момент интересует, известно под кодовым номером 68249.

– Это имеет какое-то отношение к линии эмиссии? – спросил Херли.

– Косвенно. Это только кодовый номер. Конечно, он в какой-то мере отражает линии эмиссии в пределах некоторых длин волн.

– А вещество под кодовым номером 68249 можно обнаружить спектроскопическим анализом?

– Да, сэр.

– В каком количестве?

– В микроскопическом.

– У вас была возможность сделать спектроскопический анализ органов тела доктора Самерфилда Мальдена?

– Да, сэр.

– Что вы обнаружили?

– Я обнаружил очевидные признаки элемента с кодовым номером 68249.

– В теле?

– Да, сэр.

– Я покажу вам сосуд для виски, фляжку, которую прошу суд обозначить как образец номер один для опознания.

– Принято, – согласился судья Телфорд.

– Я собираюсь задать несколько вопросов об этой фляжке.

– Да, сэр. Это металлическая фляжка для виски вместимостью приблизительно в одну пинту.

– Где нашли эту фляжку, вы знаете?

– Да, сэр. Я знаю.

– Кто ее нашел?

– Я присутствовал, когда ее обнаружили.

– Где ее обнаружили?

– При исследовании обломков самолета доктора Самерфилда Мальдена. Мы пытались досконально выяснить, что случилось. Поэтому обыскали землю в поисках физических предметов. Мы пришли к выводу, что…

– Подождите минутку, – прервал судья Телфорд. – Я думаю, суд сочтет целесообразным предложить вам ограничить ваше заявление перечнем фактически найденных предметов без комментариев.

– Да, сэр. Мы выяснили, что самолет ударился о землю с огромной силой. Некоторые предметы разбросало на расстояние в сто пятьдесят футов.

– Вы можете описать предметы?

– Один из них – чемоданчик с хирургическими инструментами и лекарствами, который обычно носит врач.

– Где обнаружили этот чемоданчик?

– На расстоянии в сто пятьдесят футов от обуглившихся останков самолета.

– В каком состоянии был чемоданчик?

– Он был порван насквозь. Бутылочки разбиты, содержимое вылилось, таблетки разбросаны вперемешку с частицами стекла.

– Вы обнаружили еще что-нибудь?

– Там была специальная подушка, сконструированная так, что могла служить как собственно подушкой, так и емкостью для хранения вещей. Внутренняя прокладка из прорезиненного материала образовала карман с застежкой «молния».

– Вы нашли эту подушку?

– Да, сэр. Я присутствовал, когда ее нашли.

– Где она находилась по отношению к сгоревшему самолету?

– Приблизительно в пятидесяти футах от него.

– Каково было состояние подушки?

– С одной стороны она была сильно повреждена жаром, фактически обуглилась, но под воздействием чрезмерного нагрева, а не соприкосновения с открытым огнем.

– И что было внутри этой подушки?

– Фляжка.

– Та, что помечена для опознания как образец номер один?

– Да, сэр.

– Вы знаете, кому принадлежит эта фляжка?

– Не сам лично, по словам других.

– Вы обследовали эту фляжку на отпечатки пальцев?

– Да, сэр.

– Вы нашли какие-нибудь отпечатки пальцев на фляжке?

– Да, сэр. Там было несколько отпечатков пальцев.

– Эти отпечатки пальцев обнаружили в вашем присутствии?

– Да, сэр.

– И что с ними сделали?

– Я их сфотографировал.

– Вы лично их сфотографировали?

– Да, сэр.

– Чем?

– Фотоаппаратом для съемки отпечатков пальцев.

– И что вы обнаружили касательно этих отпечатков пальцев?

Ломакс полез в портфель и вытащил несколько снимков.

– Я обнаружил четыре очень хороших отпечатка пальцев, снимки находятся здесь.

– Минутку, – вмешался Мейсон, – я вношу предложение вычеркнуть этот пункт на том основании, что он не служит прямым ответом на вопрос и содержит вывод свидетеля.

– Но это свидетельство эксперта по определению отпечатков пальцев, – сказал Херли.

– Возможно, – возразил Мейсон. – У меня нет возражений против его показаний, что это какой-то отпечаток пальца правой руки. Я возражаю против того, что он опознает его как отпечаток пальца доктора Мальдена.

– Да, понимаю, – улыбнулся Херли. – Мы можем уладить это прямо сейчас. Мы, ваша честь, поставим условием, что предложение может быть принято и ответ отстранен до тех пор, пока мы не представим неоспоримое обоснование. – Херли обратился к свидетелю: – Теперь, мистер Ломакс, скажите, вы исследовали отпечатки пальцев доктора Самерфилда Мальдена?

– Да, сэр.

– Каким образом?

– Копии снимков отпечатков пальцев послали в ФБР.

– По чьей просьбе?

– По моей просьбе.

– Теперь, принимая во внимание это заявление, скажите, знаете ли вы, чьи отпечатки пальцев показаны на образце номер два?

– Да, сэр. Это…

– Минуточку, – прервал Мейсон. – Я хочу выдвинуть возражение, ваша честь. Я утверждаю, что вопрос неуместный, некомпетентный и несущественный. Он означает внесение доказательств, основанных на слухах.

– Что вы имеете в виду? – спросил судья Телфорд.

– Я имею в виду, что у суда нет полученных от ФБР данных, доказывающих подлинность отпечатков пальцев.

– О, я включу ответ ФБР, если нужно, – сказал Херли нетерпеливо. – Я прошу суд отклонить возражение, полагаясь на мое заверение, что он будет учтен. Иначе свидетельское показание окажется недействительным.

– Хорошо, возражение отклонено.

– Ответьте на вопрос, – подсказал Херли свидетелю.

– Это отпечаток указательного пальца правой руки доктора Самерфилда Мальдена.

– Что представляет собой образец номер три?

– То же возражение, – сказал Мейсон.

– Та же просьба, – сказал Херли, – принять этот ответ, полагаясь на мою уверенность, что его нужно включить.

– То же судебное решение, – сказал судья Телфорд.

– Это отпечаток пальца правой руки доктора Самерфилда Мальдена, на котором носят кольцо.

– Что представляет собой образец для опознания номер четыре?

– То же возражение, – сказал Мейсон.

– То же судебное решение, – сказал судья Телфорд.

– Это отпечаток указательного пальца левой руки доктора Самерфилда Мальдена.

– Что представляет собой образец для опознания номер пять?

– То же возражение, – сказал Мейсон.

– То же судебное решение, – провозгласил судья Телфорд.

– Это отпечаток большого пальца правой руки доктора Самерфилда Мальдена.

– Наконец, что было во фляжке, обозначенной для опознания как образец номер один, когда вы ее обнаружили?

– Она была наполовину заполнена жидкостью.

– Вы знаете, что это за жидкость?

– Теперь да.

– Как вы узнали?

– Я присутствовал при анализе и принимал участие в его проведении.

– Что это было?

– Виски.

– Было ли что-то особенное в этом виски?

– Да, сэр.

– Что?

– Спектроскопический анализ показал присутствие вещества под кодовым номером 68249.

– Вы знаете теперь, как вещество, которое вы обозначили кодовым номером 68249, попало в виски?

– Да, сэр, знаю.

– Каким образом?

– Его туда косвенно поместил я.

– Объясните, пожалуйста, это суду.

– Меня вначале попросили предпринять что-либо, позволяющее распознать наркотики, которые находились в распоряжении…

– Минуточку, – вмешался судья Телфорд, взглянув на Перри Мейсона. – Это, конечно, относится к разговору, который велся в отсутствие обвиняемой, не так ли?

– Да, ваша честь.

– Следовательно, это будет доказательством, основанным на слухах, – продолжал судья Телфорд.

– Нет возражений, – сказал Мейсон. – Я не хочу строго придерживаться технических формальностей по мелким вопросам.

– Но вы были предвзяты в отношении свидетельств об отпечатках пальцев, – огрызнулся Херли.

– Это не мелкий вопрос, – пояснил Мейсон. – Я также хочу дать возможность свидетелю сделать заявление, каким образом случилось так, что вещество, обозначенное кодовым номером 68249, оказалось в виски.

– Очень хорошо, – сказал судья Телфорд, взглянув на Мейсона, словно говоря: я долго ждал, прежде чем снова вмешался, чтобы помочь адвокату. – Вы представляете обвиняемую. Если у обвиняемой нет возражений, то я позволю свидетелю ответить на вопрос, хотя, конечно, я не хочу выслушивать доказательство, основанное на слухах.

– Нет-нет, – сказал Херли, – ваша честь, я только спрашиваю свидетеля, как случилось, что вещество оказалось в виски.

– Меня попросили, – торопливо заговорил Ломакс, будто стараясь успеть рассказать прежде, чем судья постановит, что это незаконно, – добавить в наркотики доктора Самерфилда Мальдена некое вещество, чтобы иметь возможность в дальнейшем опознать эти самые наркотики. Я решил использовать вещество под кодовым номером 68249, потому что оно по своему химическому составу никогда не содержится ни в каких наркотических препаратах и еще потому, что благодаря микроскопическому количеству не оказывает влияния на человеческий организм.

– И что вы сделали? – спросил Херли.

– С помощью оптового торговца были приготовлены специальные наркотики, после чего в препаратах, обычно изготовляемых по рецептам доктора Самерфилда Мальдена, появилось, кроме морфия, героина и других наркотических веществ, небольшое количество вещества, известного под кодовым номером 68249.

– Итак, вы сообщили, что было в специально приготовленных препаратах. Я снимаю этот вопрос и задаю другой. Когда вы присутствовали при анализе виски, которое было найдено во фляжке (образец номер один), вы обнаружили в виски еще что-нибудь, кроме вещества под кодовым номером 68249?

