Огромное значение этих молниеносных движений заставляло Закнафейна повторять их снова и снова, по сотне раз в день, каждый день. Они были такими простыми, обычными и понятными, а выигрыш во времени давали такой малый, что многие бойцы уделяли им лишь мимолетное внимание.

Но Закнафейн думал иначе. Описываемые бардами схватки почти всегда длились долго, были насыщены сложнейшими прыжками, пируэтами и контрударами на контрудары, но на самом деле задача остаться в живых была намного проще, хотя, возможно, и не заслуживала долгих воспеваний: большая часть схваток выигрывалась или проигрывалась в тот момент, когда выхватывалось оружие.

И он тренировался.

Он подбросил вверх перед собой маленький диск, вырезанный из ножки гриба, полностью расслабился, пока тот, вращаясь, летел вверх, и закрыл глаза.

Закнафейе открыл их, лишь когда услышал негромкий стук. Посмотрел. Диск упал изображением левой руки кверху, и Закнафейн начал двигаться. Руки скрестились на животе и потянулись к рукояткам мечей, правая рука поверх левой – как определила монетка. Так требовалось для отражения приближающегося нападавшего, и сосредоточиться надлежало именно на нем, а не на партнере слева.

Мечи выскочили в мгновение ока, взметнулись вверх и скрестились в двойном обратном парировании. Он повернул правое запястье, и горизонтально идущее лезвие вертикально рассекло воздух, а затем сделал размах короче, в то время как левый клинок выполнил идеальную горизонтальную проводку, даже сопроводил ее шагом левой ноги в ту сторону. Удар левого меча исключал возможность вмешательства любых дополнительных противников, а правый меч выполнил укороченное парирование, отводящее меч противника в сторону; его завершением стали резкое изменение направления и смертоносный выпад.

Убить первым же выпадом.

Закончить схватку, не дав ей начаться.

Закнафейн трижды повторил этот прием – двойное отражение и выпад, правая рука над левой. Затем еще трижды, сменив руки, когда левый меч отводился назад и молниеносно устремлялся вперед.

Он убрал оружие в ножны, поднял грибной диск, подвигал плечами и шеей и снова подбросил вращающуюся монетку.

И снова все повторил после шести упражнений.

Основные движения, приемы, повторяемые Закнафейном много тысяч раз.

* * *

После этого он перешел к серии упражнений, когда левая рука выхватывала оружие с левого бедра, а правая – с правого. Обычно здесь использовался обратный хват – ладонь на рукояти развернута, клинок выходит из ножен и проворачивается движением кисти, локти в это же время уходят вниз, и мечи скрещиваются посредине между вытянутыми руками в обратные «клещи», чтобы коротким режущим махом разойтись в стороны. Этот маневр представлял большую трудность, чем первый, но при повторении, при бесконечном повторении, мышцы привыкали уверенно начинать поворот лезвий, едва кончик покидал ножны.

Закнафейн отработал три разных варианта этого маневра. Два повторяли более привычное перекрестное извлечение мечей: один с уклонением влево, второй – вправо, но без шагов. И в случае схватки с несколькими противниками он применил бы двойное парирование с обратным, но укороченным размахом, с последующим выпадом вперед после резкой остановки. Он достиг такого совершенства, что мог даже изменить угол атаки, применяя любую комбинацию положения мечей – оба вверху, оба внизу или в разных направлениях.

Немногие воины-дроу решились бы применить этот прием в реальном бою. Слишком легко было зацепить ножны кончиком меча или замешкаться и не успеть отразить атаку неприятельского клинка. Однако Закнафейн способен был выполнить его так же быстро, как и перекрестное извлечение, и мастера оружия вполне удовлетворяло выражение на лицах его несостоявшихся убийц.

Он почти слышал, как, падая замертво, они задаются вопросом: «Как?..»

Клинки еще несколько раз вылетали вперед, вращались, парировали, кололи, а затем снова возвращались в ножны.

