Вечерний воздух уже не был особенно теплым, но высоко взлетающие холодные брызги освежающе действовали на обнаженные руки и лицо Вульфгара. Их бодрящий и живительный эффект приводил его как раз в то состояние, которое требовалось в этот день. Капли пролетели над его головой и поймали последние лучи, блеснув над водой справа, где западный горизонт поглощал солнце.

Вульфгар стоял на палубе быстроходного корабля «Наследие Джоэн», на всех парусах рассекавшего волны при выходе в море из гавани Лускана и направлявшегося навстречу приближающейся армаде захватчиков, в основном людей, но вкупе с другими, более печально известными существами, включая одно судно, по сведениям разведчиков укомплектованное исключительно злобными гноллами.

Лускан надеялся на переговоры и с этой целью демонстрировал собственную мощь – почти сотню кораблей, предоставленных всеми пятью верховными капитанами города. А вдобавок не столь очевидное, но более существенное подкрепление в лице дроу, стоявшего на той же палубе неподалеку от Вульфгара.

– Мы не станем убирать никаких парусов, – услышал он, как Калико Гримм обращается как раз к этому необычному дроу тоном, слишком резким, по мнению Вульфгара.

– Он занят, – бросил Вульфгар через плечо.

– Занят?

Удивление капитана вполне можно было понять. Киммуриэль просто стоял, опираясь и держась за поручни верхней носовой палубы. Со стороны казалось, что он всего лишь смотрел на море, но Вульфгар знал, в чем дело. В этот момент сознания Киммуриэля не было в его теле, оно находилось далеко отсюда, унеслось с рапортом Джарлаксу. Перед этим Киммуриэль попросил Вульфгара присмотреть за его беспомощной физической оболочкой, пока дух странствует вдали.

Капитан, не дождавшись объяснений от Вульфгара, раздраженно фыркнул, и Вульфгар снова обернулся, чтобы убедиться, что недалекий капитан Гримм не собирается ударить странного дроу. Только этого им и не хватало в открытом море! Калико Гримм был крепким парнем, но связываться с этим темным эльфом ему не следовало. Если даже не брать в расчет его статус в Бреган Д’эрт, чье влияние в Лускане не было секретом для всего экипажа, с этим дроу шутить не рекомендовалось. Да и сам Вульфгар скорее предпочел бы разозлить Джарлакса или даже великого Громфа Бэнра, нежели вступить в конфликт с Киммуриэлем и его загадочной и пугающей псионикой.

Вульфгар мог понять огненный шар, и нырять под него было не слишком приятно, а в случае с Киммуриэлем взрыв произошел бы внутри сознания, и иллюзия получилась бы чересчур реальной, при том что ни спрятаться, ни защититься от нее не представлялось возможным.

На воде было довольно холодно, но поежился он впервые за целый день.

– Разве я просил о чем-то подобном? – послышался бесстрастный голос Киммуриэля, ответившего на предыдущее заявление Калико Гримма.

Вульфгар повернул голову и посмотрел на дроу. Стоило ли дожидаться от него какой-то другой реакции? Он раздраженно тряхнул головой и, убедившись, что Киммуриэль уже взял под контроль свое физическое тело, а следовательно, и ситуацию в целом, снова обратил взгляд поверх носа судна, щурясь от брызг. Вульфгар уже не в первый раз задумался, настоящее ли существо этот Киммуриэль или это оживленный конструкт, а может, какая-то бесчувственная нежить.

– Ты требуешь переговоров, – сказал Калико Гримм.

– Я говорю, что это было бы предпочтительнее. Нам неизвестна диспозиция этого флота и цель, приведшая его так далеко на север.

– Зато известно, что произошло в холмах Крагс, в Порту Лласт, – напомнил Гримм.

– Известно.

– Они взяли с собой гноллов, – добавила Бонни Чарли, первый помощник, женщина, покрытая боевыми шрамами, жиром для пропитки канатов и солеными брызгами.

– Признаю, это не просто приятная прогулка, – кивнул Киммуриэль.

– Э?! – недоуменно воскликнул капитан.

– Он говорит, что они будут в нас стрелять, – пояснила Бонни Чарли.