– Да, сэр.

– Что это было?

– В виски содержалось значительное количество сульфата морфия.

– И этот сульфат морфия, в свою очередь, содержал то же самое вещество, обозначенное кодовым номером 68249, которое вы поместили в наркотики доктора Мальдена?

Ломакс сказал:

– Я не могу заходить так далеко, мистер Херли. Я могу только заявить, что вещество с кодовым номером 68249 обычно не встречается ни в виски, ни в наркотиках. Я велел поместить это вещество в сульфат морфия, который был продан доктору Самерфилду Мальдену оптовым торговцем. Я обнаружил это самое вещество в виски, содержащемся во фляжке (образец номер один). И я также обнаружил химические признаки некоторого количества сульфата морфия в виски.

– Защита может проводить перекрестный допрос, – сказал Херли.

– Почему вы поместили вещество, известное под кодовым номером 68249, в наркотики доктора Самерфилда Мальдена? – спросил Мейсон.

– Потому что меня попросили приготовить средства опознания, чтобы можно было обнаружить именно эти наркотики.

– Сколько у вас имеется веществ, которые вы обычно используете при проведении спектроскопического анализа?

– У нас их шесть.

– И они используются в наркотиках?

– Нет, не в наркотиках. Возможно, они применимы и для наркотиков, но в наших исследованиях по наркотикам мы базируемся на веществе, известном под кодовым номером 68249.

– Вы связаны с какой-либо правоохранительной организацией?

– Да, связан.

– Вы можете сказать – с какой?

– Я бы предпочел не раскрывать мои официальные связи. Я вполне готов ответить на вопросы, относящиеся к моей квалификации или методам, которые я использовал для опознания наркотиков доктора Мальдена.

– Верно, – сказал Мейсон, – но вы часть организации?

Подумав мгновение, свидетель сказал:

– Да, сэр.

– И в этой организации есть и другие люди?

– В национальном масштабе – да.

– И вы знаете всех этих людей?

Свидетель улыбнулся.

– Не всех, нет.

– Вы знаете некоторых из них?

– Да.

– Есть и другие, у которых такое или приблизительно такое техническое образование, как у вас?

– Да, сэр.

– И эта организация владеет несколькими приборами, предназначенными для спектроскопического анализа определенных веществ, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы не глава организации?

– Ясно, нет.

– Так что другие члены организации не вам докладывают?

– Нет, сэр.

– Вы знаете, что вы пытались поставить опознавательную метку на наркотики, используемые доктором Самерфилдом Мальденом?

– Да, сэр.

– И что вы прибегли к веществу, известному под кодовым номером 68249?

– Да, сэр.

– Вы знаете, что оно особенно эффективно при опознании наркотиков?

– Да, сэр.

– Вы использовали его с такой целью прежде?

– Да, сэр.

– В других уголовных делах?

– Да, сэр.

– А если какой-либо другой член организации, с которой вы сотрудничаете, вдруг тоже работает в этом регионе по другому делу о наркотиках и если его попросили предпринять шаги, чтобы он мог опознать эти наркотики, возможно ли, что идентифицирующим, по простой случайности, будет вещество под кодовым номером 68249?

– Я не думаю, что кто-либо еще из моей организации работает в этом регионе.

– Вы не знаете?

– Я не могу в этом поклясться, нет.

– Вы уже клянетесь, – сказал Мейсон. – Вы под присягой. Вы знаете об этом?

– Нет.

– А если кого-либо другого, связанного с вашей организацией и имеющего в основном такую же химическую квалификацию, как и у вас, попросят опознать наркотики, принадлежащие какому-либо другому подозреваемому, то есть ли вероятность, что он также будет использовать вещество, известное под кодовым номером 68249?

– О, ваша честь, – сказал Херли, – я думаю, что это чересчур технично. Я думаю, что это…

– Возражение отклоняется, – резко прервал судья Телфорд. – Свидетель ответит на вопрос.

– Да, конечно, – сказал Ломакс. – Если быть абсолютно искренним, то я должен заявить, что при условиях, которые, как я считаю, совершенно невероятны, при таких условиях мой ответ будет – «да».

– Прозвучало некоторое нежелание с вашей стороны быть, как вы выразились, абсолютно искренним?

– Никакого нежелания.

– Какие-либо колебания?

– Да, конечно. Я нахожусь в довольно затруднительном положении.

– Это положение мешает вам быть абсолютно искренним?

– Конечно, нет.

– Почему тогда колеблетесь?

– Я хотел подумать о последствиях моего ответа.

– Не об истине, а о последствиях?

– В некотором смысле – да.

– Вы думали о последствиях?

– Да.

– Иначе вы дали бы иной ответ?

– Я этого не сказал.

– Нет, вы не сказали этого, но ваше поведение сказало это за вас. Спасибо. Это все.

– Больше нет вопросов, – сказал Херли.

Ломакс покинул место для свидетелей.

Херли и Мэдисон Ирвин, его помощник, начали поспешно совещаться шепотом. Вдруг Херли провозгласил:

– Я хочу вызвать мистера Ломакса обратно на место для свидетелей, чтобы он ответил еще на один вопрос, который, как я обнаружил, мы забыли задать.

Мейсон ухмыльнулся растерянному прокурору и сказал:

– Очевидно, на перекрестном допросе задали не те вопросы, потому что защите удалось избежать ловушки, расставленной обвинением.

Херли сердито повернулся к Перри Мейсону, но затем, вдруг поняв всю комичность положения и, возможно, заметив улыбку на лице судьи Телфорда, сказал:

– Ну, попытаться ведь не возбраняется.

Ломакс вернулся на место свидетеля.

– Вы нашли, – спросил Херли, – отпечатки пальцев какого-либо другого лица на металлической фляжке – образец номер один?

– Да, сэр. Я нашел.

– Вы опознали какие-либо из этих отпечатков?

– Да, сэр. Я опознал три отпечатка.

– У вас есть их снимки?

– Да, сэр.

– Я прошу их обозначить как образцы номер шесть, номер семь и номер восемь для опознания, – сказал Херли.

– Принято, – постановил судья Телфорд.

– Вы знаете, чьи это отпечатки пальцев?

– Да, сэр.

– Чьи они?

– Обвиняемой Стефани Мальден.

– Каким образом вы это установили?

– Я сравнил их с отпечатками, снятыми непосредственно с пальцев обвиняемой.

– Теперь, – сказал Херли, улыбнувшись Мейсону, – я думаю, вы проведете перекрестный допрос. Полагаю, на этом наш прямой допрос завершится.

Мейсон улыбнулся свидетелю и спросил:

– Вы обсуждали с мистером Херли вопросы, по которым вы должны давать показания?

– О, я хочу сказать, мы обсуждали характер свидетельских показаний, – перебил Херли. – В конце концов, здесь нет присяжных. Какой смысл задавать подобные вопросы?

– Я задал вопрос потому, что мне нужен ответ, – пояснил Мейсон.

– Ответьте на вопрос, – повелел судья Телфорд.

– Да, сэр, я обсуждал.

– А обсуждали ли вы метод дачи свидетельских показаний?

– Что вы подразумеваете под этим?

– Договорились ли вы с мистером Херли о том, что при прямом допросе вы предоставите отпечатки пальцев доктора Мальдена, обнаруженные на фляжке, и что других вопросов относительно отпечатков пальцев не будет, но когда я подверг вас перекрестному допросу и спросил, были ли на фляжке другие отпечатки пальцев, то вы сообщили мне, что отпечатки моей клиентки на фляжке были?

Свидетель беспокойно заерзал на месте.

– Ответьте на вопрос, – настаивал Мейсон.

– О, ваша честь, – запротестовал Херли, – я думаю, что мы попусту тратим время суда. Я думаю, хорошо известно, что прокурор часто обсуждает стратегию ведения дела в суде с главным свидетелем и намечает основную линию допроса и метод, каким она будет осуществлена.

– Мой вопрос заходит немного дальше этого, – сказал Мейсон, – я думаю, что он по существу, и я хочу получить ответ.

– Возражение, если такое имеется, отклоняется, – предупредил судья Телфорд. – Ответьте на вопрос. Суть обычно в этом.

– Вы с этим согласны? – спросил Мейсон свидетеля.

– Да, хотя я не знаю, что сказать об этом.

– Вы уговорились, что вы будете осторожно избегать упоминания об отпечатках пальцев миссис Мальден, обнаруженных на фляжке, пока я не подвергну вас перекрестному допросу, а затем воспользуетесь первым удобным случаем, чтобы записать эту информацию в протокол. Разве это не так?

– Я предполагаю, что это главным образом следствие того.

– Итак, – сказал Мейсон, – вы имеете предубеждения против обвиняемой?

– Нет.

– Тогда вы имеете предубеждение против меня?

– Нет. Я только свидетель обвинения.

– Тогда у вас имеется пристрастие в пользу обвинения?

– Мне не нравится слово «пристрастие», – сказал свидетель.

– Меня не волнует, нравится оно вам или нет, – отрезал Мейсон. – Я пытаюсь установить, поскольку у меня есть юридическое право устанавливать истину, в действительности пристрастие есть или нет. Я спрашиваю вас: у вас имеется пристрастие в пользу обвинения?

– Не до такой степени, чтобы я мог исказить свои свидетельские показания.

– Не до такой степени, чтобы вы могли сговориться с обвинением и попытаться загнать меня в ловушку, когда репортажами прессы обвиняемой будет нанесен большой моральный вред.

– Итак, я думаю, что факты говорят сами за себя, мистер Мейсон.

– Я сейчас говорю не о фактах. Я говорю о состоянии вашего мышления, которое становится само по себе важным фактом в деле, потому что вы свидетель. Если вы пристрастны, то это повлияет на ваши показания, осознаете вы это или нет. Теперь вопрос следующий: вы пристрастны?

