Садясь вслед за Полом в такси и закрывая дверцу, Перри попросил водителя:

– Поехали по улице, и где-нибудь через пару кварталов повернешь…

Таксист с любопытством взглянул на них, а Мейсон повернулся к Дрейку:

– Ну?

– Это ситуация особая, – ответил детектив. – Я хочу, Перри, чтобы ты кое-что понял. У меня нет желания хитрить как с тобой, так и с клиентами… Я связался с Брэдбери – сейчас он мой клиент, и он заверил меня, что все о’кей… Тут появился новый заказчик, верней, заказчица, и мне дополнительно перепала пара сотен баксов, а деньги, к сожалению, нужны: дела идут препаршиво…

– Не надо об этом, – остановил его Перри Мейсон. – Давай-ка рассказывай, что случилось, да поживее, а то мне надо кое-куда заехать…

– Я вернулся в свое агентство подождать тебя, сразу, как обнаружилось убийство, – быстро заговорил Пол Дрейк. – Пока я ждал, вошла молодая женщина. Она была хорошо одета, привлекательна, но вот смотрела как-то странно… Не могу описать тебе как, но мне не понравилось. Она сообщила, что знает об убийстве Пэттона и…

– Подожди, – перебил его адвокат. – Откуда, шут бы ее взял, она в то время уже знала?

– Не знаю, я только передаю тебе то, что она говорила.

– Ты спрашивал ее – откуда?

– Да.

– И что же?

– Она рассмеялась мне в лицо и высокомерно сказала, что я должен слушать, но ничего не спрашивать.

– Как ее зовут?

– Она назвалась Верой Куттер. Где живет, не сказала. Говорила, что свяжется со мной, когда ей будет нужно; что я не должен и пытаться найти ее. И главное, мол, знает, что Маджери Клун замешана в убийстве, а она дружна с Маджери, и…

– Подожди. Давай разберемся. Ей двадцать четыре – двадцать пять, светло-карие глаза, волосы цвета красного дерева, лицо загорелое и…

– Нет, это не Тэльма Бэлл, если ты ее имеешь в виду. Я знаю ее приметы, потому что мой человек встречался с ней, чтобы выяснить адрес Пэттона. А этой около двадцати четырех, брюнетка, живые черные глаза, длинные тонкие руки, белая как мел кожа и…

– А ноги? – неожиданно спросил Перри Мейсон.

– В смысле? – Пол Дрейк уставился на него.

– Ну, хорошенькие ли у нее ножки и любит ли она их выставлять?

Пол Дрейк оторопело глянул на адвоката, отыскивая в его глазах лукавые искры.

– Я серьезно, Пол.

– Не понял?

– Все наши контакты с Пэттоном ведут к девушкам, у которых, как правило, совершенно прелестные ножки. Их снимали для всевозможной рекламы, – объяснил адвокат. – И меня интересует, могла ли эта особа быть связана с Пэттоном.

– А, я понял… Да, у нее действительно хорошенькие ножки, и она любит закидывать одну на другую…

– Продолжай.

– Эта женщина предложила мне защищать интересы Маджери Клун. Мне показалось, что она как-то чрезмерно много знает. Говорила, что у доктора Дорэя ужасный характер; что доктор Дорэй ревновал к Пэттону, пока тот был в Кловердале, и что, наконец, Дорэй приехал сюда не помочь Маджери, а убить Пэттона.

– И ты позвонил Брэдбери? – спросил Перри Мейсон.

– Да еще при этой высокомерной посетительнице. Я застал Брэдбери в его отеле, объяснил ситуацию и спросил, могу ли принять предложение. Сначала он был против; хотел, чтобы я работал только на него, а не на какую-то женщину. Она слышала наш с ним разговор и тут же вставила, что я могу все докладывать Брэдбери; а она, мол, хочет лишь удостовериться, что правосудие свершилось и ей только за этим и надо быть в курсе событий.

– Ты передал это Брэдбери?

– Да.

Перри Мейсон задумчиво постукивал пальцами по стеклу, за которым проплывали яркие в ночной темноте огни. Вдруг он повернулся к Полу Дрейку.

– Это все объясняет, – сказал Мейсон.

– Объясняет что?

– Штрафной талончик на машине Дорэя…

– Скажи мне, этот автомобиль чем-нибудь интересен?

– Да. Это такое двухместное чудовище, напичканное бог знает чем: и звукоприемники, и почему-то множество фар. Доктор Дорэй решил покрасоваться здесь на своем монстре. Ты знаешь, Кловердаль – маленький городок, и…

Перри Мейсон постучал по стеклянной перегородке, привлекая внимание водителя:

– Я здесь выйду. Пол, ты вернешься к себе в контору?