– Я узнаю их намерения задолго до того, как мы сойдемся на дистанцию, достаточную для обмена словами или снарядами, – заверил их Киммуриэль.

– И как ты намерен… – начал было капитан.

– Просто поверь ему, – вмешался Вульфгар. Он развернулся, взявшись за леер, и встал лицом к троим участникам разговора. – Поверь, – повторил он. – Мы все узнаем о приближающейся флотилии задолго до того, как они узнают что-либо о нас.

Калико Гримм переглянулся с Бонни Чарли, и оба пожали плечами.

– Если они захотят разговаривать, то только так: по одной шлюпке от каждой стороны, – объяснил Калико Гримм Киммуриэлю. – И чтобы прочие корабли не вздумали убирать паруса или разряжать катапульты. Если дело дойдет до драки и они проиграют, то удерут. Если проиграем мы, то лишимся своего дома. Не забывай об этом, когда будешь предлагать переговоры, ага?

– Да, конечно, – равнодушно бросил Киммуриэль.

Вульфгар оглянулся на приближающийся флот, потом снова повернулся и увидел, что Киммуриэль направляется в его сторону, а капитан и его помощник сердито смотрят в спину псионика и, похоже, готовы наговорить ему грубостей.

Вульфгар медленно покачал головой, и, к его удивлению, оба промолчали.

Все четверо подождали, пока паруса окажутся еще ближе, и тогда Киммуриэль объявил:

– Я иду.

– Куда ты идешь? – поинтересовался Калико Гримм. Дроу закрыл глаза и как будто съежился.

– На переговоры, – ответил вместо него Вульфгар.

– Э, постой, что все это значит?

– Терпение, капитан, – сказал Вульфгар. – Когда дроу снова заговорит, мы многое узнаем о тех, кто идет нам навстречу.

Бревиндон Маргастер мерял шагами палубу четырехмачтовой каравеллы, размышляя, как мог дойти до такого состояния, и гадая, сможет ли он сойти с этого пути, сняв магическое ожерелье, содержащее в себе дух самого злобного камбьюна.

Казалось, это так просто. Сорвать ожерелье и швырнуть его в море. Он мог бы это сделать, затем пойти к сестре Инкери и забрать ее ожерелье, а потом и ожерелья других аристократов семьи Маргастер и таким образом избавиться от демонов.

Так просто.

Но руки не двигались, а сомнения становились все сильнее.

Что произойдет с ним, со всеми ними, когда лорды Глубоководья узнают правду о семье Маргастер? Как кто-то сможет их защитить, когда все силы Севера осознают, что Маргастеры вместе с лордом Неверембером отмывали деньги, обкрадывая город на миллионы? Сначала Бревиндону все это казалось забавным – в конце концов, разве нарушение обещаний и обман не были просто игрой? Ведь все и повсюду дают взятки, какой же от этого вред? Кроме того, лорд Неверембер, разрабатывающий схемы вместе с Инкери, был на побережье Мечей одним из самых уважаемых и могущественных людей. Бревиндон, как и многие его ровесники, с рождения привык идеализировать прекрасного Дагульта. Его желала любая женщина, а каждый воин хотел с ним тренироваться.

И что плохого в том, что Маргастеры объединились с Неверембером в создании новой силы для Невервинтера – силы, которая впоследствии могла бы соперничать даже с Глубоководьем? Почему это может быть хуже, чем действующая власть лордов, правящих всем побережьем Мечей к северу от Врат Балдура, за единственным исключением – Лускана, контролируемого пиратами, а если верить слухам, и того пуще?

Оправдания выглядели фальшивыми и неубедительными, и Бревиндон тяжело вздохнул, сокрушаясь, как же до такого дошло. Как получилось, что он ведет флот подлецов и негодяев, поголовно нераскаявшихся убийц, да еще с кораблем гноллов? Как получилось, что армию, брошенную против короля Бренора, возглавили демоны – настоящие демоны, вызванные из Бездны, чтобы устроить резню врагам Неверембера?