– Я считаю себя свидетелем обвинения.

– Другими словами, ваши средства к жизни зависят от того, что вас вызывают как свидетеля?

– Не совсем.

– Как свидетеля обвинения?

– Да, обычно.

– Таким образом, в вашей профессии большая часть успеха зависит от того, имеете ли вы репутацию человека, желающего сотрудничать с обвинением и быть хорошим свидетелем для обвинения?

– Полагаю, что так. Да.

– Тогда ответьте, – сказал Мейсон, – какие другие отпечатки пальцев обнаружены на фляжке?

– Всего несколько. Некоторые сильно замазаны, и их нельзя было опознать.

– Какие другие отпечатки пальцев были на фляжке, которые вы не смогли опознать?

– Там были разные отпечатки пальцев. Некоторые из них довольно четкие, но невозможно определить, кто их оставил, и…

– Какие еще отпечатки пальцев, которые вы смогли опознать, были на фляжке? Я имею в виду отпечатки, которые вы смогли установить. Какие отпечатки пальцев вы сравнили с другими отпечатками и нашли, что они идентичны?

Свидетель заколебался, посмотрел на Херли, изменил положение тела, затем сказал:

– Отпечатки Рамона Кастеллы, шофера доктора Мальдена и механика его самолета.

– Сколько отпечатков?

– Два.

– Тогда теперь, – сказал Мейсон, – я хочу спросить вас, накладывались ли отпечатки Рамона Кастеллы в каком-либо месте на этой фляжке на отпечатки обвиняемой по этому делу?

– Я… Я не могу быть уверенным. Я думаю, что в одном случае – да. Трудно сказать.

– Что касается ваших знаний как специалиста криминалистики, то, исследовав эту фляжку, нашли ли вы на ней отпечатки пальцев доктора Мальдена, Стефани Мальден или Рамона Кастеллы, о которых вы сообщили полиции?

– Да, сэр.

– А еще какие-либо отпечатки?

– Да, сэр.

– Чьи это были отпечатки?

– Я не знаю.

– Вы сделали снимки этих отпечатков?

– Да, сэр.

– Вы понимаете, что вы собрали весьма большое количество отпечатков, могу сказать, необычайно большое число отпечатков на этой фляжке?

– Да, сэр.

– Как могло такое произойти?

– Я не знаю. Я предполагаю, что это произошло по причине атмосферных условий и, возможно, благодаря тому, что фляжку недавно отполировали. Ее зеркальная поверхность была особенно чувствительна к восприятию и сохранению скрытых отпечатков пальцев.

– Я очень ценю ваше авторитетное мнение как специалиста, но доказано ли то, что Рамон Кастелла держал эту фляжку в руках уже после Стефани Мальден?

– Да… Конечно… Я не уверен…

– Это ваше профессиональное мнение?

– Я не решусь сказать.

– Почему?

– Потому что я могу связать обвинение выводом, что…

– Не думайте о последствиях ваших показаний, – отрезал Мейсон. – Я хочу знать ваше мнение. По вашему мнению, держал ли Рамон Кастелла фляжку после миссис Мальден?

– Я не знаю.

– Если его отпечатки пальцев накладываются на отпечатки пальцев миссис Мальден, то он, должно быть, так сделал?

– Да.

– И его отпечатки пальцев были наложены на отпечатки пальцев миссис Мальден?

– Если вы хотите поставить вопрос таким образом, то я предполагаю, что, по моему мнению, Рамон Кастелла, возможно, держал эту фляжку после миссис Мальден.

– Вы допускаете это неохотно?

– Я… Я допускаю это.

– Вы делаете это с некоторой неохотой?

– Да.

– Тогда теперь, – сказал Мейсон, – ответьте, были ли какие-либо другие отпечатки пальцев, наложенные на отпечатки пальцев миссис Мальден?

Свидетель опять заколебался и произнес:

– Некоторые из отпечатков пальцев, оставленные неизвестным, были наложены на другие отпечатки пальцев. Теперь я не имею в виду все отпечатки пальцев, а только некоторые из них, оставленные всеми другими людьми.

– И вы не знаете, чьи это отпечатки?

– Нет, сэр.

– Вы хотите сказать, что это значит, что такой человек последним держал эту фляжку?

– Нет, сэр. Я хочу сказать, что тот человек держал эту фляжку после доктора Самерфилда Мальдена, миссис Мальден и Рамона Кастеллы, но вполне возможно, что эти отпечатки были оставлены до того, как доктор Мальден, миссис Мальден и Рамон Кастелла держали эту фляжку. Другими словами, отпечатки пальцев неизвестного не были наложены на каждый до единого отпечаток пальца, оставленный другими, а были наложены на некоторые из отпечатков пальцев каждого из остальных.

– Это все, – сказал Мейсон.

Херли и Ирвин опять начали совещаться шепотом. На этот раз они о чем-то спорили.

Судья Телфорд взглянул на часы.

– Вызовите другого свидетеля, – бросил он.

– Если бы мы только могли еще немного посовещаться, ваша честь, – попросил Херли. – Возник вопрос о том, кого нам вызвать следующим свидетелем. Если позволите еще минутку…

Он нагнулся к Ирвину и зашептался с ним, явно защищая что-то с большой горячностью. Вдруг он выпрямился.

– Ваша честь, – сказал он. – Возможно, это лишнее и мы злоупотребляем временем суда, заслушивая такое обилие показаний, но я считаю долгом обвинения вызвать сейчас Рамона Кастеллу, и мой коллега, после некоторого обсуждения, согласился со мной. Рамон Кастелла, подойдите, пожалуйста, для дачи свидетельских показаний.

Такой поворот был, очевидно, неожиданным для помощников шерифа, державших свидетеля под стражей, так как прошло не менее двух-трех минут, прежде чем взволнованный, несомненно торопившийся помощник ввел Рамона Кастеллу в зал суда.

Пока шофер-механик шел к месту для свидетелей, Мейсон изучал его. Это был мужчина лет тридцати, хорошо сложенный, плотный, без живота, длинноносый, с высокими скулами и высоким лбом, красивым ртом и шапкой черных вьющихся волос. Внешность приятного порядочного джентльмена. Однако что-то противоречило такому впечатлению. Возможно, чрезмерная неловкость походки, граничащая с развязностью, или манера выдвигать подбородок неестественно вверх – это могло указывать на то, что он проводит немало времени перед зеркалом, изучая свой профиль. Волосы выглядели чересчур ухоженными, что позволяет отличить просто гордого своей выхоленностью человека от человека самодовольного и самовлюбленного. Короче, было ясно: согласно своим этическим нормам он ценит только внешность.

Кастелла сообщил суду свое имя, возраст и место жительства, затем повернулся к Херли, ожидая вопросов.

– Вы знали доктора Самерфилда Мальдена при жизни?

– Да, сэр.

– Вы служили у него?

– Да, сэр.

– Что вы делали?

– Я работал на самолете и автомобиле. Я был шофером и во многих отношениях подручным.

– У доктора Мальдена был собственный самолет?

– Да, сэр.

– И вы работали на нем?

– Да, сэр.

– Когда доктор Мальден летал на самолете, каковы были ваши обязанности? То есть теперь я пытаюсь выяснить, как это обычно происходило.

– Когда доктор Мальден летал на самолете, в мои обязанности, как правило, входило отвезти его на автомобиле в аэропорт, подождать, пока он благополучно взлетит, а затем вернуть машину в гараж, где он держал ее, и дежурить у телефона, чтобы получить дальнейшие указания доктора Мальдена. Когда доктор Мальден был готов возвратиться, он мне звонил, и я встречал его в аэропорту с машиной. После возвращения доктор Мальден обычно сам вел машину, а я оставался с самолетом в аэропорту. Проверял двигатель, заправлял самолет топливом. Словом, обеспечивал его рабочее состояние. Затем я обычно возвращался домой автобусом или на какой-нибудь попутной машине, если водитель подвозил от аэропорта до города.

– Теперь, возвращаясь к девятнадцатому числу этого месяца, дню гибели доктора Мальдена, можете ли вы рассказать нам, что случилось?

– Насколько я знаю, ничего.

– Что вы хотите этим сказать?

– По некоторым причинам меня в тот раз не просили отвезти доктора Мальдена в аэропорт.

– Я хочу спросить вас, знаете ли вы вообще что-нибудь о поведении доктора Мальдена как пилота, в частности о привычных методах, которые он использовал, чтобы не заснуть?

– Да, сэр.

– Что же это?

– У доктора Мальдена была серебряная фляжка для виски вместимостью в пинту. Он всегда брал ее с собой в самолет.

– Минуточку. Я показываю вам фляжку, обозначенную для опознания как образец номер один, и спрашиваю: видели ли вы эту фляжку раньше?

Свидетель осторожно взял фляжку, внимательно осмотрел ее, затем кивнул:

– Да, это та самая фляжка, которую доктор Мальден всегда брал с собой.

– Ваша честь, я хочу попросить, чтобы эту фляжку, которую предварительно отметили для опознания, представили в свидетельских показаниях как образец номер один, – вмешался Херли. – И так как подлинность фляжки теперь установлена, то следует также представить сейчас в показаниях различные снимки, отмеченные для опознания как образцы, и я вношу это предложение.

– Минуточку, – возразил Мейсон. – Я хотел бы провести перекрестный допрос именно по этой части вопроса до того, как суд примет предложение обвинения.

– Очень хорошо, – согласился судья Телфорд. – Проводите перекрестный допрос.

