С тех пор как Каупервуд оставил Эйлин почти в полном одиночестве, не было других людей, более постоянных в своем внимании к ней, чем Тейлор Лорд и Кент Маккиббен. Оба почтительно и нежно любили ее и находили ее привлекательной физически и по складу характера. Но, обязанные ее супругу многочисленными услугами, они были чрезвычайно предусмотрительны в своих отношениях с ней, особенно в первые годы, когда они видели, что Каупервуд беззаветно предан ей. Впоследствии они уже не были так осторожны.

Именно в последнее время Эйлин под влиянием этих двух мужчин постепенно поняла, что жизнь может быть не такой скучной и унылой. В каждом большом городе есть подобие полусвета, где творческие люди и наиболее предприимчивые из светских неудачников и ищущих умов встречаются для впечатлений, выходящий за рамки условностей и светских приличий. Это был городская богема, из среды которой рождаются всевозможные творческие фантазии и удовлетворяются художественные интересы. В многочисленных чикагских студиях, таких как у Лэйна Кросса или Риса Грайера, можно было найти такие кружки по интересам. К примеру, Рис Грайер, салонный живописец, обладавший всевозможными знаниями и привычками своего племени, имел определенный круг почитателей. В такие места Тейлор Лорд и Кент Маккиббен сопровождали Эйлин с разрешения Каупервуда, но с условием любезного отношения к ней, пока он находился в разъездах.

Среди друзей Тейлора Лорда и Кента Маккиббен числился некий Полк Линд, светский персонаж, чей отец владел парком сельскохозяйственных машин. Сам он праздно проводил время на светских приемах и на скачках, за азартными играми, короче говоря, потакал всему, что приходило ему в голову. Он был высокий, смуглый, подтянутый и мускулистый, с черными усиками, темно-карими глазами, вьющимися черными волосами и молодецкой, почти военной выправкой. Опытный повеса, он гордился тем, что не хвастался своими победами, но знающий человек мог бы с первого взгляда распознать его. Эйлин впервые увидела его в студии Риса Грайера. Она ясно поняла, что встретилась с привлекательным мужчиной, который провожал ее горячим, жадным взглядом. Поначалу она возмутилась его дерзким вниманием, однако его внешность ее восхитила. Он принадлежал к тому элегантному миру, которым она так восторгалась в прошлом и который теперь казался безнадежно утраченным для нее. В его щеголеватой самоуверенности она наконец-то распознала тот тип мужчины (за исключением Каупервуда), которого предпочла бы в роли собственного восторженного поклонника. Если она собиралась стать «плохой» – как она сама это сформулировала, – то она предпочитает быть «плохой» с таким человеком, как он. Он будет любезным и обольстительным, но в то же время сильным, прямым и сладостно-жестоким, как ее Фрэнк. В отличие от Каупервуда, он обладал характерным светским лоском, который диктуется праздностью, неким правом на безделье, чувством собственного превосходства и надежностью своего положения, беспечным равнодушием, присущим таким людям.

Когда она в следующий раз встретилась с ним, что произошло несколько недель спустя на приеме у четы Кортни Тэбор, друзей Лорда, он воскликнул:

– Бог ты мой, вы же миссис Каупервуд, мы познакомились несколько недель назад в студии Риза Грайера. Я не забыл вас. Вы мерещились мне по всему Чикаго. Тейлор Лорд познакомил меня с вами. Позвольте признаться, вы изумительная женщина!

Восхищенный, он деликатно приблизился к ней.

Эйлин понимала, что поведение его слишком странно. По правде говоря, побывав в других местах, он уже достаточно выпил. Его глаза горели, лицо покраснело, и весь его вид намекал на готовность к любовным подвигам. Это немного охладило ее, но ей все равно нравилось его четко вылепленное, смуглое лицо, красивый рот и кудри, словно унаследованные от античных статуй. Его комплименты не были слишком вызывающими, но она постаралась кокетливо избежать его общества.

– Ну же, Полк, вон идет ваша старая подруга Салли Ботуэлл, она хочет видеть вас, – сказал кто-то, взяв его за руку.

