Перри Мейсон остановился перед дверью номера девятьсот сорок шесть отеля «Уалрайт» и осторожно постучал. Изнутри не донеслось ни звука. Он подождал минуту и постучал сильнее. За дверью послышался шорох. Заскрипели пружины кровати, после чего послышался женский голос:

– Кто там?

– Телеграмма для мисс Эстер Линтен.

Он услышал звук открываемого замка, и дверь приоткрылась. Мейсон толкнул дверь плечом и вошел внутрь.

Девушка была в нижнем белье из прозрачного шелка, не скрывающего ни одной подробности ее тела. Глаза у нее были опухшие от сна. На лице остались еще следы макияжа, но из-под косметики проглядывала серая кожа. При свете дня Мейсон обнаружил, что она старше, чем он думал. Но она была еще красива, формами ее тела восхитился бы любой скульптор. Глаза у нее были большие и черные, на губах играла высокомерная улыбка. Она стояла перед ним, нисколько не смущаясь, в ее позе было нечто вызывающее.

– Это что за вторжение в комнату?

– Я хочу поговорить с вами.

– Хорошенькие у вас методы!

Мейсон кивнул:

– Возвращайтесь в постель, а то простудитесь.

– Вы пришли для того, чтобы сообщить мне об этом? – Она подошла к окну, подняла жалюзи и повернулась к нему лицом. – Ну, говорите.

– Мне очень неприятно, – заявил Мейсон, – но вы вляпались в скверную историю.

– Да что вы говорите! – отрезала она.

– По странной случайности, я говорю правду.

– Кто вы, собственно, такой?

– Меня зовут Мейсон.

– Полицейский?

– Нет, адвокат.

– А-а!

– Я представитель миссис Евы Белтер. Это вам что-нибудь говорит?

– Ага! Чертовски много!

– Ну, знаете! Зачем же сразу раздражаться? Вы могли хотя бы быть вежливой.

Она скривилась и фыркнула в его сторону:

– Терпеть не могу, когда кто-нибудь будит меня в такое время. И терпеть не могу мужчин, которые силой врываются в комнату.

– Вы знаете, что Фрэнк Локк вовсе не является владельцем «Пикантных известий»? – спросил адвокат.

– Кто такой Фрэнк Локк и что это за «Пикантные известия»?

Мейсон рассмеялся:

– Фрэнк Локк – это тот человек, который выписывает чеки со специального счета «Пикантных известий». Вы их получаете каждые две недели.

– Так вы один из его людей?

– Пока обходился как-то без этого, – усмехнулся Мейсон.

– И что из этого?

– То, что Локк – только прикрытие. Настоящий владелец газеты некий мистер Белтер. Локк делает только то, что ему приказывает Белтер.

Она потянулась и зевнула.

– Какое мне до всего этого дело? У вас есть сигареты?

Мейсон подал ей сигарету. Она придвинулась к нему, чтобы он дал ей прикурить. Потом подошла к постели, села, подвернув ноги, и обхватила колени руками.

– Говорите, если хотите. Я все равно не смогу заснуть до тех пор, пока вы отсюда не уберетесь.

– Вы вообще не сможете сегодня заснуть.

– Да?

– Да. Под дверью лежит утренняя газета. Вам не хотелось бы посмотреть ее?

– А что?

– В ней описано убийство Джорджа Белтера.

– Я не люблю читать об убийствах до завтрака.

– Об этом вы хотели бы прочитать.

– Все равно вы не отвяжетесь, принесите газету.

Он отрицательно покачал головой:

– О нет. Вам придется самой потрудиться. Если я выгляну за дверь, то вполне могу очутиться в коридоре.

Она встала, затягиваясь сигаретой, не стесняясь неглиже, подошла к двери и протянула руку за газетой. Заголовки кричали большими буквами об убийстве Белтера. Она вернулась в постель, снова села в прежней позе и, покуривая, прочитала всю статью.

– И что? Я по-прежнему не вижу ничего, что внесло бы что-то новое в мою молодую жизнь. Кого-то уложили в собственном доме. Жаль парня, но, кажется, он получил то, что заслужил.

– Хм, – сказал Мейсон.

– Но при чем здесь я? Почему вы мне не даете спать?

– Если вы немного пошевелите извилинами, то, вероятно, догадаетесь, что к чему, – терпеливо сказал Мейсон. – Лицом, распоряжающимся наследством убитого, является миссис Белтер, а я ее представитель.