Мейсон поднялся со своего места, обошел край стола и остановился там, откуда мог хорошо рассмотреть свидетеля. И Херли, и судья Телфорд знали, что желание Мейсона подвергнуть шофера перекрестному допросу не имеет ничего общего с действительным опознанием фляжки как таковой, а лишь попытка посмотреть, как Кастелла реагирует на перекрестный допрос. А потому внимательно наблюдали за происходящим. С жестом презрительного вызова свидетель повернулся на своем месте и поднял глаза на Перри Мейсона, но очень скоро под твердым взглядом адвоката опустил глаза.

– Я заметил, – сказал Мейсон непринужденно, – когда вы рассматривали фляжку, вам потребовалось несколько секунд, чтобы ответить на вопрос, действительно ли это фляжка доктора Мальдена. Вы повертели ее в руках, внимательно изучая.

– Конечно, – сказал Кастелла с сарказмом, – я вряд ли дал бы показания по вопросу такой важности, не будучи уверенным в моих выводах.

– Совершенно верно, – согласился Мейсон. – Вы, как я понял, искали какой-то опознавательный признак.

– Я хотел убедиться.

– Вы искали какой-то опознавательный признак?

– Я пытался убедиться.

– Вы искали какой-то особенный опознавательный признак?

– Не совсем так.

– Что тогда вы искали?

– То, что позволило мне опознать фляжку.

– И вы опознали фляжку?

– Конечно.

– Следовательно, вы нашли, что искали?

– Я убедился.

– Вы нашли, что искали?

– Я нашел достаточно, чтобы решиться опознать эту фляжку.

– Вы знаете, что есть сотни и тысячи одинаковых фляжек, выпускаемых в большом количестве?

– Да, конечно.

– И следовательно, как вы сами сказали, в вопросе такой важности вы хотели убедиться, прежде чем опознать ее.

– Да, сэр.

– Итак, вы рассматривали фляжку в поисках опознавательного признака?

– Я рассматривал ее, чтобы убедиться, что это фляжка доктора Мальдена.

– Вы тогда искали опознавательный признак?

– Я искал что-нибудь, что позволило бы мне удостовериться.

– И вы удостоверились?

– Да, сэр.

– Теперь вы уверены?

– Да, сэр.

– Следовательно, вы, должно быть, нашли то «нечто», что вы искали. Теперь расскажите суду, что это было.

– Я… Просто общее впечатление.

– Какое общее впечатление?

– Я… Я уверен, и это все. Как будто я смотрел на человека, чтобы убедиться в том, что я не принял его за кого-нибудь другого. Я не могу сказать, длина ли носа, цвет ли глаз, стрижка либо что-то еще.

Кастелла бросил быстрый ликующий взгляд на помощника окружного прокурора, а затем опять повернулся к Перри Мейсону.

– Это очень хороший пример, – сказал Мейсон. – Действительно хороший.

– Я почувствовал, будто вижу лицо друга, – продолжил Кастелла, – но я не мог определить точно длину его носа.

– Конечно, – согласился Мейсон. – Когда вы впервые придумали это, мистер Кастелла?

– Придумал что?

– Сравнение по аналогии для опознания фляжки с виски и лица знакомого.

– Я не уверен, что понимаю вас.

– О, вы понимаете, – сказал Мейсон, – нет смысла тратить время впустую. Давайте честно разберемся в этом, мистер Кастелла. Вы сделали довольно многословное высказывание, а затем повернулись к помощнику окружного прокурора, будто ученик, хорошо отбарабанивший урок и ожидающий поощрения учителя. Это мистер Херли придумал такую аналогию и предложил вам использовать ее, если я попрошу вас указать, какой опознавательный признак вы обнаружили на фляжке?

– Я… Я обсуждал с мистером Херли возможность опознания фляжки.

– И вы обсуждали, что я, возможно, попрошу подвергнуть вас перекрестному допросу в отношении опознания, и мистер Херли спросил вас о том, как вы ответите на вопрос?

– Да, в общих чертах.

– А разве, – сказал Мейсон, – не Карл Херли, сидящий здесь за столом заседания, сказал вам, что, когда я попрошу указать какой-либо опознавательный признак, который вы нашли на фляжке и который позволил вам определить, что это фляжка доктора Мальдена, вы должны, в сущности, заявить, что вы не можете найти никакого опознавательного признака, а что это просто общее впечатление, как если бы вы полагались на общее впечатление при опознании лица друга?

Кастелла заколебался, быстро взглянул на Херли, а затем вдруг отвел глаза.

– Продолжайте, – сказал Мейсон, – ответьте на вопрос.

– О, я протестую, что сделал ему предложение такого рода, – сказал Херли, – пытаясь избежать такого незначительного вопроса. Я думал, что это вполне понятное замечание при подобных обстоятельствах.

– Вы слышали, что только что сказал помощник окружного прокурора? – спросил Мейсон Кастеллу.

– Да, сэр.

– И это правда?

– Да, сэр.

– Вы говорите это достаточно уверенно сейчас, – сказал Мейсон. – Почему же вы колебались и не смогли сразу ответить на вопрос, когда я впервые задал его?

– Я думал.

– Что вы думали?

– Я пытался вспомнить.

– Вы не могли это вспомнить?

– Нет, сэр, не сразу.

– Но вы вспомнили весьма многословные строчки, которые вам подсказали продекламировать.

– О, ваша честь, – сказал Херли, – я возражаю против этого. Этот факт не имеет никакого отношения к свидетельским показаниям. Не было никаких строчек, которые свидетель должен был продекламировать. Я просто привел ему аналогию, и это все.

– Возражение отклоняется, – сказал судья Телфорд. – Тем не менее, мистер Мейсон, я думаю, что все выяснилось.

– Спасибо, ваша честь, – сказал Мейсон. – Я выяснил свой вопрос, и у меня теперь не осталось возражений против опознания фляжки в свидетельских показаниях.

Мейсон вернулся на свое место.

Херли обнаружил, что его свидетель несколько взволнован.

– Теперь, мистер Кастелла, – сказал он резко, – я хочу, чтобы вы рассказали своими собственными словами, что все-таки случилось за день до рокового полета доктора Мальдена, то есть вечером восемнадцатого.

– У меня был разговор с миссис Мальден.

– Итак, под миссис Мальден вы имеете в виду миссис Стефани Мальден, вдову доктора Мальдена, обвиняемую по этому делу, которая сейчас сидит здесь, в зале суда, около мистера Перри Мейсона?

– Да, правильно, сэр.

– Где происходил разговор?

– В моей квартире, в меблированных комнатах в Эрине.

– Вы хотите сказать, что миссис Мальден, обвиняемая по данному делу, пришла к вам на квартиру?

– Да, сэр.

– В каком часу?

– Около шести часов.

– Около шести часов вечера?

– Да, сэр.

– Будьте добры, расскажите суду, что именно обвиняемая вам тогда сказала.

– Минуточку, – вмешался Мейсон, – ваша честь, у меня есть возражение против общего направления свидетельских показаний. Но если суд находит это приемлемым, то я отложу возражение. Только до тех пор, пока не будут заданы вопросы по всему направлению свидетельских показаний. Потом я возобновлю возражение, если оно окажется уместным, но в противном случае окончательно откажусь от него. Таким способом мы сбережем время суда.

– Это удовлетворяет обвинение? – спросил судья Телфорд.

– Вполне, – сказал Херли с самодовольной улыбкой. – К тому времени, как он выслушает эти свидетельские показания, ему не захочется представлять какие-либо возражения.

– Члены суда не одобряют упоминания личностей, – сказал судья Телфорд. – Очень хорошо, мистер Мейсон, ваше возражение может быть отложено до тех пор, пока суд не выслушает свидетельские показания по поводу характера и содержания разговора.

– Продолжайте, – предложил Кастелле Херли, – расскажите нам, о чем шел разговор.

– Миссис Мальден сказала, что доктор Мальден привел домой старого друга, с которым некоторое время не виделся. У этого друга была частично парализованная родственница, живущая в санатории. Он попросил доктора Мальдена как консультанта осмотреть ее. И сразу же после посещения санатория доктор Мальден привел друга домой.

– Она сказала вам имя друга?

– Да, сэр.

– Кто это был?

– Некий мистер Дарвин Керби. Он был другом доктора Мальдена много лет. Они встретились на военной службе.

– Продолжайте. Что еще сказала миссис Мальден?

– Сказала, что будет занята с другом доктора Мальдена и не сможет прийти ко мне тем вечером.

– Первоначально была договоренность, что миссис Мальден придет к вам тем вечером?

– Да, сэр.

– И она пришла в вашу квартиру в шесть часов, чтобы сказать, что по причине этих обстоятельств она не сможет прийти?

– Да, сэр.

– Что еще она сказала вам?

– Она дала мне эту фляжку с виски.

– И что еще она сказала?

– Она сказала, что это фляжка доктора Мальдена, и попросила отвезти ее в самолет, а также сообщила, что доктор летит в Солт-Лейк-Сити на следующий день и что она налила виски во фляжку.

– Она сказала, что именно она налила виски во фляжку?

– Да, сэр.

– Вы заявили, как мне кажется, что доктор Мальден обычно брал фляжку с виски с собой в самолет?

– Да, сэр.

– Летали ли вы временами на самолете с доктором Мальденом?

– Да, сэр.

– Как пассажир?

– Иногда как пассажир, иногда я вел самолет, когда доктор Мальден уставал.

– У вас есть лицензия пилота?

– Да, сэр.

– А вы знаете, зачем доктор Мальден брал с собой виски в самолет?

– Он сказал мне, что…

– Не имеет значения, что он сказал. Я вас спрашиваю теперь, что вы сами заметили по поводу привычек доктора Мальдена?

– Он брал изредка виски, чтобы взбадривать себя и не засыпать.

