Утреннее солнце уже озаряло город золотым и малиновым светом, когда Перри Мейсон, замотанный в махровую простыню, блаженствовал в предбаннике турецкой бани. На его скульптурном лице не осталось и следа ночной усталости. Он был свеж и бодр.

Здесь же, с телефона в предбаннике, адвокат позвонил в сыскное агентство Дрейка.

– Пол Дрейк на месте? – спросил он у дежурной телефонистки агентства.

– Нет, мистер Дрейк ушел примерно полчаса назад.

– Вы не знаете – куда?

– О, он пошел домой поспать.

– Это Мейсон. Вы не подскажете, долго он пробыл ночью?

– Практически до утра. И ушел полчаса назад, – ответила девушка. – Он ждал телефонного звонка, надеялся получить какую-то важную информацию.

– Ну и как?

– Он прождал всю ночь, а потом решил отдохнуть. Просил позвонить ему, если что-нибудь прояснится по делу Пэттона. Он ведь с вами работает?

– Не только он, – улыбнувшись, сказал Мейсон.

– Может, вы позвоните ему домой? Я дам его телефон…

– Нет, я знаю номер. Просто хотелось знать, на месте ли он. А у меня никаких новостей.

Адвокат повесил трубку и едва заметно улыбнулся. Он прошел в кабинку, где оставил свою одежду, оделся, проверил – не оставил ли чего, и посмотрел на часы. Было 8.35.

Он вернулся к телефону и набрал номер своей конторы.

– Доброе утро. Контора Перри Мейсона, – ответил свежий деловой голос Деллы Стрит.

– Не упоминай никаких имен, – быстро сказал ей Перри Мейсон. – Это мэр из Поданка. Я…

– О, очень рада вашему звонку, – переменив тон, заговорила Делла.

– Что нового?

– Много чего.

– Ты можешь говорить?

– Да, но не сейчас. Могу лишь одно сообщить, что отправила мистера Брэдбери в юридическую библиотеку…

– Будь осторожна, называя имена по телефону! Что Брэдбери?

– Он хочет видеть вас, и прямо сейчас.

– Зато я не хочу его видеть.

– Я бы возразила вам, – ответила девушка. – Кое-что переменилось. Я помню, что́ вы о нем говорили, и думаю, вы правы. Это человек, с которым нужно считаться, и он настаивает на встрече с вами. Говорит, если в ближайший час не увидит вас, многое изменится; если вы позвоните и свяжетесь со мной, я должна все это вам передать; и еще что не желает стоять между женщиной, которую любит, и ее свободой…

Она замолчала, дав возможность Перри Мейсону поразмыслить.

– Вы понимаете, чего он хочет? – спросила Делла Стрит.

– Да. Он не запугает меня.

– По-моему, за конторой следят.

– Вполне возможно. Они хотят подцепить меня. Делла, слушай, что ты должна сделать. Я примерно кварталах в восьми от конторы, в турецкой бане, прямо на проспекте. Ты находишь Брэдбери и садишься в такси. Приезжайте к бане. Я буду стоять на выходе. Вы меня подберете.

– Думаете, с ним безопасно? А если детективы станут что-то подозревать?

– Нет, не думаю. Мне нужен будет свидетель. Возьми-ка с собой карандаш и блокнот. Я должен объясниться с Брэдбери незамедлительно.

– О’кей, шеф, мы будем там минут через десять, и, пожалуйста, шеф, будьте осторожны!

Перри Мейсон сердито повесил трубку. Он вышел к дверям сквозь световой обвал теплых радужных утренних лучей. Наблюдая за суетливыми прохожими, он цепко выхватывал из толпы мелькавшие лица, ему достаточно было одного взгляда, чтобы распознать человека.

И вот уже какая-нибудь молодая привлекательная женщина, почувствовав его ястребиный взор, то украдкой, а то и открыто призывно взглянет на него. Или мужчина, поймав изучающий взгляд Мейсона, нахмурится с легкой обидой и возмущением, а может, и обернется, удивленно рассматривая адвоката.