– Ну и что из этого?

– Вы шантажировали Фрэнка Локка, который растрачивал на вас распорядительские фонды. Этот специальный счет «Пикантных известий» был предназначен для покупки информации, а он с него платил вам.

– Я здесь ни при чем, – сказала она, бросая газету на пол. – Я ни о чем не знала.

– А как насчет шантажа? – рассмеялся Мейсон.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Перестаньте строить из себя дурочку, мисс Линтен, – строго сказал Мейсон. – Вы шантажируете Локка той историей в Джорджии.

Эти слова произвели на нее впечатление. Она побледнела, в глазах впервые появилось беспокойство. Мейсон продолжал ковать железо, пока оно было горячо.

– Все это выглядит не слишком пристойно, мисс Линтен. Может быть, вы слышали о таком юридическом термине, как извлечение корысти от сокрытия преступления? В нашем штате это карается. Вы об этом знаете?

Эстер Линтен посмотрела на него оценивающим взглядом:

– Вы не полицейский? Вы в самом деле только адвокат?

– Только адвокат.

– И чего вы хотите от меня, господин адвокат?

– Наконец-то вы заговорили осмысленно.

– Я пока только слушаю, – заметила она.

– Вы провели вчерашний вечер с Фрэнком Локком.

– Кто это сказал?

– Я. Вы вместе поужинали, потом вы вернулись сюда, и он оставался здесь почти до утра.

– Я свободная, белая совершеннолетняя женщина, а это мой дом. Мне кажется, что я имею право принимать друзей, если мне это нравится.

– Конечно. Теперь остается только выяснить вопрос: достаточно ли у вас ума, чтобы сообразить, что может пойти на здоровье, а что нет?

– О чем вы говорите?

– Что вы делали вчера вечером, после возвращения в отель?

– Разговаривали о погоде, это же ясно.

– Прекрасно. Вы выпили пару стаканчиков, сидели, разговаривали, пока глаза не стали слипаться, а потом вы заснули…

– Кто так сказал?

– Я. И вы с этого момента будете говорить так же. Вас сморил сон, ничего больше вы не помните.

В ее глазах появилась задумчивость.

– К чему вы клоните, господин адвокат?

– Вы были усталой, мисс Линтен, выпили слишком много. – Мейсон говорил тоном учителя, старающегося вбить ученику в голову трудный урок. – Залезли в постель и заснули где-то около одиннадцати. Вы не помните, что было потом. И не знаете, когда мистер Локк вышел.

– Что мне будет, если я скажу, что заснула?

Тон Мейсона стал небрежным:

– Может быть, миссис Белтер была бы склонна забыть об этих растраченных деньгах, если бы оказалось, что вы заснули, как я говорил.

– К сожалению, я не заснула.

– Подумай над этим лучше.

Она посмотрела на него своими большими, изучающими глазами, но не ответила. Мейсон подошел к телефону, набрал номер «Детективного агентства Дрейка».

– Знаешь, кто говорит, Пол? Есть что-нибудь новенькое?

– Да, есть сообщение об Эстер Линтен.

– Даже так? – Мейсон посмотрел на молодую женщину на кровати. – Я слушаю.

– Она победила на конкурсе красоты в Саванне. Была тогда несовершеннолетней, жила вместе с другой такой же девушкой. Некий тип соблазнил по очереди обеих, но у второй должен был быть ребенок, и он убил ее. Пробовал скрыть преступление, но не получилось. Был арестован и предстал перед судом. Эстер Линтен изменила показания в последнюю минуту и буквально вытащила убийцу из петли. Он скрылся прежде, чем дело довели до второй инстанции, и до сих пор его не нашли. Его звали Сесин Даусон. Я потребовал его описания, отпечатки пальцев, вообще все данные, что только можно. Это может быть тот, кто тебя интересует.

– Хорошая работа, Пол, – сказал Мейсон. – И очень своевременная. Действуй в том же духе, я еще позвоню.

Он положил трубку и снова повернулся к молодой женщине.

– Так как, вы решили? – спросил он. – Да или нет?

– Нет. Я уже сказала, и я не меняю так легко мнения.

Он не сводил с нее глаз.