– Чтобы не заснуть?

– Он брал таблетки кофеина и клал их в виски. Это сочетание очень помогало ему не заснуть.

– Теперь, чтобы не было недоразумений, – сказал Херли, – как я понял, миссис Стефани Мальден, обвиняемая по этому делу, вечером восемнадцатого числа этого месяца дала вам эту фляжку с виски около шести часов вечера и сказала, что она налила туда виски.

– Именно это она сказала.

– Это была та самая фляжка, которая здесь представлена как образец номер один?

– Да, сэр.

– И что вы сделали с этой фляжкой?

– Я отнес ее в гараж, где у доктора Мальдена стояла машина, положил ее в карман в подушке, где доктор Мальден обычно держал ее, и оставил подушку в машине.

– И в этой подушке, о которой вы упомянули, есть карман на «молнии», в котором нашли фляжку?

– Да, сэр.

– И что случилось потом?

– Конечно, я ждал, что доктор Мальден позвонит мне. Я должен был отвезти его в аэропорт. Но никто не позвонил ни в тот вечер, ни на следующее утро. А я все ждал и ждал до полудня, думая, что звонок вот-вот будет. Я подумал, что, возможно, доктора Мальдена задержали какие-то неотложные дела…

– Не имеет значения, что вы думали, просто объясните, что случилось.

– Я ждал в квартире звонка.

– И вам не позвонили?

– Нет, сэр.

– Вы не отвозили доктора Мальдена в день смерти?

– Нет, сэр.

– Вы видели эту фляжку после того, как вам ее отдала миссис Мальден и вы поместили ее внутрь подушки с прорезиненным карманом, которую вы положили в машину доктора Мальдена, и до того, как она была обнаружена среди обломков самолета?

– Нет, сэр, не видел.

– Был ли еще разговор с миссис Мальден той ночью?

– Да, сэр.

– Пока она была в квартире?

– Да, сэр.

– Что она сказала?

– Она сказала: думает, что доктор Мальден проживет недолго. И спросила меня, женюсь ли я на ней, если с ним что-нибудь случится.

Мейсон услышал, как за его спиной миссис Мальден вскрикнула от изумления, а затем, вздохнув, будто в приступе удушья, прошептала: «Обманщик!» И начала подниматься со стула. Мейсон схватил ее за руку и приказал:

– Сидите!

Газетные репортеры заметили эту сцену.

Херли сказал свидетелю:

– Сейчас я не спрашиваю вас о каком-либо предыдущем разговоре или об отношениях между вами и миссис Мальден. Я вас спрашиваю лишь об этом самом разговоре. Вы понимаете?

– Да, сэр.

– Итак, в то же самое время и на том же самом месте она сказала вам, будто думает, что доктор Мальден долго не проживет, и спросила, женитесь ли вы на ней, если она станет вдовой или тому подобное?

– Да, сэр.

– Проводите перекрестный допрос, – предложил Херли Мейсону.

Мейсон встал.

– Если суд позволит, я хочу теперь представить возражение, которое раньше отложил.

– Очень хорошо.

Мейсон сказал:

– Вполне очевидная цель данных свидетельских показаний – это указать, что обвиняемая по этому делу имела доступ к каким-нибудь наркотикам, которые хранились у доктора Мальдена в соответствии с его обязанностями; что она знала, что муж брал фляжку с собой в самолет и время от времени делал из нее глотки; что она наполнила фляжку и воспользовалась возможностью положить в нее наркотики, к которым имела доступ; что в результате доктор Мальден задремал и его самолет разбился в пустыне.

Судья Телфорд взглянул на помощника окружного прокурора.

– Я думаю, это в основном верно, мистер помощник прокурора?

– Да, ваша честь, – сказал Херли. – В добавление к этому я могу отметить, что пока мы только констатировали присутствие сульфата морфия в виски. Мы еще не представили результаты количественного анализа, определившего содержание наркотика в виски, но я предполагаю доказать, что в виски было достаточное количество морфия, чтобы даже небольшой глоток мог притупить чувства. Сонливость и обморок наступили так скоро, что человек, особенно пилот, не смог бы справиться с ними, даже если б его предупредили о возможности их возникновения. Я думаю, что суд должен рассмотреть все эти вопросы, а у меня есть тот, кто может дать суду показания относительно количественного анализа принятого морфия, и он будет моим следующим свидетелем при нормальном ходе судебного разбирательства.

– Я полностью согласен, – сказал Перри Мейсон, поклонившись суду. – Так как здесь присяжные не присутствуют, то я считаю, что суд должен принять во внимание сложившиеся обстоятельства для обвинения по этому делу и характер доказательства, которое обвинитель захочет представить. А теперь, если суд позволит, я хочу возразить против любых каких-либо представленных доказательств с попыткой связать обвиняемую с каким-либо преступлением до тех пор, пока не будет доказано, что преступление совершено. Полагаю, я только подтверждаю общеизвестное юридическое правило, когда указываю, что обвинение должно представить необходимые доказательства виновности, прежде чем дать какое-либо свидетельство с целью связать обвиняемую с преступлением.

Вежливо улыбнувшись, Мейсон сел.

Судья Телфорд повернулся к обвинителям.

– Вы хотите, чтобы вас выслушали? – спросил он. На его лице появилась вежливая улыбка, в голосе – никаких эмоций.

– Я очень хочу следовать главному правилу закона, – сказал Херли со злобой, – но я, однако, не понимаю, чего добивается мистер Мейсон. Есть мертвый человек. Его, очевидно, убили с помощью отравленного виски, которое он проглотил и которое, по крайней мере согласно косвенной улике, было умышленно приготовлено обвиняемой по данному делу, женщиной, имевшей возможность очень хорошо воспользоваться смертью мужчины. Я хочу заявить, что сейчас я не представлю всех показаний, которые я имею возможность представить во время дальнейшего судебного разбирательства. Я ссылаюсь на представленные теперь показания как на мотивацию и предысторию, которая подтвердит мотивацию. Были некоторые колебания с нашей стороны при вызове Кастеллы для дачи свидетельских показаний. Мы понимали, что защита, несомненно, сумеет повернуть это в свою пользу и мы, следовательно, будем вынуждены отступить. Однако я хочу заявить, что свидетель может показать и, несомненно, покажет на перекрестном допросе, что между ним и обвиняемой по этому делу существовали интимные отношения; что у него было основание быть уверенным, что обвиняемая по данному делу изготовила дубликат ключа от кабинета доктора Мальдена, где хранились наркотики, и что имело место тайное изъятие наркотиков у доктора Мальдена способом, который приводил в недоумение; что эти наркотики были изъяты обвиняемой из-за ее страстной влюбленности в свидетеля, Рамона Кастеллу, и мы также можем допустить на этот раз, что Рамон Кастелла, в свою очередь, обеспечивал себя деньгами, передавая препараты торговцам наркотиками. Это малопривлекательная картина. Я бы не хотел касаться этого вопроса на предварительном слушании, но, несомненно, некоторые подробности станут известными в результате перекрестного допроса.

Судья Телфорд посмотрел на Мейсона поверх очков.

– Конечно, ваша честь, – сказал Мейсон, улыбаясь еще приветливее, – после того как я подверг свидетеля перекрестному допросу по поводу его показаний, я едва ли в будущем получу возможность возразить против них. Следовательно, теперь я высказываю возражение. Однако, как я думаю, цель моего возражения понята неправильно. Я указываю, что вина отсутствует, ибо нет доказательства, что найденное в самолете тело – это тело доктора Мальдена. Лично я думаю, подчеркиваю – делаю просто логичное предположение, что доктор Мальден в последнюю минуту предложил своему другу Дарвину Керби лететь на своем самолете в Солт-Лейк-Сити, тогда как сам доктор Мальден собирался провести выходные на стороне с подружкой.

– О боже! – воскликнул Херли. – У вас нет ни малейших доказательств. На это нет никакого указания. Ни в показаниях свидетелей, ни в результатах расследования, проведенного полицией.

– Тогда полиция не провела надлежащего расследования, – пояснил Мейсон. – Я имею основание полагать, что доктор Самерфилд Мальден жив и сегодня; что тело, найденное в самолете, – это тело его друга Дарвина Керби; что по причинам, хорошо известным лишь ему самому, доктор Мальден решил исчезнуть; что, как только он узнал о гибели своего друга и о том, что власти признали в обугленном теле его останки, он умышленно исчез.

– Но нет ни малейших доказательств этого. Вы не можете представить ни одного доказательства того, что дело обстоит именно так, – запротестовал Херли.

– А мы и не должны предоставлять, – возразил Мейсон. – Закон это сделает за нас. Закон гласит, что ваше дело – доказать вину до того, как вы начнете представлять какие-либо доказательства, связывающие обвиняемую с преступлением, несмотря на любое признание обвиняемой.

– Это только формальность, – заявил раздраженно Херли.

– Нет, не только, – опять возразил Мейсон. – Это мудрое правило процессуально-правового кодекса, с помощью которого закон охраняет права невинных людей. Обвинение всегда исходит из предположения виновности обвиняемого и любые гарантии, которыми закон оберегает обвиняемого, считает юридическими формальностями.

Мейсон сел.

Судья Телфорд посмотрел на помощника окружного прокурора, затем еще раз взглянул на Перри Мейсона поверх очков.

– У вас есть какое-либо доказательство этого? Вообще любое доказательство, мистер Мейсон? Или вы просто прибегаете к предположению?

– У меня есть некоторая существенная косвенная улика, – ответил Мейсон. – Я не имею возможности раскрыть эту улику теперь, но у меня есть все основания полагать, что доктор Мальден в настоящее время находится в обществе молодой женщины, которой страстно увлечен. Я не хочу раскрывать ни имени этой женщины, ни улики. Но я с почтением обращаю внимание суда на то, что упоминание об этом факте – доказательство моей доброй воли.