– Ничего подобного! – добродушно и в то же время негодующе воскликнул он с видом человека, возмущенного тем, что ему помешали. – Я не собираюсь гулять по Чикаго, мечтая о женщине, которую я наконец-то встретил, чтобы тут же потерять ее. Сначала я хочу поговорить с ней.

Эйлин рассмеялась.

– Очень мило с вашей стороны, но, конечно, мы еще встретимся. Кроме того, меня уже ждут. – Лорд тактично направил ее внимание на другую женщину. Рис Грайер и Маккиббен пришли ей на выручку. Последовала некоторая суматоха, и Эйлин была благополучно спасена. Линд церемонно уступил дорогу. Но это был далеко не последний раз, и они встретились снова. После второй встречи Линд хладнокровно обдумал обстоятельства и решил, что должен предпринять попытку сблизиться с Эйлин. Хотя она была не так молода, как другие женщины, но сейчас идеально подходила ему. Она была физически совершенной, чувственной и разумной. Она не вполне соответствовала его кругу, но что с того? Она была женой видного финансиста, некогда была вхожа в круги высшего общества, у нее было прошлое. Он был уверен в этом, как и в том, что сможет завоевать ее, если захочет. Это будет просто, зная ее и понимая, какое впечатление он производил на нее.

Вскоре Линд пригласил ее вместе с Маккиббеном, Лордом, супругами Грайер и юной подругой миссис Грайер, миловидной девушкой по имени Кристобель Лэнман, в театр, потом на ужин. В программу входил модное представление в театре «Хоулис», легкий ужин в ресторане «Ришелье» и, наконец, посещение роскошного игорного дома из тех, что процветали на Южной стороне, – прибежище актеров, азартных светских хлыщей и профессиональных игроков, где можно было играть в рулетку, трант-и-карант, баккару и покер в роскошной претенциозной обстановке.

Компания была навеселе, особенно после ужина в «Ришелье», где им подали цыплят на шпажках, лобстера и ведерко с шампанским. В «Олкотт Клаб» (так назывался игорный дом) Линд предложил Эйлин научить ее играть в покер, баккару и любую другую игру по ее выбору.

– Следуйте моим советам, миссис Каупервуд, и я научу вас не проигрывать ни при каких обстоятельствах, – весело сказал он за ужином. – Это удается немногим, – самодовольно добавил он и помянул недавний случай, когда они с Маккиббеном приходили сюда, и последний, щедро раздававший советы друзьям, несколько раз ошибался.

– Вы любите азартные игры, Кент? – лукаво поинтересовалась Эйлин, повернувшись к своему старом другу.

– Честно говоря, нет, – ответил Маккиббен с вежливой улыбкой. – Пожалуй, я думал, что умею играть, но заблуждался. Но Полк всегда выигрывает, не так ли? Просто следуйте его советам.

При этих словах Полк иронически улыбнулся, поскольку в определенных кругах было известно, что ему доводилось проигрывать по десять и даже по пятнадцать тысяч долларов за вечер. Однажды, играя в баккару весь день и ночь напролет, он сначала выиграл двадцать пять тысяч долларов, а потом проиграл их.

На протяжении вечера Линд бросал жадные многозначительные взгляды в сторону Эйлин. Она не могла этого избежать, да ей и не хотелось. Он был необыкновенно привлекательным. Половину времени, проведенного в театре, он шептал ей на ухо, хотя при этом смотрел на сцену. Эйлин хорошо понимала, что у него на уме. Иногда, совсем как в те дни, когда она познакомилась с Каупервудом, она ощущала невольное волнение в крови. Ее глаза блестели ярче обычного. Вполне возможно, что она сможет полюбить такого мужчину, хотя это будет нелегко. Тогда Каупервуд получит суровый урок за то, что пренебрегал ею. Но и сейчас она ощущала тень Каупервуда вместе с желанием любви и полноценной жизни.

В игорных залах собралась оживленная и пестрая толпа: актеры, клубные завсегдатаи, несколько эмансипированных особ из великосветских кругов и множество более или менее благовоспитанных молодых людей. Лорд и Маккиббен начали советовать своим дамам, на какие числа рулетки нужно делать ставки для начала, а Линд ласково прикоснулся к напудренному плечу Эйлин.

