– Почему вы не сказали ей о новостях, шеф? – спросила Делла, когда они поехали обратно.

– Ты имеешь в виду, что нашли пальто Полтхема в его автомобиле?

– Да.

– Я предоставил эту возможность Голкомбу.

– Это будет ужасный удар для нее, шеф. Разве не лучше было бы намекнуть ей, что это часть плана? Чтобы она меньше волновалась?

– Нет.

– Почему, шеф?

– Я специально устроил эту маленькую западню для Адель Гастингс. Я хочу выкурить наружу Полтхема, и мне интересно узнать, кто как поведет себя, узнав, что Полтхем мертв.

– Это очень опасно. Если миссис Тидгинс решит, что Полтхем умер, она что-нибудь расскажет им.

– Пусть говорит. Если Полтхем прячется за ней, спасая свою шкуру, то пора выкурить его на свет божий.

– А вы думаете, это он?

– Пока не знаю, Делла. Многие адвокаты являются в суд с фальшивыми показаниями. Иногда они выкручиваются, иногда нет. Лично я никогда не боялся рисковать. Истина – это самое сильное оружие, которым может воспользоваться человек, и ты из нашей практики знаешь, что это единственное мое оружие.

Другой делает то же, что и я, но его оружие слабее моего, потому что у него нет истины. Дело, которое мы ведем сейчас, беспокоит меня… смущает меня… Я не могу точно понять, что именно случилось. Я догадываюсь, что произошло, но мне не хватает истины, чтобы превратить ее в оружие, которым можно сражаться. Однако пусть теперь они сами побеспокоятся друг о друге. Я думаю, что дело сделано хорошо. Надо повидать Адель Гастингс.

Они нашли Адель Гастингс в ее квартире. На ее спокойном, холодном лице не отразилось никаких эмоций.

Мейсон внимательно посмотрел на нее:

– Это мисс Стрит, моя секретарша. Мисс Гастингс.

Адель сердечно поздоровалась с Деллой.

– Вы зайдете? – спросила она.

– Я не ожидал, что застану вас, – сказал Мейсон. – Я думал, что вы работаете.

– Сегодня я не работаю, – сказала она, и на этом все ее объяснения закончились.

Когда они уселись, Адель внезапно повернулась к Перри Мейсону. На мгновение маска на ее лице дрогнула.

– Зачем вы послали телеграмму? – Она указала на утренние газеты.

– Мне нужна была информация, – ответил Мейсон.

– Это же ловушка.

– Ловушка? – удивился Мейсон.

Она сжала губы.

– Конечно, – продолжал Мейсон, – теперь даже упоминание об этом выглядит довольно странно, если учесть, что вы получили ответ от человека, который был смертельно ранен.

Она с испугом посмотрела на него.

– Вы можете сказать точно, в какое время вы виделись с мистером Полтхемом прошлой ночью? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Полиция будет очень интересоваться этим, – заметил Мейсон. – Боюсь, мисс Гастингс, что вы теперь должны быть со мной откровенны.

– Они нашли его?.. Тело?

– Не знаю. Полиция не всегда дружелюбна ко мне. Я завишу от газетной информации, как и вы.

Она нервно сжала руки.

– Очевидно, в интересах всех нас важно, чтобы тело было найдено, – сказал Мейсон. – Полиция всегда настойчива в своих расследованиях. Я бы хотел, чтобы вы это поняли.

– Вы угрожаете мне? – спросила она.

– Да. – Мейсон выдержал ее взгляд.

– Меня нелегко испугать.

Мейсон достал сигареты:

– Вы не возражаете, если я закурю?

Она поджала губы, но вежливость и гостеприимство взяли верх.

– Простите, мистер Мейсон, что сразу не предложила вам…

Она стала искать свои сигареты.

– Нет, спасибо, я закурю свои. Хотите?

Она взяла его сигарету. Одну взяла Делла Стрит. Мейсон поднес им огонь.

– Я жду, – сказал он.

– Чего?

– Ваш рассказ.

– Я не собираюсь ничего рассказывать.

– Это будет большим несчастьем.

Она открыла рот, нерешительно посмотрела на Мейсона и неожиданно разразилась словами:

– Вы всегда стремитесь подавить того, кто имеет с вами дело? Вы можете оставить человека в покое? Мое первое знакомство с вами было настолько унизительным, что мне хотелось плакать. Но теперь… Я не хочу, чтобы это повторилось.

– Обратимся к фактам, мисс Гастингс. Ваши приятельские отношения с мужчинами носят такой характер, что выходят за рамки светской любезности. Я имею в виду вопросы жизни и смерти. А у меня нет времени на вежливость и любезность.

– И что же?

– А то, что вы связаны с Робертом Полтхемом, и я знаю, как вы обмениваетесь записками и что он дал вам карт-бланш.

– Что заставляет вас думать, что он дал мне карт-бланш?

– Это очевидно. От мертвого не получают записок, – ответил Мейсон.

– Значит, вы думаете, что он мертв?

– Косвенные улики, полученные полицией, говорят за это.

– Он был жив, ну, скажем, до девяти вечера.

– Вы точно знаете это?

– Да.

– Вы разговаривали с ним?

– Да.

– По телефону?

– Я не отвечу на этот вопрос.

– Думаю, нам лучше позвонить сержанту Голкомбу в уголовный отдел, Делла, и сказать ему, что есть человек, которому кое-что известно о Полтхеме.

– Вы не должны делать этого, – сказала Адель.

– Почему же?

– Неважно. Мистер Полтхем нанял вас.