Закнафейн удовлетворенно кивнул, вытер лежавшим рядом полотенцем вспотевшие ладони и сделал глубокий успокаивающий вдох.

Затем настала очередь извлечения мечей прямым движением: он просто брался за рукояти и поднимал руки вверх для вертикального блока, кончики клинков при этом смотрели в пол.

В этом варианте извлечение было самым первым движением, только первым, а после осуществления блока один или оба меча надо было быстро перехватить в более удобное положение.

Вот здесь-то, в первые мгновения схватки, Закнафейн отличался от большинства воинов. Этот прием извлечения был самым быстрым и простым – в нем отсутствовали повороты и толчки, – а потому мог оказаться эффективным при неожиданном нападении или выпаде.

Но в то же время прием затруднял любые импровизации, поскольку оба меча брались обратным хватом.

Закнафейн видел немало способов это изменить, но проиграть ситуацию в голове было, конечно, легче, чем осуществить ее на практике.

– Тысяча тысяч раз, – прошептал он, многократно пытаясь осуществить новое продолжение движений после извлечения.

Эти слова, напоминающие о тренировке мышц постоянными повторениями, стали его мантрой, и никаких сокращений и облегчений не допускали.

– Тысяча тысяч раз, – повторил он, потеряв контроль над левой рукой и выронив меч.

Нисколько не смутившись, он поднял меч и вложил в ножны, потом глубоко вдохнул и продолжил отрабатывать извлечение обоих клинков.

Едва правый меч полностью вышел из ножен, он разжал пальцы – совсем чуть-чуть, позволив клинку выскользнуть под собственным весом, – чтобы тут же перехватить тем же обратным хватом, но уже на режущем махе вниз и назад.

Это получалось легко.

Левой рукой он взялся за рукоять сверху только указательным и средним пальцами, а безымянный палец и мизинец расположились ниже, у самого перекрестья. Лезвие пошло вверх из ножен, и в этот момент Закнафейн ослабил большой палец и нажал двумя нижними, изменив таким образом инерцию подъема, так что лезвие повернулось наружу и вверх, потом еще вверх, и оказалось вниз кончиком, когда его рука ушла назад, за плечо.

Клинок развернулся вправо относительно Закнафейна и, даже направленный вниз, должен был отразить нападение сзади.

Для наблюдателя это был красивый и быстрый маневр, но Закнафейн, разочарованно заворчав, не закончил последние движения и выпустил меч, улетевший вправо и со звоном упавший на пол.

Он не смог достаточно крепко восстановить хватку на рукоятке, чтобы отразить хотя бы удар ребенка, и это с тремя дополнительными движениями, необходимыми для завершения контрудара.

Повторить.

Джарлакс и юный Дайнин До’Урден увидели Закнафейна, когда мастер оружия, стоя к ним спиной, занимался боевой практикой в тренировочном зале Дома. Его левая рука взметнулась высоко вверх, меч сделал оборот, опустившись за спиной воина и, не останавливаясь, вывернулся вперед; меч в правой руке внезапно нанес колющий удар назад сразу за пролетевшим клинком левой руки.

Джарлакс, наблюдая за окончанием упражнения, жестом призвал Дайнина остановиться и помолчать, а Закнафейн тем временем подбросил левый меч, изменяя захват, и ударил назад почти теми же движениями, какими извлек из ножен правый, и повторил колющий удар, а потом довольно неловко развернулся, не скрывая своего разочарования.

Он увидел посетителей и мгновенно выпрямился.

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришел по делу к Верховной Матери Мэлис, – честно ответил Джарлакс, – и решил посмотреть, как поживает мой друг в эти, возможно, последние для него дни.

Его слова вызвали на лице Закнафейна ухмылку.

– Убирайся, щенок! – приказал он Дайнину.

Парень, младший сын Мэлис, явно оскорбился. Он резко выпрямился и с шумом втянул воздух.

Закнафейн посмеялся над ним.

Джарлакс взял молодого До’Урдена за плечи.