Бревиндон даже не мог вспомнить, кто отдал приказ или когда было принято решение выступить против Гаунтлгрима. За первым маленьким шажком следовал второй, потом третий, и вот внезапно они оказались здесь.

Флот только что покинул несчастный Порт Лласт; поселение осталось почти целиком разрушенным, а уцелевших жителей отправили в каменоломни, принадлежащие Дому Маргастер.

«Нельзя вершить великие дела, боясь мелких… неудобств», – произнес в голове Бревиндона голос Асбиила, камбьюна, заключенного в амулете, висевшем на шее Маргастера.

«Нет, не заключенного», – подумал он. Возможно, поначалу так и было, но теперь это слово неверно определяет амулет и отношения между Асбиилом и Бревиндоном. Асбиил появлялся в мыслях по собственной воле, а не по воле Бревиндона. Асбиил мог скрыться от него, но заговоренный амулет больше не был двусторонним барьером.

Мог ли Бревиндон хоть где-то скрыться от Асбиила?

«Нет», – ответил голос в его мыслях.

Бревиндон беспомощно усмехнулся.

«Когда Лускан будет принадлежать нам, ты начнешь понимать всю выгоду и великолепие нашего предприятия, нетерпеливый носитель», – телепатически поведал ему Асбиил.

Бревиндон попытался мысленно согласиться или хотя бы притвориться, что соглашается, чтобы это существо не пожелало поглубже покопаться в его сознании.

Но он знал, что Асбиил наверняка почувствует его усилия.

Крик раздался на корабле прежде, чем Асбиил как-то отреагировал на его притворство.

– Паруса с севера! – донеслось с марсовой площадки.

Бревиндон рад был поводу отвлечься, любому поводу.

– Много парусов! – продолжал кричать матрос сверху. – Это наверняка флот Лускана!

Бревиндон улыбнулся, напомнив себе, что Лускан контролируют темные эльфы, друзья Бренора, а значит, враги лорда Неверембера.

Предстоит бой, решил он, и против врагов, достойных испытать на себе остроту его оружия.

Но сразу же поморщился, вспомнив о новом черном клинке, висевшем за спиной: изогнутом, угрожающе зазубренном полуторном мече с рукоятью, усеянной шипами, которые впивались в руку и проникали глубоко в плоть. Причиняющий муки меч излечивал раны так же быстро, как и наносил их: не делая вреда, но заставляя страдать.

По словам Асбиила, это должно напоминать ему, что надо быстро приканчивать врагов.

Бревиндон еще не пользовался этим мечом в бою – его магические свойства и острота лезвия были реализованы в Порту Лласт после разрушения города, – но отлично представлял его жуткую мощь. Стоило только подумать о врагах, держа меч в руке, как металл окутывал жгучий красный огонь, и, хотя в прямом смысле меч не обладал телепатическими свойствами, Бревиндон явственно ощущал его голод. Это оружие было создано с одной-единственной целью: причинять невыносимую боль, и оно жаждало утолить свой голод.

«Тебе не хватает воображения, чтобы оценить истинное наслаждение», – прозвучал в его голове голос Асбиила, мелодичный и звонкий голос эльфа, но искаженный и резкий.

Бревиндон изо всех сил пытался сосредоточиться на стоящей перед ним задаче, постоянно напоминал себе, что Лускан находится под контролем дроу, и потому это нападение оправданно, и таким образом хотел отвлечься от мыслей о мече.

Мече Асбиила. Ужасном, жутком, дьявольском мече.

Бесплотное сознание Киммуриэля, словно дух, парило над холодной водой, быстро приближаясь к вражескому флоту. После внимательного осмотра он с уверенностью определил флагман, намного превосходящий остальные суда по размеру и роскоши. Киммуриэль поднялся выше и описал круг над кораблем. Приказы здесь явно отдавал человек в роскошных доспехах и с большим черным мечом за спиной.

Псионик миновал его и приблизился к штурвалу перед кормовой палубой, где стоял пухлый и грязный человек небольшого роста, глуповатый на вид.

Тем лучше.