– Он нанял меня не для того, чтобы я защищал его, а для того, чтобы я защищал женщину.

– Кто эта женщина?

– Мистер Полтхем позаботился скрыть это от меня.

– Теперь я понимаю, что вы имели в виду, спрашивая у меня кое-что.

– В самом деле? – вежливо удивился Мейсон.

– Позвонить сейчас, шеф? – спросила Делла.

– Пожалуйста, – сказал Мейсон.

– Разрешите воспользоваться вашим телефоном? – обратилась Делла к Адель.

– Нет, я не собираюсь иметь дело с полицией.

– Вы найдете телефон в аптеке на углу, Делла, – заметил Мейсон, не поворачиваясь к ней. – У вас есть десятицентовики?

– Есть.

Делла встала, положила в пепельницу сигарету и направилась к двери.

– Извините.

Она не успела уйти.

– Стойте! – хрипло, с болью в голосе закричала Адель.

Делла остановилась.

– Вернитесь, – сказала Адель. – Я расскажу мистеру Мейсону все, что он хочет знать.

Делла Стрит вернулась в комнату и села на свое место. Адель Гастингс с трудом сдерживала слезы.

– Значит, вы даже не видели ее? – спросила она.

– Простите, мисс Гастингс, у меня есть результат, но это результат моего труда.

– Так я и знала. Думаю, мистер Мейсон, что мне легко возненавидеть вас.

– Меня многие ненавидят, – равнодушно сказал Мейсон.

– Я скажу правду, – начала Адель. – Я сдаюсь. Две недели назад ко мне пришел Роберт Полтхем. Он сказал, что заметил что-то неправильное в действиях с опекунским фондом. Сначала я ему не поверила, но он обратил мое внимание на некоторые факты. Он сказал, что по личным причинам ему невозможно взять инициативу на себя. Он предложил, чтобы это сделала я.

– Вы это сделали?

– Я провела предварительное расследование.

– А потом?

– Потом, в прошлый понедельник ночью, точнее, уже во вторник утром, около трех часов утра, мистер Полтхем позвонил мне по телефону. Он сказал, что ему нужно увидеть меня по срочному делу чрезвычайной важности.

– К этому времени вы уже предприняли необходимые шаги для организации полного расследования?

– Да.

– И что же получилось? – спросил Мейсон.

– Полтхем рассказал, что Альберт Тидгинс убит и что обстоятельства дела таковы, что в убийстве обвинят его. Он казался очень расстроенным.

– Он говорил вам что-нибудь о женщине?

– Нет. Но я поняла, что он был не один во время стрельбы.

– Он признался вам, что убил Тидгинса?

– Нет.

– Что еще?

– Полтхем сказал мне, что я должна молчать об убийстве Тидгинса, пока об этом… пока об этом не станет известно официально, и что я должна вести себя так, будто Тидгинс еще жив.

– Он сказал – зачем?

– Нет.

– Что вы ответили ему на это?

– Я сказала, что так и сделаю. Он был откровенен со мной, и я поверила ему.

– Он говорил что-нибудь еще?

– Он хотел, чтобы мы иногда виделись, чтобы он был в курсе дела. Он сказал, что в этом может возникнуть необходимость.

– Другими словами, он сказал, что вас могут обвинить в убийстве?

– Не знаю. Он не говорил этого. Он просто сказал, а я не спросила почему.

– Но вы знали почему, не так ли?

– Да, – нерешительно кивнула она.

– Это лучше. Значит, вы поддерживали связь с Полтхемом?

– Да.

– Как?

– Мистер Полтхем на самом деле не покидал города. Он переехал в небольшой отель и зарегистрировался под фамилией Билбак. Я поддерживала с ним связь.

– По телефону?

– По телефону и лично.

– Что случилось прошлой ночью?

– Я пошла повидаться с ним.

– Он был в своей комнате?

– Да, конечно.

Мейсон переглянулся с Деллой.

– А вы звонили ему после того, как в утренних газетах было опубликовано о найденном в его машине простреленном пальто?

– Да.

– Какой результат?

– Мне сообщили, что мистера Билбака утром не видели и что его нет в номере.

– Вы пережили лишнее беспокойство, стараясь все скрыть от меня.

Она улыбнулась:

– Я пыталась защитить мистера Полтхема. При этих обстоятельствах вы должны оценить мое поведение.

– Это единственная причина?

– Да, конечно.

– В понедельник вечером мистер Тидгинс встретился с женщиной, которая была причиной его неприятностей. Уходя из конторы, он торопился на свидание.

Лицо Адель Гастингс приняло непроницаемое выражение.

– Может быть, вы расскажете нам об этом свидании? – предложил Мейсон.

– Я не знаю, что вы имеете в виду.

– Предупреждаю вас, – сказал Мейсон. – В последний раз предупреждаю вас.

Она молчала. В глазах ее стояли слезы. Мейсон снова посмотрел на часы.

– Я видела его.

– Где?

– Здесь.

– Не здесь, – поправил Мейсон. – Возле бунгало миссис Тидгинс. Он просил вас приехать туда. Он не хотел, чтобы его видели у вас. Вы уже обвинили его в растрате. Он сказал, что, если вы приедете туда, он все объяснит.

Она покачала головой.

– Где вы встретились?

– Здесь.

Мейсон снова посмотрел на часы.

– Тридцать секунд, – предупредил он.

В комнате наступила тягостная тишина. Адель Гастингс тяжело дышала.

Мейсон встал.

– Пойдем, Делла, – сказал он и направился к двери.

В дверях он остановился и обернулся:

– Помните, один шанс у вас был.

И захлопнул за собой дверь.