– Неразумно показывать свой гнев тому, кто тебя разозлил, – прошептал он Дайнину на ухо. – Тем более тому, кто способен разрезать тебя на кусочки, прежде чем на твоем лице угаснет выражение ярости.

– Верховная Мать приказала мне сопровождать тебя, – возразил Дайнин.

– И ты это выполнил.

– Я не позволю тебе свободно бродить по дому, бродяга, – заявил Дайнин.

Джарлакс слегка поклонился в знак уважения к его отваге (хотя считал, что она погубит Дайнина).

– Тогда подожди меня в холле, – предложил он. – Я хочу поговорить со своим другом наедине.

– Проваливай, – добавил Закнафейн от боковой стены, где он выбрал сухое полотенце и вытирал пот.

Дайнин повернулся и вышел за дверь, но не закрыл ее.

– Сколько воображаемых врагов ты только что заколол? – полюбопытствовал Джарлакс, подходя к другу.

– Ни одного: боюсь, он еще жив.

Джарлакс припомнил увиденные движения.

– Значит, ты мертв, – сделал он вывод.

– К сожалению.

– Практикуешь технику извлечения и удара?

Закнафейн кивнул и вытер полотенцем лицо.

– Ты понимаешь, что вы оба начнете схватку с мечами в руках? – спросил Джарлакс.

– И что же?

– Тебе не потребуется прием извлечения.

– И?

– Не будь таким бестолковым. Зачем практиковаться в том, что тебе не потребуется?

– Эта техника всегда мне нужна.

Джарлакс открыл было рот, но Закнафейн быстро продолжил:

– Не в той схватке, что состоится через два дня, нет. Но неужели ты действительно думаешь, что я откажусь от ежедневной практики ради такого, как Дювон Тр’арах? Может, мне потренироваться в беге на тот случай, если на пути в твоей игре на меня нападет крыса?

– В моей игре?

– Тебе надо было просто позволить мне убить его еще в таверне, прямо на месте.

– Он мастер оружия влиятельного и старинного Дома, – напомнил Джарлакс. – Какими были бы последствия для Дома До’Урден, если бы ты так и сделал?

– Точно такими же, какими они будут после того, как я его убью в назначенном бою, – без колебаний заявил Закнафейн.

– Не совсем так, – возразил Джарлакс, хотя на самом деле не видел разницы: Дювон, или Авинвеса, – в любом случае фигура временная, так что его смерть в трактирной драке или в бою в переулке вызовет неудобные вопросы к Верховной Матери Мэлис.

– Тебе не обязательно его убивать, – добавил Джарлакс.

– Это говорит тот, кто не был целью Дювона. Он разыскивал меня. Он искал повод убить меня, а не тебя.

На это Джарлакс ничего не ответил.

– Знаешь, ты был бы убит, – сказал он, указав подбородком в центр зала, где Закнафейн оттачивал технику извлечения. – Поворот вышел каким-то неуклюжим и слишком запоздалым по отношению к извлечению клинка.

– «Все, что содержит больше двух ударов, – это глупость», – сухо ответил Закнафейн мантрой Мили-Магтир, утверждающей, что самое важное в ближнем бою – это начальная стадия. Извлечение клинка и единственное последующее движение – вот основное правило. Выхватить меч и ударить, больше ничего не надо, а потом ты уже на равных с противником, только что обладавшим преимуществом.

– Я насчитал и третье, и четвертое движения, хотя одно из них было неверным. Ты вышел за пределы эффективности. Блок над плечом был выполнен блестяще, а удар назад обеспечил время для отрыва, чтобы развернуться лицом к тому, кто пытался тебя убить. Зачем продолжать, оставаясь в невыгодной позиции?

– А сравнять позиции я, по-твоему, должен был контратакой?

– Именно так тебя учили.

– Те воины, кто не способен мне противостоять.

Джарлакс, признавая его правоту, беспомощно рассмеялся.

– Зачем ты пришел? – спросил Закнафейн.

– Я уже говорил тебе.

