Выйдя из дому, Перри Мейсон поймал проезжавшее такси.

– Отвезите меня к отелю «Бродвей» на Сорок второй улице, и побыстрее, – сказал он водителю.

Мейсон откинулся на подушки и закрыл глаза. Когда машина, промчавшись по почти пустым улицам, подъехала к отелю «Бродвей», он бросил шоферу банкнот, деловито прошагал через вестибюль к лифтам, вышел на втором этаже и позвонил оттуда дежурному.

– Скажите, какой номер занимает миссис Бесси Форбс?

– Восемьсот девяносто шестой, – ответил портье.

– Спасибо. – Мейсон повесил трубку, вернулся к лифту, поднялся на восьмой этаж, подошел к номеру 896 и постучал в дверь.

– Кто там? – послышался испуганный голос Бесси Форбс.

– Мейсон, – негромко отозвался адвокат. – Откройте.

Щелкнула задвижка, и дверь открылась. Миссис Форбс, полностью одетая для улицы, уставилась на него застывшими глазами, полными страха.

Перри Мейсон вошел и закрыл за собой дверь.

– Все в порядке – я ваш адвокат, – напомнил он. – А теперь расскажите, что произошло вечером.

– Что вы имеете в виду?

– Поездку, которую вы совершили, чтобы повидать вашего мужа.

Женщина вздрогнула, огляделась вокруг и указала Мейсону на диван, потом села рядом с ним, стиснув пальцами носовой платок. От нее пахло дешевыми духами.

– Как вы узнали, что я туда ездила? – спросила она.

– Догадался – вычислил, что вы должны были там появиться. Я не мог представить себе другую женщину, которая бы так походила на вас и нанесла Клинтону Фоули подобный визит. К тому же вы полностью соответствовали описанию, данному водителем такси.

– Да, – медленно произнесла Бесси Форбс. – Я ездила туда.

– Знаю, – нетерпеливо сказал Мейсон. – Расскажите, что произошло.

– Когда я приехала, дверь была заперта. У меня была отмычка. Я открыла дверь и вошла. Хотела повидать Клинта, не давая ему времени подготовиться к моему приходу.

– Ну? Что было потом?

– Я вошла и обнаружила его мертвым.

– А собака? – спросил Мейсон.

– Она тоже была мертва.

– Полагаю, у вас нет никаких доказательств, что их убили не вы?

– Когда я вошла, они оба были мертвы.

– И давно?

– Не знаю. Я к ним не прикасалась.

– Что вы сделали?

– Я почувствовала слабость и присела на стул. Сначала я хотела только убежать оттуда, но потом сообразила, что нужно соблюдать осторожность. Я знала, что меня могут заподозрить в убийстве.

– Пистолет лежал на полу?

– Да, лежал.

– Это был не ваш пистолет?

– Нет.

– У вас когда-нибудь видели такое оружие?

– Нет.

– И вы никогда не видели этот пистолет раньше?

– Нет. Говорю вам, я тут ни при чем. Господи, неужели вы мне не верите? Я говорю правду!

– Хорошо, допустим. Что вы сделали потом?

– Я вспомнила, что послала таксиста позвонить Артуру Картрайту, и подумала, что Артур приедет. Он бы сообразил, как поступить.

– А вам никогда не приходило в голову, что убийцей мог быть Артур Картрайт?

– Конечно, приходило, но я понимала, что в таком случае он не приедет.

– Он мог приехать и обвинить в преступлении вас.

– Нет, Артур не из таких.

– Хорошо, – кивнул Перри Мейсон. – Вы сидели и ждали Картрайта. Что произошло потом?

– Потом я услышала, что такси возвращается. Не знаю, когда это было, я от испуга потеряла счет времени.

– Ладно, продолжайте.

– Я вышла из дома, села в такси и вернулась к своему отелю. Мне казалось, что никто не сможет выследить меня. Не знаю, как вам это удалось.

– Вам известно, – осведомился адвокат, – что вы забыли в такси платок?

Она посмотрела на него расширенными от испуга глазами:

– Боже мой, неужели?

– Можете не сомневаться.

– И где же он?

– В полиции.

– Как они его получили?

– От меня.

– Что?!

– Я передал им платок, – подтвердил Мейсон. – Он оказался в моем распоряжении, и у меня не было иного выбора, кроме как вручить его полиции.

– Я думала, вы действуете как мой адвокат.

– Так оно и есть.

– Не похоже. Господи, да это самая лучшая улика, какую полиция могла заполучить! С помощью этого платка они сумеют меня выследить.

– Они в любом случае выследят вас и допросят. А вы не можете себе позволить ни лгать им, ни говорить правду. Вы в серьезной передряге и должны помалкивать, понимаете?