– Позвольте мне поставить на «катр премье» для вас, – предложил он и бросил на игорный стол двадцатидолларовую золотую фишку.

– Пусть это будут мои деньги, – запротестовала Эйлин. – Я хочу играть своими деньгами, потому что иначе не буду чувствовать выигрыш.

– Прекрасно, но сейчас вы не можете это делать. Нельзя делать ставки купюрами. – Эйлин уже доставала из сумочки хрустящую пачку новеньких банкнот. – Потом я обменяю их на фишки для вас, и тогда вы мне заплатите. Смотрите, ставки сделаны. Сейчас он запустит колесо. Подождите немного; вы можете выиграть.

Он замолчал и стал смотреть на шарик, бегавший по кругу над нумерованными лунками.

– Давайте посмотрим, сколько я получу, если выиграю? – спросила она, пытаясь вспомнить свой заграничный опыт.

– Десять к одному, – ответил Линд. – Но вы их не получите, я проиграл. Давайте попробуем еще раз, на счастье. Эта комбинация выпадает время от времени – раз из десяти или двенадцати случаев. Я часто делаю такую ставку при первом подходе. Как давно был последний «катр премье»? – спросил он приятеля, стоявшего поблизости.

– Кажется, семь раз назад, Полк. Шесть или семь. Как делишки?

– Более или менее. – Он повернулся к Эйлин: – Значит, уже скоро. В таких случаях у меня есть правило каждый раз удваивать ставки. Таким образом рано или поздно вы возвращаете все, что проигрываете.

Он положил на стол две фишки по двадцать долларов.

– Святые небеса! – воскликнула она. – По двести долларов на каждую фишку! Я совсем забыла.

Крупье объявил, что ставки сделаны, и Эйлин обратила внимание на шарик. Он кружился по замысловатой траектории, то поднимаясь, то опускаясь, а потом внезапно упал.

– Снова проиграл, – заметил Линд. – Ладно, путь будет восемьдесят долларов. – Он положил на стол четыре двадцатидолларовых фишки, сложенные в столбик. – На удачу мы также поставим кое-что на тридцать шесть, тринадцать и девять, – и он небрежно поставил по сто долларов на каждое из чисел.

Эйлин нравилась его манера. Это было похоже на Фрэнка. Линд обладал хладнокровием азартного игрока или финансового спекулянта. Его содержал отец, хорошо понимавший его характер. Как и в Каупервуде, в нем жил дух авантюризма, хотя и проявлявшийся в другой сфере. Вероятно, он был обречен на крах из-за своего бесшабашного азарта, но что с того? Он был джентльменом. Его положение в жизни и в светском обществе все равно было надежным. Эйлин с горечью подумала, что ей самой это не удалось, и теперь, наверное, уже никогда не удастся.

– О, у меня уже голова идет кругом! – пожаловалась она и весело захлопала в ладоши. Этот жест привлек внимание, когда шарик упал в лунку. – Сколько я получу, если выиграю?

– Мы это сделали! – воскликнул Линд, наблюдавший за крупье. – Восемьсот, двести и двести, – он считал про себя, – но ставка на тринадцать проиграна. То есть мы выиграли около тысячи долларов с учетом вложенных денег. Неплохо для начала? Теперь, если вы последуете моему совету, лучше какое-то время не ставить на «катр премье». Допустим, мы удвоим ставку на тринадцать, проигравшую в прошлый раз, и будем играть по формуле Бейтса. Я покажу вам, что это такое.

Поскольку Линд был известным игроком, вокруг него уже собрались зрители, и Эйлин, незнакомая с премудростями игры, восхищенно наблюдала за ним. Линд увидел улыбку на ее лице и прошептал:

– Какие восхитительные глаза и волосы! Вы сияете, как огромная роза. Ваш блеск затмевает все.

– Право, мистер Линд, что за слова? Или это игра так влияет на вас?

– Нет, только вы! – И он взглядом жадно впился в ее запрокинутое лицо. По-прежнему играя якобы ради Эйлин, он снова удвоил ставку и выложил фишки на тысячу долларов. Эйлин убеждала его играть для себя, чтобы она только смотрела.

– Вы играйте по своей системе, а я буду делать маленькие ставки на разные номера, – предложила она. – Согласны?