– Ты сказал, что направляешься по делу к Верховной Матери Мэлис. Зачем заглянул сюда, в эту комнату?

– Поприветствовать старого друга?

Закнафейн скрестил руки на груди.

Джарлакс покосился на приоткрытую дверь и придвинулся ближе, чтобы его не мог увидеть подслушивающий Дайнин, и затем перешел на тайный язык жестов дроу: «Хочешь, я устрою тебе выход из Дома До’Урден в ночь перед поединком?» «Только если сможешь это сделать, не выдав своего участия», – так же, жестами, ответил Закнафейн.

Джарлакс ухмыльнулся – на редкость лукаво.

Закнафейн не стал задавать вопросов.

Джарлакс покинул Дом До’Урден, но еще до возвращения в ущелье Когтя его разыскал посыльный из Бреган Д’эрт и передал свиток.

Любопытно. После магической проверки на наличие ловушек он развернул его и обнаружил список ставок на предстоящий поединок и примечание Аратиса Хьюна, сообщавшего, что все предназначенные для ставок деньги уже реализованы.

Джарлакс свернул пергамент и задумался. Все ставки на Закнафейна уже перекрыты меньше, чем за полдня? В первую очередь он подумал о представителях семьи Тр’арах. Даб’най и Харбондейр не были единственными известными ему выжившими в этой семье. Они наверняка знали, кто стал противником Закнафейна, и втайне надеялись, что Дювон отомстит Закнафейну за то, что сто лет назад произошло с их Домом.

Но стали бы они держать пари за Дювона? Они ведь хорошо знали все его слабые стороны. Желать кому-то победы и ставить на это деньги – разные вещи.

– Передай ему, чтобы еще половину этой суммы потратил на ставки сегодня, а еще такое же количество золота – завтра, – проинструктировал Джарлакс парнишку-курьера. – В тех же соотношениях на каждого из участников.

Парень кивнул и побежал выполнять поручение.

Джарлакс снова принялся обдумывать содержимое свитка, даже открыл его, как будто по суммам ставок мог определить, кто считает вероятным победителем Дювона-Авинвесу Фей-Бранш. Первое, что пришло ему в голову, – это чья-то уверенность в способности повлиять на исход поединка. В первой стычке Закнафейну пришлось бороться не только с Дювоном, но и с ядом, в этом Джарлакс не сомневался. Кто же мог бы повторить подобный прием?

Или кто-то из этих людей действительно верит, что Дювон способен одолеть Закнафейна?

Дювон, конечно, будет отлично экипирован, да и тело его, весьма вероятно, магически укрепят и усилят, но, как бы его не поддерживали, неужели кто-то надеется, что этого достаточно?

Или они решили навредить Закнафейну? Снова при помощи яда? Или магии? Но от всего этого его, естественно, будут оберегать.

Если только…

Тень улыбки – он никогда не смеялся вслух, если подозревал, а подозревал он всегда, что за ним следят, – изогнула губы Джарлакса, когда ему пришло в голову, кого еще чрезвычайно обрадовало бы поражение Закнафейна До’Урдена и какими необычными средствами этот кто-то мог бы для этого воспользоваться.

Джарлакс резко развернулся и поспешил в направлении приподнятой над землей ниши, где находился вход в пещеру, известную под названием Брешская крепость, обитель Академии Мензоберранзана.

Меч описал дугу над плечом и взмыл вверх. Закнафейн выпустил рукоятку, чтобы изменить захват и, повернувшись, начал выполнять удар назад.

Он остановился и выругался.

Слишком неуклюже. Мастера Мили-Магтир всегда твердили свою мантру одного движения: «При неожиданном нападении после извлечения оружия у тебя есть один ход, только один. После него прими боевую стойку и начинай схватку».

Мастер оружия покачал головой. Он подобрался совсем близко, и не только ко второму движению, но и к третьему и четвертому, после которых у нападавшего не останется других вариантов, кроме как отступить и стать уязвимым, если не хватит соображения убежать сразу.

