Утро уже вступало в свои права, когда Перри Мейсон вытащил из постели экономку Гаррисона Бурка, пожилую женщину пятидесяти семи или пятидесяти восьми лет и внушительных габаритов. Глаза у нее излучали неприязнь к человеку, разбудившему ее в столь ранний час.

– Меня не касается, кто вы такой, – говорила она. – Я сказала вам, что мистера Бурка нет дома, и я не имею ни малейшего понятия, где он может находиться. Хозяин вернулся около полуночи, потом кто-то ему позвонил, и он вышел снова. Потом телефон трезвонил всю ночь. Я не брала трубку, потому что его все равно не было, а я никак не могу согреть себе ноги, если встану посреди ночи. И вообще, я не люблю, когда меня вытаскивают из постели в такое время.

– Вскоре после возвращения мистера Бурка был телефонный звонок? – переспросил Мейсон.

– Да, почти сразу. Но какое вам до всего этого дело?

– Вы думаете, что мистер Бурк ждал этого звонка?

– Откуда я могу это знать? Я просто проснулась, услышав, как он открывает двери. Попыталась снова заснуть, но зазвонил телефон, и я слышала, что он разговаривает. Потом он побежал наверх, в спальню. Я думала, что он пошел спать, но он, наверное, сбежал вниз, поскольку хлопнула входная дверь.

– Извините за беспокойство, – сказал Мейсон. – Благодарю вас.

– Не стоит извинений, – проворчала она и закрыла дверь у него перед носом.

Мейсон сел в машину и поехал в ближайший отель, чтобы оттуда позвонить Делле. Услышав голос своей секретарши, он спросил:

– Можно мистера Мейсона к телефону?

– Нет, его нет. А можно узнать, кто говорит?

– Его старый знакомый, Фред Б. Джонсон. Мне очень нужно увидеться с мистером Мейсоном.

– К сожалению, я не могу вам сказать, где он находится в настоящее время, – быстро начала Делла. – Но я вскоре ожидаю его. Его ищут несколько человек. Мистер Дрейк вроде бы договорился о встрече с ним, поэтому он должен вскоре вернуться.

– Хорошо, благодарю, – с облегчением сказал Мейсон. – Я позвоню позже.

– А может быть, вы хотите что-нибудь передать мистеру Мейсону?

– Нет, скажите только, что я звонил, – ответил он и положил трубку.

Он соединился с «Детективным агентством Дрейка» и попросил к телефону Пола.

– Не делай никаких глупых замечаний, Пол, потому что, кажется, разные люди хотят задать мне вопросы, на которые я не желаю пока отвечать. Ты знаешь, кто говорит?

– Да. У меня для тебя удивительные новости.

– Выкладывай!

– Я был у того человека на Шестьдесят девятой Западной и обнаружил странную вещь. У него состоялся нежданный телефонный разговор после полуночи, после чего он сказал жене, что должен срочно выехать из города по важным делам. Он выглядел испуганным. Бросил самое необходимое в чемодан, и через четверть часа кто-то за ним подъехал. Он сел в машину, и они уехали. Он обещал жене дать знать, и утром она получила телеграмму следующего содержания: «Все в порядке, не беспокойся. Целую». Больше она ничего не знает. Конечно, она очень обеспокоена.

– Отлично, – сказал Мейсон.

– Тебе это что-нибудь говорит?

– Пожалуй что да. Я должен подумать. Но мне кажется, что это многое объясняет. Есть у тебя что-нибудь новое о Локке?

Голос Дрейка в трубке оживился:

– Я еще не узнал того, что ты хотел, Перри. Но мне кажется, что я на правильном пути. Ты помнишь малышку из отеля «Уалрайт»? Эстер Линтен?

– Да. Ты узнал что-нибудь о ней?

– Представь себе, что она также из Джорджии.

Мейсон присвистнул.

– Это еще не все, – продолжал Дрейк. – Девушка регулярно получает деньги от Локка. Каждые две недели по чеку. Чеки не с личного счета Локка, а со специального счета «Пикантных известий». Нам удалось развязать язык кассиру отеля.

– Попробуйте узнать точнее. Откуда она родом и не была ли в чем-нибудь замешана? Может быть, хоть она не меняла фамилии.