Спустя мгновение Киммуриэль уже смотрел глазами этого человека и, лишившись острого зрения дроу, удивился, насколько темным стал вечер. Но это не имело значения, поскольку рулевой находился в пределах слышимости от капитана корабля. Очень скоро в мыслях человека, которым он овладел, Киммуриэль нашел подтверждение тому, что капитан действительно командовал флотом.

Мужчина – богато одетый, по имени лорд Бревиндон, как он понял из мыслей одержимого, – резко повернул голову и уставился на Киммуриэля, или, но крайней мере, на человека, которым тот овладел.

Но Бревиндон не мог этого знать.

Капитан оттолкнул какую-то женщину, пытавшуюся что-то у него спросить, и с болезненной гримасой обнажил жуткий меч, а затем шагнул к Киммуриэлю.

Киммуриэль заглянул в его мысли.

Псионик-дроу вылетел из тела рулевого за мгновение до того, как лорд Бревиндон, стиснув челюсти от явной боли, рассек мужчину почти пополам: его изогнутый клинок прошел сквозь плечо несчастного, разрубил грудь и вышел над бедром с противоположной стороны. Киммуриэль, узнав правду о капитане и его подчиненных, включая колдунью, выглядевшую, как человек, но человеком определенно не являвшуюся, не стал оглядываться, а стремглав пронесся над водой к своему смертному телу.

– Ну? – потребовал отчета капитан Калико Гримм, как только он моргнул и пошевелился.

– Переговоры невозможны, – ответил Киммуриэль.

– Значит, будем драться, – заявил капитан, повернулся к Бонни Чарли и кивнул.

Женщина помчалась отдавать команду поднять все паруса.

– Или бежать, – спокойно добавил Киммуриэль.

– Что?! – воскликнул Калико Гримм. – У тебя не хватает духу на настоящую драку, доходяга?

Вульфгар покачал головой. Типичное для дроу циничное предложение его ничуть не удивило.

Киммуриэль в ответ ограничился лишь усмешкой. Капитан, естественно, воспринял ее как ответ на сомнения в его храбрости, но Киммуриэль, взглянув на Вульфгара, убедился, что воин-ветеран понимает истинный смысл его презрительной гримасы.

Киммуриэлю действительно было все равно, примет флот Лускана бой или нет. Дроу не один год провел в обществе иллитидов – его не слишком беспокоила перспектива быть убитым в такой грубой схватке.

Экипажи всех судов вокруг невпопад запели разные песни и с разными словами, пытаясь подстроиться в лад, но их энергия была такой заразительной и бодрящей, брызги так приятно освежали лицо, а впереди маячила битва, что Вульфгар не мог согнать с лица улыбку.

Он был воином до мозга костей, как в этой жизни, так и в предыдущей. Он жил и дышал на грани страха, потому что нигде больше не мог чувствовать себя настолько живым.

Почти нигде, мысленно поправил он себя, представив объятия Пенелопы. Ему хотелось, чтобы и она была рядом, и в то же время он радовался, что ее здесь нет, и он приказал себе выжить в этой битве и вернуться к ней; и он поклялся себе в этом.

Первая схватка завязалась далеко в стороне от «Наследия Джоэн», где два корабля сошлись достаточно близко для обмена магическими зарядами, и там сверкнула молния и вспыхнул огненный шар.

– Ты хочешь погибнуть здесь, друг Дзирта? – спросил его Киммуриэль, и Вульфгар развернулся к странному дроу, удивленный как желанием Киммуриэля начать разговор, так и его смешным вопросом.

– Многих ли ты знаешь, кто хотел бы погибнуть? – откликнулся Вульфгар, но быстро понял, что его сарказм недоступен дроу. – Нет, конечно, нет, – уже серьезно ответил он.

– Это была бы неблагородная смерть для тебя?

– Верно, – растерянно согласился Вульфгар.

Киммуриэль кивнул и через плечо Вульфгара показал на превосходный корабль, самый большой и самый красивый из всех.

– Я полагаю, их командование сосредоточено там, – сказал он. – Нам следует…

– Огненный шар! Колдун! – раздались сзади крики.

– Дроу, где ты?! – завопил Калико Гримм.