– Знаете что, – начал он медленно, – самое смешное, что эта история очень давняя. Она тянется с того самого времени, когда вы вдруг изменили показания и позволили Даусону удрать из-под виселицы. Когда он снова предстанет перед судом, глупо будет выглядеть то, что вы с ним дружите до сих пор и берете у него деньги. Я совсем не удивлюсь, если против вас возбудят дело о даче фальшивой присяги.

Ее лицо стало серым. Большие черные глаза широко раскрылись, грудь ходила ходуном.

– Боже мой, – простонала она.

– Ну, так что? Вы заснули вчера вечером?

– Это решит дело? – спросила она, не сводя с адвоката глаз.

– Не знаю. Решит в том, что касается меня. Но я не могу гарантировать того, что кто-нибудь не вытащит этого дела в Джорджии.

– Хорошо. Я заснула.

Мейсон поднялся и направился к двери.

– Только помните, – предупредил он. – Никто об этом не знает, за исключением меня. Но если вы скажете Локку о том, что я здесь был, то уж я постараюсь, чтобы вы получили все, что заработали.

– Не будьте смешным. Я умею проигрывать.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Внизу он сел в машину и поехал в ломбард Сола Стейнбурга.

Стейнбург был полный мужчина, в маленькой старомодной шапочке, с искрящимися юмором глазами и толстыми губами, постоянно растянутыми в улыбке. Он аж засиял при виде Мейсона.

– Ну-ну, давненько я тебя не видел, Перри.

– Да, Сол, все дела, – Мейсон пожал ему руку. – У меня неприятности.

Владелец ломбарда покивал головой, потер руки.

– Когда у кого-то неприятности, то он приходит к Солу Стейнбургу. Что у тебя стряслось, дружище?

– Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня.

– Я для тебя все сделаю, ты же знаешь! Конечно, дело есть дело. Если это дело, то ты должен подойти к этому как к делу, и мы поторгуемся. А если это не дело, то ты знаешь, что я для тебя все сделаю.

– Это для тебя будет неплохой бизнес, Сол. Ты заработаешь пятьдесят долларов, ничего не вкладывая.

– Такой бизнес я люблю, – рассмеялся толстяк. – Когда я не должен ничего вкладывать, а в кармане уже имею пятьдесят долларов, то такой бизнес я понимаю, это супербизнес. Что я должен сделать?

– Покажи мне реестр проданного оружия, – потребовал Мейсон.

Торговец достал из-под прилавка очень замусоленную книгу, в которой записывал тип и номер проданного оружия, а также имя покупателя. Мейсон переворачивал листы, пока не наткнулся на «кольт» восьмого калибра.

– Этот, – сказал он.

Стейнбург наклонился над книгой и посмотрел на запись.

– Что с этим должно быть?

– Я заскочу сюда с одним человеком, может быть, еще сегодня, а может быть, завтра. Как только ты его увидишь, то сразу же начнешь энергично кивать головой и говорить: «Это он, тот самый». Тогда я спрошу, уверен ли ты, что это тот человек, а ты будешь с каждой минутой все увереннее. Он будет возражать, и чем больше он будет возражать, тем настойчивее ты будешь стоять на своем.

– Это опасная игра, – заметил Стейнбург.

– Была бы опасной, если бы ты давал показания в суде, – заявил Мейсон. – Но ты не будешь давать показания под присягой. Ты не должен говорить этого никому, кроме этого человека. Ты только сделаешь вид, что узнал его, после чего выйдешь в комнату за магазином и оставишь меня с реестром оружия. Понимаешь?

– Понимаю, почему не понять? Одного только не понимаю.

– Чего?

– Откуда эти пятьдесят долларов?

– Отсюда, Сол, отсюда. – Мейсон стукнул себя по заднему карману брюк. Он достал пачку денег, отсчитал пятьдесят долларов и подал владельцу ломбарда.

– Так, значит, каждый, с кем ты придешь? – спросил Стейнбург.

– Каждый, с кем приду, – подтвердил Мейсон. – Если не будет того, кто мне нужен, то я не приду вообще. Может быть, мне нужно будет приукрасить эту историю, тогда ты уж постарайся, сам все сообразишь. Договорились?

Владелец ломбарда ласково складывал деньги.

– Дружище, я скажу то, что ты захочешь. Скажу во весь голос, ты же меня знаешь.

– Отлично. Не позволь сбить себя с толку и запутаться.

Сол Стейнбург покачал головой в энергичном протесте, так, что у него шапочка сползла набок.

Перри Мейсон вышел, насвистывая популярный мотивчик.