Очень близко. Но баланс не соблюден. Он мог провести по дуге и левый меч, перехватить и нанести укол, но в конечном счете все это ничего не добавляло к самому первому удару. Всего лишь оттягивало начало схватки на одно мгновение, на один разворот.

И этот разворот у него не получался.

Закнафейн в который раз задумался о движениях меча и постановке ног. Вот если добавить один шаг влево…

– Это нелепое предложение, даже для тебя, – заявил Джарлаксу архимаг Громф Бэнр.

Они вдвоем сидели в удобных креслах перед горящим очагом в покоях великого мага, в межпространственном владении за потайной дверью обычного жилища в Академии Магик, школе колдунов-дроу.

– Но это можно сделать?

Громф вздохнул и сделал глоток отличного – просто превосходного – напитка, принесенного Джарлаксом.

Именно эту плату Громф требовал с предводителя наемников при каждом визите.

– Сделать можно все, – ответил он. – Но не все следует делать.

– А почему? Мне кажется, это всего лишь несущественный двеомер без особых последствий.

– Потому что он не стоит этих усилий.

– Просто слегка изменить несложное заклинание, – настаивал Джарлакс.

– Так сделай это сам.

Настала очередь Джарлакса протяжно вздохнуть.

– А почему бы мне не попросить об одолжении величайшего мага нашего города?

– Неужели мне надо звать Джарлакса, если потребуется уничтожить крысу?

– Ну, если только это необычная крыса, – ответил Джарлакс, а затем хитро усмехнулся. – Или даже самая обычная, но тебе вдруг захочется выплатить Джарлаксу его обычное вознаграждение.

Громф насмешливо фыркнул.

– А теперь скажи, зачем тебе это.

– Слишком многие верховные матери знают о свойствах моих глаз.

– Ты говоришь об Облодра, – догадался Громф. – Ты еще продолжаешь вести дела с этими странными существами?

– Могу напомнить, что они проживают у меня на чердаке.

– В таком случае найди крысолова и избавься от них. После его слов Джарлакс выгнул бровь, на что Громф пожал плечами и снова отпил из своего кубка. Тем самым он выдал свое неудовлетворение, поскольку Джарлакс знал, что загадочные силы Верховной Матери К’йорл и ее клана псиоников вызывают беспокойство даже у могущественного архимага.

– Заклинание тебе не поможет из-за временных ограничений. Тебе придется накладывать его самостоятельно, и оно не будет таким уж простым. Ну, а если ты хочешь, чтобы оно было постоянным, я должен предупредить…

– О нет, не постоянным! – прервал его Джарлакс. – Только на короткое время.

– Алхимик в этом случае тебе будет полезнее, чем маг, – пояснил Громф. – Ты слышал о масле дневного света?

– Конечно.

Джарлакс и сам воспользовался маслом дневного света, смазав им камешки и облепив глиной, когда прервал стычку в «Гниющем микониде».

– Я думаю, тебе нужно нечто подобное, – продолжил Громф. – Временный двеомер, примененный однократно, воздействующий на предмет, но не перетекающий на то, с чем этот предмет соприкасается. Это не так просто, как ты думаешь, но, вероятно, возможно.

– У меня есть отличные алхимики, – заметил Джарлакс.

– А мои еще лучше, – заявил Громф.

– Но и более дорогие.

– Тебе все равно придется заплатить мне обычную цену, бродяга. Это была моя идея.

Джарлакс кивнул и приподнял свой кубок.

– Когда?

– Когда тебе надо?

– Через два дня.

– С тебя двойная плата.

Джарлакс готов был поспорить, но сдержался и кивнул. Он намеревался предложить Громфу обычную плату и посоветовать, как ее можно удвоить, но затем передумал, не желая втягивать в устроенный им поединок никого из Дома Бэнр. Возможно, он сам сделает дополнительную ставку.

В любом случае это не имело значения. Он получит полезный предмет, спасет нужного союзника, а в завершение еще и обретет золото.