– Держи курс на тот корабль, и, возможно, мы добьемся победы, – сказал Киммуриэль Вульфгару, а потом развернулся и направился к средней части судна, где, пытаясь найти укрытие, суетились Гримм, Бонни Чарли и другие. Вульфгар проследил за их взглядами и понял причину испуга: с правого борта приближался корабль, на палубе которого человек в причудливом одеянии торжественно помахивал пальцами, а его фигура курилась змеящимися огненными завитками.

Со своего места капитан продолжал вопить, громко напоминая Киммуриэлю, что дроу взят на борт по рекомендации верховного капитана Курт, обещавшего полную магическую защиту корабля. Киммуриэль ничего не ответил, и разъяренный моряк перешел к проклятиям в адрес лусканца, навязавшего ему дроу.

Наблюдавший все это Вульфгар расслабился, заметив позу Киммуриэля. Он уже подумывал спуститься под провисший якорный канат к самой воде и там, среди брызг, укрыться от огненного шара, но теперь отказался от этой мысли и просто остался стоять на месте.

Потому что знал, на что способен Киммуриэль.

Калико Гримм продолжал вопить и даже толкнул дроу, так что тот упал на палубу, и это так разозлило капитана, что он обнажил саблю.

– Не смей! – закричал Вульфгар, и в тот же момент один из матросов призвал всех укрыться.

И в самом деле, на другом корабле чародей подошел к финальному моменту заклинания, его руки вспыхнули пламенем, создавая огненную бомбу. Он качнулся, чтобы бросить ее на палубу «Наследия Джоэн» и поджечь судно, но вдруг замер и больше не двигался.

Заклинатель все так же держал огненный шар, пока тот не взорвался, окутав его собственный корабль жгучим пламенем.

Вульфгар расхохотался.

Киммуриэль поднялся и отряхнул одежду.

– Ну ладно, – произнес Калико Гримм, выражая свое извинение в единственной форме, на которую был способен.

– Тебе не помешало бы немного веры, – сказал Киммуриэль, на что капитан презрительно фыркнул. – И еще ты должен искупить свой поступок.

– О чем ты толкуешь? – удивилась Бонни Чарли.

Киммуриэль пристально посмотрел на Калико Гримма.

– Ну? – потребовала объяснений первый помощник.

– Искупить, – повелительным тоном произнес Киммуриэль.

Калико Гримм снова фыркнул, но затем лицо его вдруг исказила гримаса крайнего изумления и ужаса. Гримаса человека, который уже не был единственным хозяином собственного разума и тела.

Калико Гримм внезапно развернулся, бегом рванул мимо своей недоумевающей напарницы и врезался прямо в грот-мачту «Наследия Джоэн». Он рухнул на палубу с разбитым в кровь носом, а по доскам покатились два выбитых зуба.

Бонни Чарли ахнула и перевела взгляд со стонущего капитана на смеющегося Вульфгара, а тот лишь пожал плечами. Взволнованная, даже разъяренная женщина подняла руки к висевшим на поясе кинжалам и двинулась вслед за Киммуриэлем, который направился в сторону Вульфгара.

Гигант покачал головой. Бонни Чарли хватило ума не обнажить оружие.

Вульфгар знал, что это стало бы последним поступком в ее жизни, если не считать отчаянной попытки вдохнуть воздух, когда совершенно неожиданно для себя она вдруг решит прыгнуть в воду посреди океана. Вульфгар ощутил удовлетворение тем, что Бонни Чарли не стала так неразумно рисковать своей жизнью.

И еще он надеялся, что Калико Гримм, оправившись после падения, поступит иначе.

К тому времени, когда Киммуриэль встал на носу корабля рядом с Вульфгаром, не приходилось сомневаться, что вражеский флагман заметил их приближение и разворачивается, чтобы отразить атаку.

– Его меч – это демонический клинок, – предупредил Киммуриэль. – Не допускай, чтобы он тебя ударил.

– Чей?

– Их предводителя. Маргастера, но не только его.

Вульфгар кивнул и, ухватившись одной рукой за рукоять своего боевого молота под названием Клык Защитника, легонько похлопал тяжелым оружием по ладони другой руки.

– Маг прямо по курсу! – послышался крик.