Мейсон простоял минут пять не шелохнувшись, когда молодая блондинка, спешившая куда-то по улице, почувствовала его взгляд и подняла глаза. Вдруг она улыбнулась. Перри Мейсон приподнял шляпу.

Это была та самая девушка из табачного киоска в здании, где находилась адвокатская контора. Неожиданно продавщица сигарет направилась к нему.

– Почему вы такой задумчивый, мистер Мейсон? – легко спросила она.

– Да вот пытаюсь ответить на один вопрос, Мэйми… Куда ты так бежишь?

– А, старая скучная работа.

– Ты мне поможешь, Мэйми?

– Конечно.

– Забудь, что видела меня здесь, если кто-то будет тебя спрашивать.

– Увиливаете от клиентов или от полиции? – поинтересовалась Мэйми.

– От всех, – усмехнулся он.

– Ох, и я не виню вас, что вы избегаете вашего нового клиента…

– Какого? – уставился на нее адвокат.

– Да того самого, в коричневом костюме, коричневом галстуке, коричневой рубашке и носках под цвет галстука.

– Ты говоришь о Брэдбери?

– Да, это он купил сигары, которых вы не курите. Спасибо за бизнес, мистер Мейсон! Я знала, что вы не курите сигары.

Мейсон рассмеялся:

– Мы же не можем допустить, чтобы любые иногородние деньги уплывали от нас. Мэйми, что произошло между тобой и Брэдбери?

– О, ничего, только мне кажется, это просто игрок из маленького городишки.

– Почему?

– Он всегда останавливается поболтать со мной, когда заходит в здание, ведет себя, словно мы с ним близкие друзья.

– Ты имеешь в виду то, что он говорит?

– О нет, говорит он как раз мало. Это все в его тоне, глазах… Девушка сразу чувствует, когда мужчина проявляет к ней интерес.

Перри Мейсон оценивающим взглядом обвел ее стройную фигуру:

– Ты не должна его за это винить!..

Она открыто и радостно улыбнулась:

– Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Мне нравится, когда на меня поглядывают. Это доставляет мне удовольствие и, простите, продвигает мой бизнес. Но что я не люблю, так это тех бездельников, что воображают, будто могут тебе назначить свидание, и, заплатив за пятицентовый журнал, еще чего-то ждут.

Подъехало такси.

– Мэйми, помни, что я тебе сказал, – бросил ей Перри Мейсон и пошел к машине.

– О, да этот красавчик опять в обновке сегодня, – еще услышал он ее отзыв относительно Брэдбери, – а какая самодовольная улыбка… Пошел бы он подальше!

Перри Мейсон мысленно улыбнулся столь искреннему пожеланию девушки, сел в машину и произнес:

– Давайте по улице, приятель, и где будет поменьше движение, остановитесь. – Он улыбнулся Делле Стрит и поймал пристальный взгляд Брэдбери. – А вы настойчивый, негодный малый, Брэдбери, – пожурил он.

– Я – борец, – мягко заметил тот.

Мейсон изучил холодные серые глаза и кивнул. Он достал из кармана пачку сигарет, предложил Делле Стрит, Брэдбери же отказался и достал сигару, тут же чиркнув спичкой о подошву. Делла Стрит глазами поблагодарила Брэдбери и прикурила от спички Мейсона. Брэдбери, нахмурившись, отвел спичку к своей сигаре. Мейсон, прикурив и затянувшись, повернулся к Брэдбери:

– В чем дело, что за суматоха? Как я понял, вы собирались что-то предпринять, если бы меня не встретили?

– Я предпринимаю вполне осмысленные вещи, – тихо и самолюбиво заметил тот. – И мне кажется, я имею право на встречу и беседу с адвокатом, которого нанял за вполне справедливую оплату.

– Давайте не будем об этом спорить, – миролюбиво ответил Мейсон. – Вы как раз сейчас беседуете со мной. Что вам угодно?

– Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта Дорэя в деле об убийстве Фрэнка Пэттона!