– Но это восстановит против меня всех – полицию, общественное мнение, кого угодно!

– Именно к этому я и веду. Я был обязан передать платок полиции, так как он является вещественным доказательством. Полиция в этом деле буквально висит у меня на хвосте – они будут рады уличить меня в сообщничестве. Это им не удастся. Но вы должны использовать ваши мозги, чтобы выбраться из этой переделки. Полицейские явятся сюда, засыплют вас вопросами. Вы скажете им, что будете отвечать только в присутствии своего адвоката и что он вам это посоветовал. Не отвечайте ни на один вопрос, понятно?

– Да, вы уже говорили мне это.

– Вы сможете это сделать?

– Думаю, что да.

– Вы должны постараться. В этом деле еще много неясного. Я не хочу, чтобы вы рассказывали что-нибудь, пока я не разберусь во всех фактах.

– Но газеты напишут, что я отказываюсь говорить!

– Вот теперь вы начинаете подбираться к сути дела, – усмехнулся Перри Мейсон. – Для этого я и пришел к вам. Ничего не рассказывайте ни полиции, ни репортерам, но скажите, что вы хотите все объяснить, а я вам не позволяю. Скажите, что хотите позвонить мне и убедить меня разрешить вам говорить. Когда свяжетесь со мной по телефону, скажите, что хотели бы сообщить по крайней мере о том, что вы делаете в этом городе, что произошло в Санта-Барбаре и каковы были ваши планы. Умоляйте меня со слезами в голосе. Но я буду тверд и отвечу, что с той минуты, когда вы заговорите, вам придется искать другого адвоката.

– Думаете, это сработает?

– Уверен. Газетам нужен материал для статьи. Они попытаются раздобыть его еще где-нибудь, а если не смогут, то напечатают на первых полосах, что вы хотите все рассказать, но я вам не разрешаю.

– А как же полиция? Они меня отпустят?

– Не знаю.

– Вы имеете в виду, что меня арестуют? Боже мой, я этого не вынесу! Возможно, я смогу выдержать, если меня станут расспрашивать здесь, в моей комнате. Но если они отправят меня в тюрьму, в участок и начнут допрашивать, я сойду с ума! Я не могу допустить, чтобы меня отдали под суд! Как по-вашему, такое может случиться?

Мейсон поднялся и посмотрел на нее в упор:

– Не валяйте дурака – со мной этот номер не пройдет. Вы в переделке и отлично это знаете. Вы приехали в дом вашего мужа, открыли дверь отмычкой и нашли его мертвым на полу. Вы увидели пистолет и поняли, что это убийство, но не уведомили полицию, а отправились в отель и зарегистрировались под вымышленным именем. Если вы думаете, что в таких обстоятельствах вас не заберут в полицейское управление, то вы просто спятили.

Женщина заплакала.

– Слезами горю не поможешь, – жестко добавил Мейсон. – Помощь придет к вам, если вы будете шевелить мозгами и следовать моим указаниям. Не признавайтесь, что были в отеле «Бридмонт» или зарегистрировались где-то под чужим именем. Не говорите ничего, кроме того, что наняли меня и не ответите ни на один вопрос без моего присутствия и моих советов. Можете лишь горько жаловаться репортерам, что хотели бы все рассказать, но я вам не позволяю. Все ясно?

Она кивнула.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – С предварительными переговорами покончено. Теперь еще кое-что…

В дверь властно постучали.

– Кто знает, что вы здесь? – осведомился Перри Мейсон.

– Никто, кроме вас.

Адвокат подал ей знак молчать и задумчиво нахмурился, глядя на дверь.

Стук повторился – на сей раз он звучал громче и настойчивей.

– Думаю, – тихо сказал Мейсон, – вам пора взять себя в руки. Помните, что ваша судьба зависит только от вас. Если вы сумеете сохранить самообладание, я смогу вам помочь.

Он подошел к двери и, отодвинув засов, открыл ее. Сержант Голкомб, позади которого стояли еще двое мужчин, изумленно уставился на Мейсона.

– Что вы тут делаете? – осведомился он.

– Разговариваю с моей клиенткой Бесси Форбс, вдовой Клинтона Форбса, проживавшего на Милпас-драйв, 4889, под именем Клинтона Фоули. Вас удовлетворяет такой ответ?

Сержант шагнул в комнату.

– Еще как, – сказал он. – Теперь я знаю, где вы взяли этот платок. Миссис Форбс, вы арестованы за убийство Клинтона Форбса. Предупреждаю, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.

Перри Мейсон мрачно посмотрел на сержанта.

– Не беспокойтесь, – заверил он. – Она ничего не скажет.