Судья Телфорд опять бросил взгляд на помощника окружного прокурора.

– Вы можете представить доказательство, что тело, найденное в самолете, принадлежало доктору Мальдену?

Херли поднялся.

– Ваша честь, – сказал он, – это очень неожиданно.

– Я понимаю, – согласился судья Телфорд, – но я спрашиваю, есть ли у вас какое-либо доказательство, направленное на опознание этого тела?

– Я могу утверждать, ваша честь, что доктор Мальден зашел в ангар, что он уточнил курс полета, что он, по-видимому, взлетел, что в разбившемся самолете было обнаружено тело; и приемлемый вывод – что это тело доктора Мальдена.

– Это очень логичное объяснение, – сказал Перри Мейсон, – за исключением одного пункта: нет никаких доказательств, что именно доктор Мальден вылетел на самолете с аэродрома.

– Он уточнил курс полета, – повторил Херли.

– Допустим, – сказал Мейсон. – Продолжайте и докажите, что именно доктор Мальден взлетел на том самолете. Кто видел взлет? Кто отвез доктора Мальдена в аэропорт?

– Я предполагаю, что это сделал его друг Дарвин Керби.

– Тогда представьте Дарвина Керби как свидетеля.

– Я не знаю, где он. Я пытался найти его.

– Он мертв, – сказал Мейсон и сел.

– Я утверждаю, ваша честь, – сказал Херли, – что дело защиты – доказать это.

– Я полностью соглашусь с советом, – сказал Мейсон. – Если захотим доказать, это станет нашим делом. Но мы не обязаны. Это дело обвинения – доказать, что доктор Мальден мертв.

– Вы что-нибудь предприняли, чтобы опознать тело в самолете? – спросил судья Телфорд обвинителей.

– Тело изуродовано до неузнаваемости. Я думаю, что могу с уверенностью сказать, что оно изуродовано до полной невозможности опознания.

– Вы предприняли что-нибудь, – повторил Телфорд, – чтобы опознать тело, найденное в самолете?

– Мы только опознали самолет и сохранили полетный лист, и, конечно, мы опираемся на косвенные улики обычного судопроизводства.

– Предприняли ли вы какие-либо шаги, – спросил судья Телфорд, – чтобы выяснить, кто в то утро взял машину доктора Мальдена из гаража?

– Да, мы предприняли, – сказал Херли.

– У вас есть улики, которые вы можете представить?

– Мы можем, если необходимо, но они ничего не доказывают.

– Кто доставил машину доктора Мальдена в аэропорт? – спросил судья Телфорд.

Херли, казалось, не хотел отвечать на вопрос.

– Итак? – настаивал судья Телфорд, и неожиданно возникшее подозрение придало его голосу резкость.

– С доктором Мальденом был его гость Дарвин Керби, когда он вышел из дома тем утром, – сказал Херли. – Как нам удалось выяснить, доктор Мальден поехал прямо в аэропорт.

– Тогда машина доктора Мальдена должна была остаться в аэропорту, – сказал судья Телфорд. – Если наше предположение правильное и доктор Мальден отвез своего друга в аэропорт, а затем взлетел на своем собственном самолете, то оставленная машина есть связующее звено в цепи косвенных улик.

Херли почувствовал себя неуютно.

– Так ли это? – спросил судья Телфорд.

– Должно быть, ваша честь.

– Я допускаю, что вы обнаружили машину в аэропорту, там, где ее оставил доктор Мальден. Я советую вам представить соответствующие улики до того, как суд примет решение по предположению мистера Мейсона.

– Прошу прощения, но у меня нет этих улик, – сказал Херли.

Судья Телфорд выразил удивление и возрастающий интерес.

– Кто привел машину доктора Мальдена обратно из аэропорта? – спросил он.

– Мы не знаем, ваша честь.

– Где сейчас находится машина доктора Мальдена?

– Если суд позволит, – сказал Херли, – я думаю, что в данном случае мы обсуждаем возражение, которое было сделано, и…

– Вы знаете, где находится машина доктора Мальдена в настоящее время? – перебил судья Телфорд.

– В настоящий момент нам не удалось обнаружить машину, – признался Херли. – Мы считаем, что этот факт незначителен.

– Вы попытались найти Дарвина Керби?

– Нам бы очень хотелось задать вопросы мистеру Керби.

– Вы попытались найти его?

– Да, ваша честь. Но суд должен относиться к нам терпимо. По-видимому, Дарвин Керби – очень эксцентричный человек. Даже у его близкого друга, доктора Мальдена, не было адреса Керби. И пока Керби не сообщал доктору Мальдену, что он находится в городе, тот не имел никакого представления о его местопребывании, и это несмотря на то, что они были близкими друзьями.

Мейсон сказал:

– Оказывается, ваша честь, Дарвин Керби собирался улететь лайнером к восточной границе. Конечно, по регистрации можно установить, сел он в самолет или нет.

Херли угрюмо молчал.

– Была ли сделана попытка проследить передвижение Дарвина Керби? – спросил судья Телфорд.

– У него был предварительный заказ билета на самолет к восточной границе. Но его отметили в записях компании как «отмена», что означает, что он не явился вовремя в аэропорт.

Мейсон сказал:

– Тогда, ваша честь, мы имеем следующую картину. Двое приехали на машине доктора Мальдена в аэропорт. Дарвин Керби должен был лететь на пассажирском самолете к восточной границе. Доктор Мальден намеревался лететь в своем самолете в Солт-Лейк-Сити. Если бы он так сделал, если бы ничто не помешало его планам, то его машина обязательно осталась бы в аэропорту, где ее и обнаружила бы полиция.

– Довод мистера Мейсона доказывает лишь, – сказал Херли, – что Дарвин Керби, возможно, украл эту машину.

Судья Телфорд покачал головой.

– Я думаю, что в данных обстоятельствах должен быть какой-либо способ опознать найденное в самолете тело. Как насчет зубных протезов? Были ли проверены зубы?

– Да, ваша честь. Но ничего определенного.

В голосе судьи Телфорда послышалось подозрение:

– Почему ничего определенного?

– Оказывается… Ну, зубной врач не вполне уверен в своих записях.

– Почему?

– Они, возможно… Доктор Мальден был очень занятым человеком, и он редко ходил к дантисту. Возможно, он консультировался у другого врача и было проведено лечение. Мы теперь расследуем этот вопрос.

– Вы хотите сообщить, – сказал судья Телфорд, – что состояние зубов трупа, найденного в самолете, не совпадает с зубоврачебной картой доктора Мальдена?

– Конечно, это слишком смело сказано…

– Я не знаю, как вы сможете сделать заявление такого рода, чтобы оно не было слишком смелым, – сказал судья Телфорд. – Дело в несовпадении?

– У меня такое впечатление, ваша честь, что это тело доктора Мальдена. Я думаю, что это единственный приемлемый вывод, и…

– Будьте добры ответить на мой вопрос, – резко прервал судья Телфорд.

– Нет, ваша честь, во всех деталях совпадения нет. При данных обстоятельствах, – сказал Херли, – я думаю, что нужно указать составу суда, что мы, исходя из этого пункта, отклоним жалобу по обвинению миссис Мальден в убийстве первой степени. Мы, однако, представим ее дело Большому жюри и, уверен, немедленно получим обвинительный акт, или же мы подадим другую жалобу на нее. Отказ от возбуждения дела в период предварительного следствия ни в коей мере не является препятствием для дальнейшего судебного преследования.

– Если вы хотите продолжить судебное преследование, – резко прервал судья Телфорд, – то я предлагаю вам изложить факты. Мистер Мейсон, вполне очевидно, имеет доказательство, указывающее, что доктора Мальдена не было в самолете во время катастрофы.

– Мне бы хотелось знать, каковы эти доказательства, – сказал Херли.

– Обвиняемая не обязана предоставлять вам доказательства, – постановил судья Телфорд. – Более того, суд считает, что ввиду невыясненных обстоятельств порядок всего этого судопроизводства был не продуман, мягко выражаясь.

– Мы вынуждены были принять меры, потому что мистер Мейсон угрожал нам.

– И я снова вам угрожаю, – сказал Мейсон. – Если вы собираетесь прекратить дело, то освободите обвиняемую из-под стражи.

– Мы не обязаны.

– Вы должны либо освободить ее, либо предъявить обвинение.

– Мы предъявим обвинение.

– Итак, – сказал судья Телфорд, – каково решение предварительного следствия?

– Мы ходатайствуем о прекращении дела, – сказал Херли.

– Очень хорошо, – постановил судья Телфорд. – По ходатайству обвинения дело против Стефани Мальден прекращается, и обвиняемая освобождается из-под стражи.

В зале суда раздался взрыв аплодисментов.

Перри Мейсон, помогая идти миссис Мальден, пробился сквозь толпу прямо к кабинету судьи Телфорда.

– Вы можете уделить нам минутку? – спросил его Мейсон.

Судья Телфорд кивнул. Мейсон и миссис Мальден последовали за ним в его кабинет. Мейсон сказал:

– Я полагаю, ваша честь, что вы хотели знать факты по этому делу. Могу представить вам доказательства, на которых я основывал мое предположение, что доктор Мальден жив.

Судья Телфорд покачал головой:

– Я хочу остаться беспристрастным, мистер Мейсон. Я принял за чистую монету сделанное вами в суде заявление, что у вас есть доказательства. Однако я не основал мое постановление на вашем заявлении. Только согласился принять ваше возражение. Я думаю, что обсуждать этот вопрос здесь не имеет смысла.

– Очень хорошо, – согласился Мейсон. – Благодарю вас, ваша честь, за внимание.