– Я думал, вы хотите, чтобы я защищал Маджери Клун…

– Да, это так. И доктора Дорэя тоже.

– Вы думаете, они замешаны оба?

– Формально оба, – наклонил свой щегольской пробор Брэдбери. – Я сегодня утром получил кое-какие новости: против них выдвинуто обвинение, издано предписание начать розыск.

– Скажите ясно, чего вы хотите?

– Хочу, чтобы вы защищали доктора Дорэя, моя конечная цель – услышать, что он оправдан.

– Это будет нелегко, – тихо сказал Перри Мейсон, задумчиво разглядывая слоистый сигаретный дым. – Если они оба обвиняются в убийстве, может случиться так, что я не смогу защищать обоих. Иными словами, вдруг Дорэй переведет обвинение на Маджери Клун, а Маджери Клун попытается обвинить Дорэя…

– Да не нужна здесь юридическая этика! Положение критическое! Что-то нужно сделать, и сделать немедленно! Я хочу, чтобы доктора Дорэя оправдали, а вы знаете так же хорошо, как и я, что столкновения интересов не будет. Если и появится шанс для конфликта между ними, то это случится только при попытке взять на себя вину, чтобы прикрыть другого. Это единственное, чего я боюсь… Я хочу, чтобы вы представляли обоих и чтобы такого не случилось…

– Ладно, – ответил Перри Мейсон. – Мы поговорим об этом, когда придет время. Как я понял, их еще не арестовали?

– Точно.

– Вы знаете то же, что и полиция?

– У них довольно сложное положение, – сказал Брэдбери. – Очень серьезное обвинение против доктора Дорэя. Я, правда, сомневаюсь, есть ли что-то серьезное против Маджери Клун.

– И вы хотите, чтобы я оправдал Дорэя. Это так?

– Вам просто придется оправдать Дорэя.

– А я думаю, настала острая необходимость нанять отдельных адвокатов для обвиняемых, – сказал Мейсон, устремляя свой ястребиный взор на Брэдбери. – Кого из них мне, по-вашему, взять?

– Никакой необходимости нет! И я не хочу это обсуждать. Я буду настаивать, чтобы вы представляли обоих, адвокат, и как составную часть этого дела вы распутаете все маленькие неувязки с дверью!

– Что за дверь? – прищурив глаза, поинтересовался Мейсон.

– С той закрытой дверью в квартире Пэттона, – уточнил Брэдбери, сбив пылинку с рукава. – Я не совсем дурак, мистер Мейсон. Я ценю то, что вы сделали. Понимаю, что все вами совершенное – во имя тех интересов, что для вас наиболее важны… Однако, я думаю, полиция сможет доказать, что Маджери Клун была в этой проклятой комнате перед убийством. Если дверь была не заперта, Маджери Клун могла войти, увидеть тело и в панике выскочить. Она побоялась рассказать полицейским об увиденном. Если же дверь была заперта, стало быть, у Маджери был свой собственный ключ. Это может означать, что она вполне хладнокровно контролировала свое душевное состояние, чтобы выждать, а потом запереть за собой дверь. Но это обернется для Маджери крахом; это худо обернется для ее дела…

– Но, – стал возражать Мейсон, – можно ведь предположить, что Маджери Клун была в ванной, закатила истерику; кто-то услышал ее крики, вбежал и убил Фрэнка Пэттона…

– В таком случае, – веско и словно диктуя стенографистке, продолжал Брэдбери с такой интонацией, будто он перед тем, как сказать, обдумал каждую фразу и, более того, считывал ее сейчас с какого-то невидимого спутникам экрана, – Маджери Клун последняя вышла, если не выбежала, из комнаты, пока убийца находился там. Найти тело, не дав знать об этом, – возможно, нарушение каких-то правовых и нравственных норм. Обнаружить убийцу на месте преступления и содействовать ему в исчезновении – совсем другой коленкор, это может сделать ее соучастницей преступления. Я не хочу этого. В общем, адвокат, вопрос о закрытой двери становится все более и более актуальным…

Делла Стрит беспокойно заерзала на сиденье, машина убавила ход, и дома через три остановилась.