– Уже занимаемся этим. Я передал поручения моим коллегам в Джорджии. Велел им телеграфировать, как только они что-то узнают. Сказал, чтобы они не ждали перепроверки фактов, а сообщали о каждой новой детали.

– Хорошая работа, Пол, – похвалил Мейсон. – Можешь мне сказать, где Локк был вчера вечером?

– До минуты. Всю ночь у него был ангел-хранитель, приставленный мною. Хочешь отчет?

– Да, и как можно скорее.

– Куда тебе прислать?

– Выбери кого-нибудь из своих людей поумнее, прикажи ему как следует проверить, не следят ли за ним. Пусть подбросит отчет в отель «Рипли» для Фреда Б. Джонсона.

– Будет сделано. Выходи периодически на связь. Могут появиться новые сведения.

– Ясно, – ответил Мейсон и положил трубку.

Вернувшись в отель «Рипли», он спросил, не приносили ли чего-нибудь для мистера Джонсона. Ничего не было. Он поднялся наверх и повернул ручку своей комнаты. Дверь не была закрыта. Он вошел.

На краю постели сидела Ева Белтер. Она курила сигарету, на тумбочке возле нее стояли стакан и бутылка виски. Бутылка была пустой на треть. В кресле сидел с несчастным лицом широкоплечий мужчина с неспокойными глазами.

– Хорошо, что вы пришли, – сказала Ева Белтер. – Вы не хотели мне верить, теперь у вас есть доказательства.

– Доказательства чего? – спросил Мейсон.

Он посмотрел на незнакомца, который поднялся с кресла и неуверенно улыбался адвокату.

– Доказательства того, что завещание поддельное, – словно объясняя бестолковому ребенку, сказала она. – Это мистер Деггет из банка, который вел дела Джорджа. Он знает много его личных дел и утверждает со всей решительностью, что это не его почерк.

Деггет поклонился с улыбкой:

– Адвокат Мейсон, верно? Мне приятно с вами познакомиться.

Но он не протянул руки Мейсону. Мейсон широко расставил ноги и заглянул в его неспокойные глаза:

– Она держит вас в кулаке, не так ли? Иначе вы не явились бы сюда в такое время. Наверное, вы звоните горничной и оставляете сообщение о какой-нибудь шляпке или что-нибудь в этом же роде. Не нужно крутить, меня это мало интересует, меня интересуют только факты. Забудьте о том, что она велела вам сказать. Вы окажете ей большую услугу, если будете говорить правду. Итак, в чем дело?

Банковский служащий изменился в лице. Он сделал полшага в сторону адвоката, остановился и сделал глубокий вдох.

– Вы спрашиваете про это завещание? – уточнил он.

– Да.

– Оно поддельное, это факт, – сказал Деггет. – Я осматривал его со всех сторон. Оно подделано, и, что самое странное, НЕ СЛИШКОМ СТАРАТЕЛЬНО ПОДДЕЛАНО. При более тщательном рассмотрении видно, что почерк меняется в нескольких местах. Так, как будто кто-то подделывал его поспешно и придумывал прямо во время работы.

– Где это завещание? – обрезал Мейсон.

Ева Белтер подала ему документ.

– Может быть, еще стаканчик, Чарли? – спросила она банкира и глупо хихикнула.

Деггет резко потряс головой.

– Нет! – буркнул он.

Мейсон внимательно всмотрелся в завещание. Глаза у него сузились.

– Боже мой, вы правы.

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Деггет.

Мейсон резко повернулся к нему:

– Вы готовы подтвердить это в суде?

– Господи, нет, конечно! Впрочем, я для этого не нужен. Это очевидная подделка.

Мейсон посмотрел на него.

– Действительно, – сказал он. – Теперь я и сам вижу.

Деггет без слов подошел к двери и быстро вышел из комнаты. Мейсон повернулся к Еве Белтер:

– Я сказал, чтобы вы пришли сюда для выяснения некоторых подробностей. Но я не говорил вам, что вы можете здесь гостить. Вы отдаете себе отчет в том, как это будет выглядеть, если кто-нибудь застанет нас вдвоем в такое время в отеле?

– Бывают обстоятельства, когда приходится рисковать, – пожала она плечами. – Я хотела, чтобы вы поговорили с мистером Деггетом.