Он взял миссис Мальден под руку и провел ее через ту дверь кабинета судьи Телфорда, которая выходила прямо в коридор к лестнице.

– Мистер Мейсон, – сказала она, – это сплошная ложь. У меня с этим Кастеллой ничего не было. Он отвратительный обманщик, лжесвидетель…

– Замолчите и слушайте, – прервал Мейсон, спускаясь с миссис Мальден по лестнице. – Вы должны пойти в дамскую комнату на четвертом этаже. Вас там ждет Делла Стрит. Она даст вам чемодан со всеми необходимыми вещами. Возьмите его, спуститесь по лестнице на первый этаж, поезжайте в такси до конечной железнодорожной станции, а там пересядьте в другое такси. На нем доезжайте до гостиницы. Затем пересядьте на такси, которое привезет вас в меблированные комнаты в Диксивуде. Вот ключ от квартиры 928-Б, поднимитесь и оставайтесь в ней. Не выходите. Вас не должны видеть. Закажите все необходимые продукты на имя миссис Эмбой. Вот сто пятьдесят долларов на текущие расходы.

– Но, мистер Мейсон, я не понимаю, я не…

– Объясняться времени нет, – прервал Мейсон.

– Но, несомненно, мистер Мейсон, вы не можете думать, что мой муж действительно жив.

– У меня нет времени обсуждать это, – сказал Мейсон. – Возьмите этот конверт. Внимательно прочтите указание, затем разорвите его на мелкие кусочки и уничтожьте. Возьмите чемодан, спуститесь вниз и сделайте, как я вам сказал. Времени у вас не очень много. Ну вот и все. Теперь идите в комнату отдыха. Быстро!

Мейсон встал у лестницы, ожидая. Несколько минут спустя из комнаты отдыха вышла, неся чемодан, Делла Стрит, одетая в платье, по покрою, рисунку и цвету очень похожее на платье, в котором была миссис Мальден.

– Все в порядке? – спросила она.

– Да, – успокоил Мейсон. – Как там?

– Ошеломлена, но слушается.

– Хорошо, – сказал ей Мейсон, – пойдем.

Делла Стрит и Мейсон поспешили вниз по лестнице к выходу из здания. Мейсон провел Деллу мимо стола информации. Пол Дрейк, сидевший во взятой напрокат машине с работающим двигателем, выскользнул из-за руля. Мейсон прыгнул на место водителя, на соседнее сиденье – Делла Стрит, и Дрейк захлопнул дверь. Мейсон осторожно вывел машину с обочины. Делла Стрит, надев широкополую шляпу так, чтоб она закрывала лицо, слегка наклонила голову. Газетные репортеры, увидев, что Мейсон удаляется, дружно закричали:

– Эй, Мейсон, мы хотим…

– Позже! – прокричал в ответ Мейсон и выехал на проезжую полосу.

Пять минут спустя Делла Стрит откинулась на сиденье, сняла шляпу, бросила ее назад и спросила:

– Теперь вы можете сказать мне, в чем дело?

– У тебя есть чемодан в багажнике? – спросил Мейсон.

Она кивнула.

– Со всем необходимым?

Она кивнула снова.

Мейсон осторожно вывел машину из уличного затора.

– Что касается тебя, Делла, то ты проведешь расследование. Мы ищем Глэдис Фосс. Солт-Лейк-Сити – последний адрес, который у нас есть, но не думаю, что она там.

– Почему?

Мейсон сказал:

– Есть основания полагать, что она в Сакраменто или в Стоктоне.

– Почему?

Мейсон сказал:

– Глэдис Фосс неожиданно появилась в меблированных комнатах в Диксивуде. Она забрала с собой вещи. Она долго вела машину и устала. В сумерках она, должно быть, проехала через местность, где много москитов. Она бы не встретила их в таком количестве, если бы проезжала через Лас-Вегас или пустыню. Если б выехала из Солт-Лейк-Сити, наверняка воспользовалась бы этим путем.

Делла Стрит кивнула.

– Вполне вероятно.

– Следовательно, – продолжил Мейсон, – она проехала по долине Сан-Джейквин. Тогда почему сказала мне неправду о дороге, по которой в самом деле ехала?

Делла Стрит задумалась:

– Возможно, потому, что у нее убежище где-то в долине Сан-Джейквин.

– Не в долине Сан-Джейквин, – не согласился Мейсон. – Возможно, где-то в Сакраменто или Стоктоне. Я выбираю Сакраменто.

– Продолжайте, – сказала Делла Стрит.

– Всякий раз, когда мы пытались собрать сведения о докторе Мальдене, – вспомнил Мейсон, – мы узнавали, что он проницательная, беспристрастная, спокойная, думающая машина, человек большого ума. Более того, человек, рассчитывающий все до последней мелочи.

– Вы не думаете, что он мертв? – спросила Делла Стрит.

– Почем я знаю? – сказал Мейсон. – Знаю только, что в доказательствах изъян. Я уверен, недостача существует. Полагаю, что окружной прокурор натолкнулся на него и решил выяснить, в чем дело.

– Думаете, вероятность, что он действительно жив, реальна или только обманывали обвинителя?

– Такая вероятность реальна, – сказал Мейсон. – Давай проанализируем случившееся. Глэдис Фосс – возлюбленная доктора Мальдена. После его предполагаемой смерти она сделала все, чтобы убедить меня, будто сама растрачивала деньги, а затем сбежала. Почему так поступила?

– Не знаю, – сказала Делла Стрит. – Почему же?

– Потому, – пояснил Мейсон, – что это собьет с толку налоговую инспекцию. Если бы она присваивала деньги тайком от доктора Мальдена, то его отказ признать их частью своего дохода не вызвал бы таких ужасных последствий, как нехватка ста тысяч долларов.

Делла Стрит опять кивнула. Мейсон продолжил:

– Тогда, в разговоре со мной, Глэдис Фосс была очень осторожна. Не призналась прямо, сказала: «Допустим, что я присваивала». Вряд ли она так уж заботилась о миссис Мальден. Заявление такого рода делала лишь затем, чтобы облегчить свое положение. Думаю, ее действия были частью хорошо спланированной акции. А вот другая улика. Глэдис Фосс делала ставки на лошадей у Рея Спенглера. Они были частью общей неординарной системы. Не только запутанной, которую Спенглер не сумел разгадать, но, по-видимому, еще и чрезвычайно эффектной. Букмекеру никогда не удавалось получить большую сумму денег, а она от него смогла получить.

– Но вам, конечно, надо бы изучить ставки, – сказала Делла Стрит. – Если их запись в порядке, букмекер может разрешить это.

– В том-то и дело, – сказал Мейсон. – Дважды за последний год ей выпадал джекпот. В последний раз большой выигрыш.

Делла Стрит кивнула.

– Теперь обратимся к бытовой стороне, – рассуждал Мейсон. – Она работала медсестрой в лечебнице, была правой рукой доктора Мальдена и его любовницей. Она молода, красива, довольно эмоциональна и, должно быть, по натуре импульсивна. Как могла она ставить на лошадей? Как могла она делать ставки, если для этого присваивала деньги?

– Хотите сказать, была не сильна в математике?

– Правильно, – сказал Мейсон. – Когда служащая присваивает деньги, чтобы ставить на лошадей, особенно если утаивает их от нанимателя, который доверяет ей и дал хорошую работу, обычно она решается на это потому, что попала в затруднительное положение. Если Глэдис Фосс была вынуждена присваивать деньги, чтобы ставить на лошадей, значит, она столкнулась с непредвиденными расходами и посчитала это наиболее надежным способом покрыть их. Так всегда присваивают деньги азартные игроки. Но вместо выигрыша она проигрывает и оказывается в ужасном положении. Она уже присвоила деньги и уверена, что сможет обойти систему. Из этого только один выход – азартно играть. Растратчик, как правило, игрок азартный. Особенно когда это молодая, красивая, эмоциональная и импульсивная женщина.

Делла Стрит опять кивнула.

– Но, – продолжал Мейсон, – у всего этого был вдохновитель. Это доктор Самерфилд Мальден, которому очень нужны были большие суммы денег наличными. Его не интересовали ни чеки, ни маленькие выигрыши. Он утаивал все, какие только мог, наличные, получаемые в лечебнице. Он, должно быть, охотно выделял небольшие суммы, чтобы рискнуть делать ставки там, откуда, если выиграет, получит немало наличных.

– Но ведь эти выигрыши были бы обнаружены…

– Не обязательно, – возразил Мейсон. – Особенно если он достаточно предусмотрителен и делал ставки от имени медсестры.

– Если посмотреть на дело с этой точки зрения, все выглядит очень логично, – согласилась Делла Стрит.

– Более того, – подтвердил Мейсон, – когда я пришел, Глэдис Фосс проводила меня в гостиную. Небольшую заминку объяснила тем, что принимала ванну. Возможно, так и было, но, когда я вошел в гостиную, кресло было еще теплым, а вечерняя газета с новостями со скачек лежала на полу там, где человек бросил бы ее, если б сидел в кресле, читая, и вскочил бы, чтоб спрятаться, когда услышал меня.

– Хотите сказать, доктор Мальден был там, в доме?

– А почему бы и нет? – спросил Мейсон. – Разве это не хорошее для него место?

– Тогда это объясняет, почему Глэдис Фосс так поспешно удалилась.

– Правильно, – подтвердил Мейсон. – Глэдис Фосс находчива. Когда вернулась в комнату, поняла, что я сел в кресло, которое несколько минут назад занимал доктор Мальден, сообразила, что кресло не успело остыть и что я непременно обнаружу газету, открытую на странице с новостями со скачек.