– Здесь? – спросил водитель.

– Отлично, – монотонно ответил Мейсон, будто он лунатик и разговаривал во сне, и, не сводя с Брэдбери тяжелого, сурового взгляда, проговорил: – Брэдбери, давайте поймем друг друга. Вы хотите, чтобы я занимался Маджери Клун и доктором Дорэем?

– Да.

– Это должно быть оплачено.

– Естественно!

– И более того, вы настаиваете на оправдании…

– И более того, – веско повторил Брэдбери, – я настаиваю на оправдании. Я думаю, адвокат, в данных обстоятельствах имею на это право. Если оправдания не будет, у меня возникнет необходимость раскрытия некоторых фактов, о которых мне бы не хотелось упоминать в настоящий момент, но которые, как мне кажется, указывают, что дверь была закрыта кем-то уже после того, как оба – Маджери Клун и убийца – покинули место совершения убийства.

– И это ваше заключительное слово, – сказал Перри Мейсон.

– Да, если вам угодно, это мое последнее слово. Я не хочу казаться грубым, адвокат. Не хочу, чтобы вы решили, будто я ставлю вас в затруднительное положение, но ради бога! Я намерен провести честную сделку во имя маленькой милой Маджери Клун.

– А во имя Боба Дорэя?

– Для Боба Дорэя я ожидаю оправдания.

– Неужели вы не сознаете, что почти каждый факт указывает на виновность доктора Дорэя?

– Конечно, сознаю. Вы что думаете, я дурак?

– Да нет, – с ноткой уважения произнес Мейсон, – я просто дал вам понять, что вы задали мне нелегкое дельце.

Брэдбери вытащил из кармана бумажник.

– После того как мы с вами обсудили ситуацию, – сказал он, – должен признать, что это действительно нелегкое дельце и что должен хотя бы сносно заплатить за него. Я дал вам предварительный гонорар в тысячу долларов, теперь даю вашему секретарю еще две тысячи долларов. Я намерен дать вам еще, но только когда присяжные вынесут решение о невиновности.

С ловкостью профессионального банкира Брэдбери отсчитал две тысячи долларов и протянул их Делле Стрит. Та вопросительно взглянула на Мейсона. Он кивнул.

– Ладно, – сказал Перри Мейсон, – в любом случае мы понимаем друг друга. Хоть это приносит удовлетворение. И я хочу, чтобы вы поняли следующее, Брэдбери. Я приложу все усилия, чтобы стимулировать благосклонное решение присяжных заседателей. Однако я возвращаю вам слова, сказанные вами о себе. Вы – борец. Я тоже борец. Вы боретесь за себя. Я борюсь за своих клиентов. Когда я начну защищать Маджери Клун и доктора Дорэя, я буду биться. И тогда ничто и никто меня не остановит на полпути!

Выражение лица Брэдбери не изменилось, только слегка дернулась скула.

– Мне совершенно наплевать, – резко сказал он, – (простите, мисс Стрит!), что вы делаете и как. Все, что мне нужно, – быть уверенным, что эти два человека оправданы.

– Я немного в курсе того, на что вы ссылаетесь, мистер Брэдбери, – возбужденно заговорила Делла Стрит, щеки которой пылали. – О, вы совершенно ужасный и неприятный субъект. Мистер Мейсон занимался человеком, которого вы ему поручили. Он сделал то, что…

– Успокойся, Делла, – сухо остановил ее Перри Мейсон. Она поймала его острый взгляд и мгновенно смолкла.

– Вижу, она знает, – с некоторым удовольствием заметил Брэдбери.

– Ничего вы не видите, – резко парировал Мейсон. – И я доложу вам, Брэдбери, будет лучше и для вас, и для ваших клиентов, если вы не будете совать свой нос куда не надо. Мы понимаем друг друга, и этого вполне достаточно.

– Достаточно, – кротко согласился Брэдбери.