– Да.

– А эта особа там?

– Была там, когда ты звонил. Собиралась дождаться меня.

Таксист остановил машину и открыл дверцу.

– Слушай, Перри, – забубнил Пол, – мне ужасно жаль, что так получилось. Если это как-то изменит дело, я верну ей проклятые двести баксов и выставлю дамочку за дверь. Мне нужны деньги, но когда от них страдают наши отношения…

– Пол, – засмеялся Перри Мейсон, – если тебя действительно мучает совесть, можешь расплатиться за такси.

Он захлопнул дверцу и, когда машина свернула за угол, быстро зашагал к примеченному им ночному ресторанчику с заметным в темноте указателем: «Телефоны». Он прошел к телефону и набрал номер.

– Расследовательское бюро, – ответил сильный женский голос.

– Кто сейчас работает?

– Мистер Сэмьюлс.

– Свяжите меня с ним. Это Мейсон, адвокат, он меня знает…

В трубке что-то протрещало, и послышался шелковый голос Сэмьюлса:

– Добрый вечер, адвокат. Чем мы сможем помочь вам?

– Мне нужно кое-что быстро выяснить. В сыскном агентстве Дрейка сидит женщина, она сейчас разговаривает с Полом Дрейком. Ей двадцать четыре – двадцать пять, без особых примет, с хорошей фигурой, брюнетка, черные глаза. Она скоро уйдет оттуда. Я хочу знать, куда она пойдет и что будет делать. Я хочу, чтобы вы не спускали с нее глаз ни днем, ни ночью. Возьмите столько ребят, сколько понадобится. О расходах не беспокойтесь. По почте никаких сведений не посылайте. Я сам буду звонить, когда мне понадобится. Чтобы никто об этом не знал! Начинайте!

Голос на другом конце провода быстро продиктовал кому-то:

– Двадцать четыре – двадцать пять, непримечательная, брюнетка, черные глаза. В офисе сыскного агентства Пола Дрейка…

– Действуйте, – сказал Перри Мейсон.

Он вышел на улицу, заметил зеленый свет проезжающего такси и махнул рукой:

– К «Джилрой-отелю», и поживее.

На улицах почти не было движения, и они довольно быстро добрались до места.

– Не уезжайте, вы мне еще понадобитесь. Если через десять минут не появлюсь, прогрейте машину.

Он вбежал в вестибюль, кивнул сонному швейцару и вошел в лифт.

– Десятый этаж, – бросил он служащему.

Закрывая за собой дверь лифта, Перри Мейсон спросил, как пройти к комнате 927. Служащий махнул рукой вдоль коридора. Адвокат нашел номер 927, прямо напротив него был 925-й. Он постучал туда. Дверь комнаты была из тонких деревянных пластин, поэтому Мейсон явственно расслышал скрип кровати. Он снова постучал. На этот раз кто-то зашлепал босыми ногами к двери, и сонный голос спросил:

– Кто там?

– Откройте, – грубо сказал Перри Мейсон.

– Что вам нужно?

– Мне необходимо с вами поговорить.

– О чем?

– Откройте, говорю.

В щели под дверью появилась светлая полоска: в комнате зажегся свет. Дверь открыл мужчина в пижаме, он с испугом всматривался в ночного посетителя шальными заспанными глазами.

Перри Мейсон подошел к окну, в котором на ветру колыхались занавески, закрыл его, оглядел комнату и указал на кровать:

– Ложитесь. Вы можете говорить и оттуда.

– Кто вы? – спросил мужчина.

– Я – Перри Мейсон, адвокат. Это вам что-то говорит?

– Да, я читал о вас.

– Вы ожидали моего прихода?

– Нет, зачем?

– Меня интересует, где вы были сегодня с семи часов вечера?

– Это касается вашей работы?

– Да.

– А почему вы интересуетесь этим?

– Думаю, вы знаете, – сказал Мейсон, внимательно в него всматриваясь, – что Тэльму Бэлл арестовали и обвинили в убийстве?

– Арестовали?!

– Да.

– Когда?

– Не так давно.

– Нет, я этого не знаю…

– Ваше имя – Джордж Санборн?

– Да.

– Этим вечером вы были с Тэльмой Бэлл?

– Да.

– Когда?

– Ну, где-то от семи пятнадцати – семи тридцати до девяти часов вечера.

– Где вы с ней расстались?

– У ее дома, на Ист-Фолкнер-стрит, «Сэнти-Джеймс», 962.

– Почему вы с ней расстались в такое детское, с точки зрения взрослых людей, время?

– Мы поссорились…

– Из-за чего?