– Как вы его пригласили?

– Позвонила ему и попросила прийти. Дело важное. Хорошеньких вещей вы мне наговорили…

Она снова пьяно захихикала.

– Кажется, вы хорошо знаете друг друга?

– Что вы хотите этим сказать?

Он стоял и смотрел на нее.

– Вы хорошо знаете. Вы обращались к нему по имени.

– Конечно, ведь его зовут Чарли. Он такой же мой приятель, как и Джорджа.

– Понимаю.

Он подошел к телефону и позвонил в свой офис.

– Говорит Джонсон, – сказал он. – Господин Мейсон вернулся?

– Еще нет, – ответила Делла Стрит. – И боюсь, что он будет очень занят, когда вернется, мистер Джонсон. Что-то случилось прошлой ночью. Я не знаю точно что, но дело касается убийства, а мистер Мейсон является представителем одного из главных свидетелей. Все время приходят репортеры, а один журналист сидит в секретариате и не хочет уходить. Кажется, что он из полиции. Так что я боюсь, что если вы рассчитывали поймать сегодня мистера Мейсона здесь, то вас ждет горькое разочарование.

– Это плохо. Я должен продиктовать некоторые документы. Я хотел бы, чтобы мистер Мейсон прочитал их и пронумеровал. Может быть, вы порекомендуете мне машинистку, которая умеет писать под диктовку?

– А что бы вы сказали обо мне?

– А вы можете выйти, если вас так осаждают?

– Предоставьте это мне.

– Тогда я вас жду в отеле «Рипли», – сообщил Мейсон.

– Я скоро приеду, – сказала она и положила трубку.

Мейсон мрачно посмотрел на Еву Белтер:

– Раз уж вы пошли на риск и остались, то посидите еще немного.

– Что вы намереваетесь сделать?

– Я намереваюсь подать прошение о назначении управляющего наследством Джорджа Белтера. Это заставит Карла Гриффина и его адвоката открыть карты и выступить с прошением о признании завещания. Тогда мы поставим под вопрос идентичность завещания и подадим второе прошение о назначении вас чрезвычайным распорядителем.

– Что все это означает?

– Это означает, что вы возьмете руль в свои руки и, надеюсь, не выпустите его.

– Много мне это даст. Судя по завещанию, я осталась без наследства. Мы должны доказать вначале, что завещание фальшивое. Я не получу ни цента до тех пор, пока не состоится суд и не будет вынесен приговор, так?

– Я имел в виду временное управление имуществом, – сказал Мейсон. – Между прочим, и «Пикантными известиями» тоже.

– Понимаю.

– Мы приготовим сразу все необходимые бумаги, – продолжал адвокат. – А моя секретарша в соответствующее время подаст их в суд. Вы должны вернуть завещание. Полиция, вероятно, сторожит кабинет наверху, и вы не сможете положить его там, откуда взяли. Вы подбросите его где-нибудь в доме.

Она снова захихикала:

– С этим проблем не будет.

– Вы пошли на безумный риск. Зачем вы вообще трогали это завещание? Это выше моего понимания. Если эту бумагу найдут у вас, то дело может принять очень скверный оборот.

– Пусть у вас не болит голова об этом. Я не дам себя поймать. А вы никогда не идете на риск?

– Боже мой! Я пошел на самый большой риск в своей жизни, когда взял ваше дело. Приближаться к вам все равно что жонглировать динамитом.

Она соблазнительно улыбнулась ему:

– Вы так считаете? Я знаю мужчин, которые любят таких женщин.

Он мрачно посмотрел на нее и сказал:

– Вы совсем опьянели. Дайте сюда бутылку.

– Ну, ну, вы начинаете вести себя, как мой муж.

Мейсон подошел к столику, взял бутылку, закрыл ее пробкой и сунул в ящик комода. Ящик закрыл на ключ, а ключ спрятал в карман.

– Разве так хорошо? – спросила она.

– Да, – ответил адвокат, – так будет гораздо лучше.

Зазвонил телефон. Мейсон взял трубку. Портье сообщил, что только что посыльный доставил для него письмо. Мейсон велел принести его наверх. Он ждал у дверей и открыл их, как только раздался стук. Дал чаевые слуге и взял конверт. Это был отчет детектива, который следил прошлым вечером за Фрэнком Локком.