– Нет, нет, – пылко ответил он. – Вы моя удача. Храните мои фишки. Если я выиграю, то будет подарок для вас. Если проиграю, это будет за мой счет.

– Как вам будет угодно. На самом деле я плохо знакома с игрой. Но я действительно получу славный подарок, если вы выиграете?

– Получите в любом случае, – прошептал он. – А теперь ставьте деньги на номера, которые я буду называть. Двадцать долларов на семерку. Восемьдесят на тринадцать. Восемьдесят на тридцать. Пятьдесят на двадцать четыре.

Он следовал собственной системе. Холеные руки Эйлин послушно двигались, раскладывая фишки, а зрители застыли в ожидании. Сегодняшним вечером эти двое делали самые высокие ставки. Линд играл вызывающе и проиграл больше тысячи за один круг.

– Ох, бедные денежки! – с насмешливым сочувствием воскликнула Эйлин, пока крупье сгребал фишки.

– Не унывайте, мы вернем их, – пообещал он и бросил кассиру две банкноты по тысяче долларов. – Разменяйте все на фишки.

Кассир отсыпал ему две горсти, которые он положил в подставленные ладони Эйлин.

– Сто долларов на двойку. Сто долларов на четвергу. Сто долларов на шестерку. Сто долларов на восьмерку.

Фишки были пятидолларовыми, поэтому Эйлин быстро выкладывала маленькие желтые столбики и двигала их на место. Другие игроки снова остановились и стали наблюдать за странной парой. Эйлин, с золотисто-рыжими волосами, румяная, с сияющими глазами, одетая в шелк и кружева, и Линд – прямой как стрела, в снежно-белой рубашке, со смуглым, почти бронзовым лицом, с темными глазами и черными волосами. Вдвоем они выглядели экзотично и волнующе.

– Что это? – спросил подошедший к ним Грайер. – Кто играет? Вы, миссис Каупервуд?

– Мы не играем, – небрежно отозвался Линд. – Мы вместе с миссис Каупервуд разрабатываем формулу.

Эйлин улыбнулась. Она наконец-то находилась в своей стихии. Она начала сиять, начала привлекать внимание.

– Сто долларов на двенадцать. Сто долларов на восемнадцать. Сто долларов на двадцать шесть.

– Святые небеса, что вы затеяли, Линд? – воскликнул Лорд, оставивший миссис Рис и подошедший к ним. Она пошла следом. Вокруг собирались незнакомые люди. В игорном доме наступило самое жаркое время – два часа ночи, и залы были полны.

– Как интересно! – заметила мисс Лэнман, стоявшая на другом краю стола и делавшая мелкие ставки. Маккиббен, который находился рядом с ней, тоже взял паузу. – Они играют по-крупному. Только посмотрите на эти деньги! Какие отважные люди!

Округлые руки Эйлин быстро двигались над столом.

– Посмотрите, какие купюры он обменивает! – Линд достал толстую пачку желтых банкнот и разложил деньги перед кассиром. – Поразительная пара, не так ли?

Теперь игровой стол был почти полностью покрыт золотыми фишками Линда, сложенными в аккуратные столбики. Он стал играть по «системе Мазарини», которая должна была принести ему пять к одному и, возможно, сорвать банк. Вокруг стола собралась целая толпа; лица слабо светились в искусственном свете. Здесь и там можно было слышать тихие восклицания: «Ва-банк!» Линд был восхитительно спокоен; он выпрямил спину и выпятил грудь. Его глаза горели строгим огнем; он держал в зубах нераскуренную сигарету. Эйлин была возбуждена, как ребенок, и рада снова оказаться в центре внимания. Лорд с симпатией посмотрел на нее. Она ему нравилась. «Пусть повеселится, – думал он. – Время от времени это полезно для нее; но Линд поступает по-дурацки, когда выставляет себя напоказ и рискует такими деньгами».

– Ставки сделаны! – крикнул крупье и запустил шарик. Все взгляды были прикованы к нему, и Эйлин находилась в числе остальных. Ее лицо раскраснелось, глаза ярко блестели.

– Если мы проиграем, то еще раз удвоим ставки, – заметил Линд. – Тогда, если нам снова не повезет, мы выйдем из игры.