– Но, боже мой, – ужаснулась Делла Стрит, – неужели доктор Мальден сознательно послал на смерть своего друга Дарвина Керби? Это так хладнокровно, так бесчеловечно, что мороз по коже продирает. Представить только, как доктор Мальден предлагает своему близкому другу полететь на своем самолете в Солт-Лейк-Сити, зная, что самолет взорвется.

Мейсон заметил:

– Не забывай, доктор Мальден мог задумать свое исчезновение. С другой стороны, мог без задних мыслей предложить Дарвину Керби лететь на своем самолете в Солт-Лейк-Сити, а катастрофа произошла чисто случайно. Вполне возможно также, что миссис Мальден любила Кастеллу, была замешана вместе с ним в делах с наркотиками. И, чтобы они могли завести собственное гнездышко, специально положила наркотик в виски, надеясь избавиться от мужа, но тот в последнюю минуту из-за чего-то передумал, и самолетом управлял не он, а Дарвин Керби.

– Дарвин Керби был летчиком?

– Правильно. Опытным летчиком. Именно поэтому и познакомился с доктором Мальденом. Керби попал в катастрофу, а доктор собрал его.

– Но не будет ли это все равно считаться убийством, даже если миссис Мальден выбрала не ту жертву или, точнее, судьба ее выбрала?

– Конечно, – подтвердил Мейсон. – Но ее-то судили за убийство именно доктора Мальдена, а не кого-то другого.

– А вы не помогаете ли уголовной преступнице? Не поощряете ли ее?

Мейсон сказал:

– Дело против миссис Мальден прекращено.

– И вы все сделали для этого!

– Был уверен, Херли попадется в ловушку и, если он обнаружит в доказательствах большой изъян, прекратит дело.

– Но он не собирался отпускать миссис Мальден?

– Конечно, нет. Собирался снова арестовать, как только она выйдет из кабинета судьи Телфорда.

– И что было бы потом?

– Он, возможно, представил бы дело Большому жюри и получил бы обвинительный вердикт. Таким образом, ему не понадобилось бы беспокоиться из-за неудачи на слушании. Он бы прежде всего так и сделал. Подав заявление об освобождении из-под стражи, мы толкнули его на это.

– И он ждал в зале суда, пока вы выйдете из кабинета судьи Телфорда?

– Возможно, недолго ждал, – сказал Мейсон. – Знал: судья Телфорд никогда не станет обсуждать это дело со мной при потенциальной обвиняемой и без представителя окружного прокурора.

– И вы знали, когда вошли в кабинет судьи Телфорда с миссис Мальден, что он откажется разговаривать с вами?

Мейсон кивнул.

– И вы думаете, что Херли об этом догадался?

– Немного погодя – да, – ухмыльнулся Мейсон.

– Через сколько минут? – спросила Делла.

– Не знаю, – ответил Мейсон. – У нас оказалось достаточно времени, чтобы спуститься вниз, до того как Херли что-то заподозрил. Иначе не ушли бы.

– Но вы помогли подсудимой убежать, – напомнила Делла Стрит.

Мейсон опять ухмыльнулся.

– Она не подсудимая. Дело против нее прекращено. Судья Телфорд не зря велел освободить обвиняемую из-под ареста.

– А что Херли теперь предпримет?

Мейсон хихикнул.

– Как мне кажется, будет взбешен и совершит другую грубую ошибку.

– Какую?

– Попытается вынудить меня скрывать беглянку от суда.

– Каким образом?

– Либо подаст другую жалобу на миссис Мальден, либо добьется обвинительного вердикта от Большого жюри. Затем всем расскажет, что миссис Мальден сбежала от суда, а я помогаю ей спрятаться.

– Это будет преступлением с вашей стороны?

– Если я сделаю это.

– А вы не будете этого делать?

– Конечно, нет. – Мейсон притормозил машину и сказал: – Делла, лучше опять надень шляпу.

Она повернулась назад и взяла шляпу с большими полями. Мейсон сказал:

– Я поеду на стоянку. Тебя оставлю здесь, посреди квартала. Возьми чемодан и жди меня.

– Как долго?

– Только несколько минут. Оставлю машину на стоянке, оплачу парковку и уйду. Затем пройду квартал до другой стоянки, где находится моя собственная машина, вернусь и захвачу тебя.

Она смотрела на него в замешательстве.

– Они найдут эту машину на стоянке?

– О, конечно.

– Когда?

– В полночь, когда закроются. Возможно, раньше.

– И то, каким образом мы вышли, сделано для того, чтоб создать впечатление, будто я – это миссис Мальден.

– Надеюсь, так и подумали.

Она вздохнула.

– Вы, кажется, поступили неосторожно и подвергли себя опасности.

– Да.

– Что мне нужно делать?

– Ехать в Сакраменто.

– Вы едете со мной? – спросила она задумчиво.

Он покачал головой. Она молча смотрела в сторону, когда Мейсон затормозил.

– Возьми мою машину, Делла. Поезжай в Сакраменто, пойди в бюро регистрации, сделай все необходимое, чтобы втереться в доверие к людям, отвечающим за записи о переоформлении автомобилей. Сядь там и внимательно просмотри эти записи. Если не ошибаюсь, обнаружишь, что Глэдис Фосс продала свою машину какому-нибудь перекупщику около Вентуры, Санта-Барбары, Бейкерсфилда или еще где-то рядом.

Делла Стрит все обдумала и сказала:

– Черт возьми, да. Это правильный шаг. Она могла продать этот автомобиль, взять другой…

– Сомневаюсь, что все так просто, – не согласился Мейсон. – Не думаю, что она сразу же взяла другой автомобиль.

– Тогда что же она сделает?

– Найдет другое средство передвижения. Она действует по хорошо продуманному плану.

Делла Стрит кивнула. Мейсон продолжил:

– Местонахождение перекупщика подержанных машин, которому она продала свой автомобиль, о многом сможет нам рассказать. Продаст за наличные деньги. Она приезжая. Ей надо будет исхитриться. Придется показать свое регистрационное удостоверение. Она попытается продать как можно выгоднее, получить как можно больше наличными деньгами и уедет. Если что-нибудь обнаружишь, сразу же позвони Полу Дрейку. Я буду держать с ним связь. Дашь ему знать, где остановилась.

– А тем временем?

– А тем временем, – продолжил Мейсон, – я надежно спрячусь. К полудню в самом деле начнут меня искать.

– По какому обвинению?

– Помощь подсудимой и содействие ее побегу, преступный заговор, укрытие беглянки от закона… Что-либо в этом роде.

Перри Мейсон высадил Деллу Стрит, отвел машину на стоянку, получил пронумерованную квитанцию об уплате и пошел через квартал к другой стоянке, где ранее оставил свою собственную машину. Заплатил по счету за парковку и поехал туда, где его ждала Делла.

– Все в порядке, Делла. Теперь это все твое, – сказал он.

– Я хотела бы, чтоб вы поехали со мной, – попросила она.

Мейсон ухмыльнулся.

– Боюсь, вместе мы далеко не уедем.

Делла Стрит села за руль.

– Прощайте, – сказала она и отъехала.

Он медленно шел по улице, пока не добрел до телефонной будки на бензоколонке. Позвонил Полу Дрейку.

– Привет, Пол! Как дела?

– Дела! – воскликнул тот. – Все пошло прахом. У меня плохие новости.

– Говори!

– Тело в самолете – это не Дарвин Керби.

– Как это?

– Мои люди обнаружили миссис Керби. Она живет в Денвере, Колорадо. От нее узнали имя зубного врача Керби. Один из моих людей побывал у него. У нас есть его зубоврачебная карта. Даже если учесть, что она шестилетней давности и неполная, достаточно доказательств того, что тело в самолете не может принадлежать Керби.

– Черт побери! – воскликнул Мейсон.

– Итак, – сказал Дрейк, – это отбросило нас к самому началу. По всей вероятности, несмотря на некоторые несоответствия в зубоврачебной карте, тело принадлежит доктору Мальдену. Его дантист говорит, что это мог быть доктор Мальден, если он лечился еще и у какого-то другого зубного врача. Но Керби тело принадлежать не может.

Мейсон задумался, затем спросил:

– Какой адрес миссис Керби, Пол?

– Гостиница «Браунстоун», Денвер.

– Живет под своим именем?

– Да.

– Полиция об этом проведала?

– Не знаю. Я работал быстро. Возможно, полиция тоже быстро работает, Перри.

Мейсон сказал:

– Что происходит в офисе окружного прокурора?

– Они с ума сходят! Прокурор рвет и мечет, обвиняет тебя в непрофессиональном поведении, в укрывании беглянки от правосудия и…

– Она не сбежала от правосудия, – перебил Мейсон, – ее освободили. Суд приказал освободить ее из-под стражи.

– Знаю. Но Бергер заявляет, что это незаконно.

– Возможно, что и так, – сказал Мейсон, – но это и не преступление. Большая разница, Пол.

– Теперь это будет преступлением. Бергер лично занялся делом. Он жаждет возмездия, Перри. Он подал другую жалобу и подписал ордер на арест, обвиняя миссис Мальден в убийстве первой степени.

Мейсон ухмыльнулся:

– Даже не смог дождаться Большого жюри!

– Правильно. Решил представить ее убежавшей от правосудия, так что, если ты предпримешь что-либо, чтобы ее спасти, окажешься преступником.

– Это просто замечательно! – воскликнул Мейсон. – Делла Стрит едет в Сакраменто. Она будет держать с тобой связь по телефону.

– А где миссис Мальден, Перри? Она с тобой?

Мейсон засмеялся:

– Как предложили бы советники судьи, Пол, я отказываюсь отвечать на том основании, что это может быть поставлено мне в вину.

– Ты абсолютно прав, – согласился Дрейк.