– Что это? – спросила Ева Белтер.

Мейсон не счел нужным отвечать, подошел к окну и, открыв конверт, стал читать. Отчет был сложным. Локк зашел в нелегальный кабачок, где провел приблизительно полчаса, зашел к парикмахеру, побрился и принял массаж, после чего отправился в номер девятьсот сорок шесть отеля «Уалрайт». Через пять или десять минут он вышел на ужин с проживающей в этом номере Эстер Линтен. Они ели и танцевали приблизительно до одиннадцати, после чего вернулись в отель. Заказали имбирное пиво и лед, и Локк оставался в номере до половины второго. Затем вернулся домой.

Мейсон спрятал отчет в карман и начал барабанить пальцами по подоконнику.

– Вы действуете мне на нервы, – отозвалась Ева Белтер. – Вы можете мне сказать, что все это значит?

– Я сказал вам.

– Что это за бумаги?

– Профессиональные дела.

– Какие дела?

Он рассмеялся:

– Неужели потому, что я веду ваше дело, я должен исповедоваться перед вами о делах всех своих остальных клиентов?

– Вы ужасны, – капризно заявила она.

Он пожал плечами, не переставая барабанить пальцами по подоконнику. Раздался стук в дверь.

– Пожалуйста, – крикнул Мейсон.

В открытой двери появилась Делла Стрит. Она замерла, увидев на постели Еву Белтер.

– Хорошо, что вы пришли, Делла, – приветствовал ее Мейсон. – Я хочу на всякий случай приготовить целый комплект бумаг. У нас должны быть готовы прошения о назначении управляющего наследством, протест против утверждения завещания, прошение о назначении миссис Евы Белтер чрезвычайным распорядителем со всеми полномочиями. Затем будут необходимы подтвержденные выписки решений о назначении чрезвычайного распорядителя для вручения заинтересованным сторонам.

– Вы хотите сразу же продиктовать их? – холодно спросила Делла.

– Да. Но я хотел бы также поесть.

Он подошел к телефону и заказал завтрак в номер. Делла Стрит смотрела на Еву Белтер.

– Извините, мне понадобиться столик, – сказала Делла.

Ева Белтер подняла брови, после чего сняла со столика стакан жестом дамы, которая прижимает к себе юбку, чтобы ненароком не прикоснуться к встреченному на улице нищему. Мейсон поднял бутылку имбирного пива, а также ведерко со льдом и вытер столик влажной тряпкой, в которую было завернуто ведерко. Он поставил столик на середину комнаты и придвинул к нему кресло. Делла приготовила блокнот и взяла карандаш.

Минут двадцать Мейсон быстро диктовал, затем принесли завтрак. Все трое ели с аппетитом, почти в полном молчании. Ева Белтер вела себя как госпожа, которая унизилась до принятия пищи за одним столом с прислугой.

После завтрака Мейсон велел убрать посуду и вернулся к диктовке. В половине десятого все было сделано.

– Возвращайтесь в бюро и перепечатайте бумаги как положено, – сказал Мейсон Делле. – Только смотрите, чтобы никто не видел, что вы делаете. Лучше всего закройтесь на ключ. Для прошений можете воспользоваться отпечатанными бланками.

– Хорошо. Я должна сказать вам пару слов наедине.

Ева Белтер презрительно фыркнула.

– Не обращайте внимания, Делла, – сказал Мейсон. – Миссис Белтер уже уходит!

– О нет! – запротестовала Ева Белтер.

– Да, вы уйдете, – твердо сказал адвокат. – И притом сейчас же. Вы мне были нужны для получения от вас данных по этим бумагам. Теперь вы пойдете и отнесете завещание, а после полудня явитесь в мой офис подписать прошения. Только держите язык за зубами. Репортеры захотят взять у вас интервью, они поймают вас рано или поздно. Вы воспользуетесь всеми своими прелестями и будете потрясены и сломлены перед фотографами страшным ударом, который свалился на вас. Вы не будете в состоянии дать какое-либо связное интервью, они должны поверить, что вы находитесь в безутешном горе. Как только какой-нибудь фоторепортер направит в вашу сторону аппарат, показывайте колени и начинайте лить слезы. Понимаете?