– Не из-за чего, а из-за кого. Из-за человека по имени Фрэнк Пэттон.

– В убийстве которого она и обвиняется, – добавил Мейсон.

– Когда было совершено убийство? – спросил Санборн.

– Около восьми сорока.

– Она не могла это сделать!

– Вы уверены?

– Да.

– Вы можете доказать, что она была с вами?

– Думаю, да…

– Куда вы ходили? Что делали?

– Где-то в семь двадцать мы решили пойти в кино. Потом пошли в бар, посидели, поговорили, ну и тут началось… Мы немного выпили, и, к сожалению, я потерял всякое терпение… Я был так обозлен на Пэттона! Он ни о чем другом не думал, кроме как о ее теле! Она выиграла этот дурацкий конкурс, и Пэттон без конца твердил об этой куриной победе. Если его послушать, можно было ошалеть, словно ее ноги – единственная ценная деталь ее существа. Работая в кордебалете, позируя фотографам, без конца выставляя свои ножки для рекламы, она крутилась как заведенная, совсем не встречалась со мной…

– Из-за этого и была ссора?

– Да.

– И потом вы вернулись домой?

– Да.

– Вы знаете кого-нибудь в баре?

– Нет.

– Где находится бар?

– Я бы не хотел на это заведение накликать беду…

Перри Мейсон невесело засмеялся.

– Вот уж об этом вы зря беспокоитесь, – сказал он. – Они всего лишь заурядные свидетели… А здесь серьезнейший случай, связанный с убийством. Где бар?

– На Сорок седьмой улице, прямо за углом Элл-стрит.

– Вы знаете швейцара?

– Да.

– Он может вспомнить вас?

– Думаю, да.

– Вы знаете официанта?

– Я не очень помню официанта…

– Вы выпили до того, как пришли туда?

– Нет.

– Что вы заказали?

– Коктейль.

– Какой?

– Не знаю. Просто коктейль.

– Какой коктейль? «Мартини», «Манхэттен», «Хавайян»?..

– «Мартини».

– Оба пили «Мартини»?

– Да.

– Что потом?

– Потом взяли еще.

– Потом?

– Мы заказали сандвичи.

– Какие?

– С ветчиной.

– Вы оба ели их?

– Да.

– Потом?

– По-моему, взяли виски со льдом.

– Знаете какое?

– Знаю.

– Хлебное, шотландское, бурбон?

– Хлебное.

– Оба это пили?

– Да.

– Имбирное пиво?

– Да.

– Оба пили?

– Да.

Перри Мейсон с чувством глубокого отвращения вздохнул. Он поднялся с кислой физиономией и покачался на носках.

– А у меня о вашем времяпрепровождении иная информация.

– Что вы имеете в виду? – оторопело воззрился Санборн.

– Очевидно, Тэльма Бэлл подготовила вас к расспросам перед тем, как я позвонил. Когда я представился доброхотом из «Эмердженси хоспитал», вы отвечали хорошо. Но сейчас, честное слово, лжете, как школьник.

– Что вы хотите сказать?

– О-о, оба пили «Мартини», оба ели сандвичи, оба пили виски с имбирным пивом! Какое приятное у вас алиби на случай убийства!..

– Но я говорю правду…

– Вы знаете, что Тэльма Бэлл сказала полицейским?

Санборн покачал головой.

– Они спрашивали о напитках. Она сказала, что вы пошли в бар; вы заказали «Манхэттен», а она – какой-то старомодный коктейль; вы оба поели до того, как пришли в бар, и там ничего из еды не брали, взяли бутылку вина, выпили не все, а два стакана; потом вы поругались и ушли домой…

Санборн провел рукой по своим спутанным волосам.

– Я не знал, что они собираются допрашивать ее об этом…

Перри Мейсон подошел к двери.

– Не пользуйтесь телефоном до утра, понятно? – сказал Санборну Перри Мейсон.

– Да, понятно, но можно мне позвонить…

– Вы слышите, что я говорю? До утра не пользуйтесь телефоном!

Мейсон вышел, закрыл за собой дверь и по узкому коридору направился к лифту. Выглядел он довольно утомленным.

Лифт остановился, и Мейсон вошел в кабину.

– Нашли, что хотели? – спросил лифтер.

– Да.

– Если вы что-то хотите, я могу…

– Нет, не можете, – почти свирепо ответил Перри Мейсон и добавил с мрачным юмором: – Я желаю на тот свет…

Когда адвокат проходил вестибюлем, лифтер проводил его любопытным взором, философски покачав головой.

– «Сэнти-Джеймс Апартментс», Ист-Фолкнер-стрит, 962, – усталым голосом сказал Перри Мейсон таксисту.