Он уже проиграл около трех тысяч долларов.

– Ну конечно! Только я думаю, нам нужно остановиться уже сейчас. Если мы не выиграем, то потеряем две тысячи долларов. Разве вам не кажется, что этого достаточно? Я все равно не принесла вам удачу, верно?

– Вы – моя удача, – прошептал он. – Вся удача, которая мне нужна. Останьтесь со мной еще на один круг, ладно? Если мы выиграем, я выйду из игры.

Шарик закатился в лунку, когда она кивнула, и крупье, перегнувшись над столом, сгреб большинство столбиков в приемное отверстие под сочувственный и разочарованный ропот зрителей.

– Сколько денег было на столе? – удивленно обратилась мисс Лэнман к Маккиббену. – По-моему, очень много.

– Наверное, две тысячи. Не так уж много для этого заведения. Люди делают ставки по восемь или десять тысяч. – Маккиббен был расстроен.

– Да, но не так же часто!

– Ради всего святого, Полк! – воскликнул Рис Грайер, дергая его за рукав. – Если хотите избавиться от денег, лучше отдайте их мне. Я могу забрать их не хуже любого крупье, а потом вызову экипаж и отвезу их домой, где они принесут пользу. Просто страшно смотреть на вас.

Линд невозмутимо отнесся к своему проигрышу.

– Теперь мы удвоим ставки, – сказал он, – и тогда либо вернем свои потери, любо спустимся вниз и закусим гренками с сыром под шампанское. Что вас больше устраивает? Не волнуйтесь, мы все равно получим свое.

Он улыбнулся и снова накупил золотых фишек. Эйлин расставила их на игровом поле – картинно, но с некоторым сожалением. Она одновременно одобряла и не одобряла его страсть к азартным играм, но не могла устоять перед его авантюристическим духом. Через несколько секунд на столе выстроилась такая же комбинация из столбиков, но в удвоенном виде: четыре тысячи долларов. Крупье объявил ставку, шарик закружился и упал. Банк забрал все, не считая жалких трехсот долларов.

– Итак, гренки с сыром, – беспечно заметил Линд и повернулся к Лорду, который с улыбкой стоял за его спиной. – У вас не найдется спичек? Сегодня нам не повезло, это точно.

Втайне Линд был слегка недоволен, так как если бы он выиграл, потратил бы часть выигрыша на ожерелье или другое украшение для Эйлин. Теперь ему придется заплатить за покупку. Однако он находил некоторое удовлетворение в том, что создал впечатление равнодушия и невозмутимости даже при крупном проигрыше. Он предложил руку Эйлин.

– Итак, миледи, – сказал он, – мы не выиграли, зато неплохо позабавились, верно? Если бы сегодня эта комбинация удалась, мы бы стали героями вечера. Попытаем счастья в другой раз, да?

Он широко улыбнулся.

– Да, но я так и не принесла вам удачу, – сказала Эйлин.

– Вы – это вся удача, какая мне только нужна, если вы готовы стать ею. Давайте завтра вместе пообедаем в «Ришелье», хорошо?

– Дайте подумать, – ответила Эйлин, несколько озабоченная его пылкой настойчивостью. – Нет, не могу, – наконец сказала она. – У меня назначена другая встреча.

– А как насчет вторника?

Эйлин, внезапно осознавшая, что она слишком обеспокоена ситуацией, которую без труда может повернуть в свою сторону, с готовностью ответила:

– Хорошо, в вторник. Но сначала позвоните мне; у меня могут поменяться планы или время. – И она благосклонно улыбнулась.

После этого у Линда не было возможности поговорить с Эйлин наедине, но прощаясь с нею, он многозначительно сжал ей руку выше локтя. При этом она испытала особое возбуждение, но благоразумно решила, что если хочет новых радостей и отмщения Каупервуду, то нужно все хорошо обдумать. Действительно ли она желает продолжать в том же духе? Это был главный вопрос, и она чувствовала, что должна принять решение. Однако, как бывает в большинстве подобных случаев, обстоятельства помогли ей принять решение, которое уже частично созрело, когда Тейлор Лорд галантно проводил ее до дверей дома.