– Вы вульгарны, – сказала Ева Белтер ледяным тоном.

– Может быть, – не стал спорить Мейсон. – Зато я хорошо знаю свое дело. И бросьте свои ужимки, вы же убедились, что на меня они не действуют.

Она с достоинством надела плащ и шляпу.

– Каждый раз, когда я начинаю чувствовать к вам симпатию, – сказала она, направляясь к двери, – вам обязательно нужно что-нибудь сказать так, чтобы все испортить.

Мейсон без слов открыл ей дверь, низко поклонился на прощание и снова закрыл дверь. Со вздохом облегчения он повернулся к Делле Стрит.

– Что случилось, Делла?

Она сунула руку за вырез платья и достала конверт.

– Это принес посыльный.

– Что это?

– Деньги.

Он открыл конверт. В нем были стодолларовые дорожные чеки, две книжечки по тысяче долларов каждая. На всех чеках была подпись Гаррисона Бурка. Оставалось только вписать имя получателя. К чекам была приложена записка, поспешно написанная карандашом и подписанная инициалами Г.Б. Мейсон развернул записку и прочитал:

«Я считаю, что лучше будет на некоторое время исчезнуть. Не дайте мне впутаться в это, любой ценой спасайте меня!»

Мейсон отдал чеки Делле Стрит.

– В последнее время грешно жаловаться на дела, Делла. Смотри только, выбирай места, где будешь их реализовать.

Она кивнула:

– Скажи мне, что случилось. Во что она тебя впутала?

– Пока только в пару хороших гонораров. И заплатит еще, когда дело закончится.

– Однако она тебя втянула. Втянула тебя в убийство. Я слышала сегодня утром, что говорили репортеры. Она затащила тебя домой до появления полиции и устроила все так, чтобы в случае чего свалить вину на тебя. В какой-то момент она просто скажет, что ты был наверху, когда раздался выстрел. Какая у тебя гарантия, что она этого не сделает?

Мейсон устало махнул рукой.

– Я предполагаю, что она это рано или поздно сделает, – сказал он.

– И ты ей это позволишь?

Мейсон стал терпеливо объяснять:

– Клиентов не выбирают, Делла. Их нужно принимать такими, какие они есть. В этой игре обязательно только одно правило: если уж взял дело, то нужно сделать все, чтобы довести его до благоприятного результата.

Она фыркнула:

– Это еще не значит, что ты должен позволять сваливать на себя убийство для того, чтобы прикрыть чьего-нибудь любовника.

– Я вижу, что ты неплохо информирована. С кем ты разговаривала, Делла?

– С одним репортером. Но я не разговаривала, а только слушала.

Он усмехнулся:

– Теперь возвращайся в офис и приготовь бумаги. И не беспокойся обо мне. Мне нужно доделать еще кое-что. Смотри, чтобы за тобой никто не следил, когда ты пойдешь сюда в следующий раз.

– Первый и последний раз я пробую такие фокусы. Я едва от них избавилась. Они шли за мной по пятам. Я повторила тот же фокус с туалетом, что и твоя подопечная. Это всегда сбивает мужчин с толку, когда женщина уходит в туалет. Один раз они на это попались, но во второй раз не получится.

– Это уже не имеет значения. Я и так уже довольно давно скрываюсь. Они все равно поймают меня в течение сегодняшнего дня.

– Ненавижу ее, – вновь взорвалась Делла. – Хоть бы никогда не видеть ее. Она не стоит всех этих денег. Даже если бы мы получили в десять раз больше, и тогда она бы не стоила этого. Предупреждаю тебя, шеф, это очень опасная женщина. Кошечка с бархатными коготками.

– Спокойно, Делла! Ты еще не видела последнего раунда.

Делла тряхнула головой:

– Я видела достаточно, шеф. Бумаги будут готовы к полудню.

– Договорились. Скажи ей, чтобы она подписала их, следи за тем, чтобы все было в порядке. Может быть, я заскочу за ними и буду вынужден сразу же удирать или позвоню, чтобы ты подбросила мне их куда-нибудь.

Она улыбнулась ему и вышла, очень элегантная, владеющая собой и безукоризненно честная. И очень обеспокоенная. Мейсон подождал пять минут, после чего, закурив сигарету, также вышел из отеля.