– Он умер, – упрекнула Верховная Мать Сулез теперь уже официально признанную жрицей Дома Баррисон Дел’Армго Даб’най, больше не имевшую отношения к Бреган Д’эрт, ни формально, ни как-то еще.

Но неизвестно, стало ли ей от этого лучше.

Даб’най провела языком по губам, но ничего не сказала, поскольку не могла догадаться, какого ответа ждет от нее Верховная Мать Сулез. Один из четырех солдат группы, в которую она была назначена, действительно скончался от ран, потому что после того, как она убедилась в смерти Аратиса Хьюна, стало ясно, что и для этого слишком поздно читать исцеляющие заклинания.

Однако инструкции, полученные Даб’най перед выходом, были четкими и недвусмысленными: в ее обязанности входит только здоровье Утегентеля. Ее ограниченный набор заклинаний можно было применять только ради исцеления ценного мастера оружия, это Верховная Мать Сулез повторила ей не один раз. Остальные воины считались расходным материалом, и один был израсходован.

– Наш великий мастер оружия померился силами с Закнафейном, а один из помощников Джарлакса погиб, – робко ответила она недовольной Верховной Матери Сулез.

– Никогда не говори об этой схватке, – приказала Сулез тоном, не допускавшим возражений и сулившим жесточайшие кары ослушавшейся.

Даб’най уставилась в пол и слегка кивнула. Она все отлично понимала. По всем оценкам Закнафейн начал одолевать Утегентеля. Если бы схватка продолжалась, Закнафейн До’Урден мог ее выиграть. Разумеется, Верховная Мать Сулез не желала, чтобы об этом узнали все остальные.

– Оставь нас, – приказала она Даб’най, когда в комнату вошла другая жрица, Мез’Баррис.

– Он злится из-за эвакуации, – доложила матери Мез’Баррис, как только Даб’най вышла.

– Конечно, злится. А ты должна позаботиться о своем желанном партнере, чтобы высокомерие его не погубило. Да, по мнению всех пятерых, кто наблюдал за боем, он мог проиграть. Мы недооценили мастера оружия Дома До’Урден. Надеюсь, что этого не произошло в отношении Верховной Матери Мэлис.

– Утегентель еще молод, – возразила Мез’Баррис. – Закнафейн закончил Мили-Магтир еще до его рождения. У него нет такого опыта, тем более в реальных боях.

Верховная Мать рассмеялась ее словам и взмахом руки приказала замолчать.

– Придет день, когда мой прекрасный Утегентель покончит с Закнафейном, – согласилась она.

Она заметила, что ее дочь хотела бы ответить, но не осмеливается высказать свои мысли.

– Ты считаешь, что нам надо любым способом покончить с Закнафейном прямо сейчас, – догадалась она.

– Семья Верховной Матери Мэлис при нем становится угрозой, – сказала Мез’Баррис.

– Всему свое время, дочь моя. Мы не готовы к войне с Домом До’Урден.

– Мы бы уничтожили их!

– Безусловно, но тем самым заявили бы Верховной Матери Бэнр и другим членам Правящего Совета о своей истинной мощи. Многие пытаются испугать противника, демонстрируя свое абсолютное могущество. Но они совершают ошибку. Никогда не забывай об этом, дочь моя. Демонстрация сил собственной армии открывает и ее недостатки, позволяя противнику изобрести способ нанести тебе вред.

– Мы пока оставим Верховной Матери Мэлис ее любимую игрушку, но надо дать Закнафейну понять, что его друг Джарлакс, зная о смертельно опасной засаде, ничего не сделал, чтобы предотвратить нападение.

– Джарлакс ничего не знал, пока схватка не закончилась, – возразила Мез’Баррис, но недовольно нахмуренное лицо матери напомнило ей, что истина – это не то, что произошло на самом деле, а то, в чем они убедят остальных.

Это наиболее наглядный пример обычаев дроу.

– Джарлакс со своей бандой бродяг слишком близко сошелся с Верховной Матерью Бэнр, а личная дружба Джарлакса с Закнафейном… вызывает опасения. Я бы не хотела, чтобы Верховная Мать Бэнр вмешивалась в любую драку между нами и Домом До’Урден. – Она помолчала, потом фыркнула, прищурившись и недовольно поджав губы. – И нам обеим известно, как сильно хочется Верховной Матери Бэнр, матери этого жалкого Дантрага, удалить со сцены нашего возлюбленного Утегентеля.

– Тебя предупреждали, что придется за это заплатить, – не скрывая своего недовольства, выговаривал Джарлакс Закнафейну после того, как несколько декад спустя вернулся в город и узнал, что его старейший соратник и доверенный помощник мертв.

– Его тоже предупреждали, но это не остановило его клинок, – возразил Закнафейн, покачивая в руке кружку с крепким элем. – Только мой меч ему помешал, к тому же он ударил сзади, чего можно ожидать только от законченного труса.

– Ты считаешь, что твое благородство здесь сослужит хорошую службу? Удивительно, что ты еще жив.

– Благородство и хорошая подготовка к встрече с теми, кто, как мне известно, не разделяет его, – пояснил Закнафейн.

Джарлакс удержался от резкого ответа и вспомнил, как наблюдал за необычными тренировками Закнафейна, когда мастер оружия без устали отрабатывал слишком длинную на первый взгляд комбинацию, включавшую в себя парирование ударов через плечо, повторяющиеся уколы назад и завершающий смертоносный рубящий удар.

– Тем не менее я предупреждал вас обоих, что победителю в вашем бою придется заплатить высокую цену, – настаивал Джарлакс.

– Вычти эту сумму из золота, полученного за Даб’най Тр’арах, – последовал саркастический ответ. – Пардон, я имел в виду жрицу Даб’най Армго.

Джарлакс не нашелся, что сказать. Предполагалось, что Закнафейн не знает об этой сделке.

– Мы не можем объявить войну Дому Баррисон Дел’Армго, – проговорил он спустя некоторое время. – Они намного могущественнее…

– Мы? – прервал его Закнафейн, и этот вопрос прозвучал концовкой для них обоих.

Мастер оружия в один присест осушил кружку, встал из-за стола и покинул «Гниющий миконид», чтобы никогда сюда не возвращаться.