– Кроме того, – продолжал Перри Мейсон, – меня не устраивают ваши замаскированные угрозы Делле Стрит. И я не потерплю, чтобы вы сделали хоть маленькую попытку запугать ее, настаивая на встрече со мной!

– А я и не собираюсь больше с вами встречаться. Я уже сказал вам свое последнее слово. Оно остается в силе. Не смею больше указывать, как вам поступать. Но ответственным за результаты дела я буду считать вас лично!

Делла Стрит открыла рот и хотела было что-то сказать, но, увидев мрачное лицо Перри Мейсона, осеклась.

Мейсон взглянул на Брэдбери.

– Ладно, – сказал он. – Я здесь выйду. А вы можете отвезти Деллу Стрит в контору. Платите за такси вы.

Брэдбери кивнул.

– Квитанцию за гонорар вам выдадут, – сказал Перри Мейсон.

Брэдбери отмахнулся.

– Нет необходимости напоминать вам, что время не ждет. Полиция официально открывает это кошмарное дело на доктора Дорэя.

– А известно ли вам, что уже установлено: доктор Дорэй купил нож.

На лице Брэдбери выразилось удивление.

– Вы хотите сказать, доказано, что именно им куплен нож, которым убили Пэттона?

– Да.

– О боже! – воскликнул Брэдбери, уставившись на Мейсона широко раскрытыми глазами и забыв закрыть рот.

– Вы знали, что его машину обнаружили недалеко от места преступления?

– Да, это я знал. Вот почему я твердил, что на него заведено кошмарное дело. Но это уже бесповоротно, да?

Перри Мейсон пожал плечами.

– Могу я спросить, – осведомился он, – почему вы вдруг так обеспокоены тем, чтобы доктора Дорэя оправдали?

– Это мое личное дело.

– Я полагал, что доктор Дорэй по отношению к Маджери Клун – ваш соперник и вы совсем не испытываете к нему дружеских чувств…

– Мои чувства к доктору Дорэю никакой роли не играют в этом деле, – с упреком заметил Брэдбери. – Вы адвокат, вы занимаетесь людьми, которых обвиняют в преступлении. Я сказал вам, что буду ждать оправдания доктора Дорэя и Маджи. Если они не будут оправданы из-за неопровержимых полицейских улик, я намерен действовать через других адвокатов и посмотрю, проявит ли суд внимание к реальным фактам и начнет ли новый судебный процесс.

– К фактам относительно запертой двери, – бесстрастно уточнил Перри Мейсон.

– Правильно!

– Ну что ж, понятно… Не беспокойся, Делла, я бывал и не в таких переделках, – усмехнувшись, повернулся к секретарше Мейсон.

– Но, – раздраженно начала она, – как он может…

Мейсон нахмурил брови и покачал головой.

– Делла, – значительно сказал он, – погода восхитительная.

– Да? – встрепенулась она.

– И, – продолжал Мейсон, – всегда, если тебе придется обсуждать что-то с мистером Брэдбери, пожалуйста, говорите о погоде. Погода – совершенно захватывающая тема для разговора. И почти неисчерпаемая. Прошу тебя, следи, чтобы Брэдбери строго этого придерживался!

– О, не беспокойтесь, – сказал Брэдбери с обаятельной улыбкой. – Я бьюсь с борцом, но не с женщиной. Я не могу не отметить, что ваша секретарша…

– Погода, Брэдбери, – решительно прервал его адвокат, – в это время года восхитительная… Необычайно тепло.

Брэдбери кивнул.

– А я должен уверить вас, – вставил он, – что не буду извлекать выгоду из очаровательных маленьких промахов мисс Стрит…

Перри Мейсон открыл дверцу, вышел и, многозначительно взглянув на безоблачное небо, приподнял шляпу.

– Возможно, к вечеру появятся облачка.

Брэдбери хотел было что-то сказать, но глухой хлопок машинной дверцы отсек его фразу, а Перри Мейсон побрел по улице назад, к проспекту.