– Так пусть они взорвут свой корабль, – предложил Вульфгар.

Но Киммуриэль покачал головой:

– Прием одержания, который я применил перед этим, может подчинить недалекого человека, но не такого заклинателя, как на том корабле.

– Ты уже знаешь о нем… – спросил Вульфгар и поправился: – О ней? – заметив на носу корабля сосредоточенно замершую женщину.

Но спустя миг она исчезла, и он, растерянно моргнув, сделал шаг назад.

– Я обеспечил вам немного времени, капитан Гримм! – крикнул Киммуриэль, оглянувшись. – Если промедлите, колдун нанесет удар.

Гримм сплюнул кровью, но начал отдавать приказы рулевому:

– Борт в борт! Стукни их хорошенько и сорви паруса, и мы покончим с этими псами!

– На брасы! – прокатился крик по всей палубе «Наследия Джоэн», и весь экипаж до последнего мужчины или женщины уже понял, что от него требуется. Быстроходная шхуна была построена для ударов и тарана. Ее корпус был укреплен в критических местах, экипаж подбирался в соответствии с опытом в рукопашном бою, а рулевой – за его ловкость и выдержку. И он проявил оба этих качества, на полном ходу проведя «Наследие Джоэн» вдоль борта вражеского корабля так близко, что концы рангоута сцепились между собой, спутав снасти. В тот же момент команда спустила паруса, а рулевой круто взял вправо, разрывая снасти и паруса и накрепко сцепляя корабли, так что они закружились, словно в танце, разгоняя вокруг себя волну.

Обе команды мгновенно подбежали к сошедшимся бортам, на ходу целясь из арбалетов и открывая огонь. Здоровенный огр метнулся через вражеский корабль и, перемахнув через планширь, прыгнул на «Наследие Джоэн».

Громилу в воздухе встретил вращающийся молот, и мощнейший удар не только лишил его дыхания, но и погасил инерцию. Огр, не долетев до палубы, врезался в борт, успев вытянуть руку и ухватиться за планширь.

Но Вульфгар уже был рядом.

Огр со стоном попытался подтянуться.

– Темпус! – прошептал Вульфгар команду, возвращающую молот ему в руку.

Он позволил огру почти забраться на борт, а затем ударил молотом по его черепу. Оружие проломило кость, так что Вульфгар выпустил рукоять, и молот вместе с убитым монстром рухнул в воду.

– Ха! – услышал он с вражеского борта и, подняв голову, заметил лучника, целящегося из арбалета.

Вульфгар внимательно проследил за его взглядом и со скоростью змеи метнулся в сторону, как только вылетел дротик. Но не успел полностью избежать попадания и получил рану в боку, болезненную и довольно серьезную, однако ярость битвы уже завладела Вульфгаром, и боль не столько мешала, сколько злила его.

– Ха! – снова воскликнул лучник.

– Темпус! – повторил Вульфгар, потом добавил собственное: «Ха!» – и метнул молот.

Лучник пригнулся, но Вульфгар предвидел это и целился ниже. Лучник пытался укрыться за фальшбортом, но для Клыка Защитника этого было недостаточно. Молот пробил барьер и сбил лучника с ног.

Борта кораблей разделяло не меньше дюжины футов, так что с обеих сторон были переброшены многочисленные сходни. Вульфгар в этом не нуждался. Один шаг разбега, и он взлетел в прыжке, снова воззвал к своему богу и вернул волшебный молот.

Несчастный раненый лучник взвизгнул и пополз прочь.

За неимением времени Вульфгар не обратил на него внимания. Едва его ноги коснулись палубы, навстречу устремилась целая группа противников.

Он раскрутил Клык Защитника и встретил атаку, заставив врагов отступить. Первый же взмах закончился смертельным ударом для одной из женщин, и ее изуродованное тело отлетело на другой конец палубы. Не прерывая движения, варвар сделал полоборота в противоположную сторону и отклонился назад, чтобы избежать укола длинного копья. Он ловко перехватил древко оружия и резким мощным рывком вздернул его хозяина в воздух и перебросил через борт.

Левая рука Вульфгара, согнутая в локте, резко поднялась навстречу летящему вниз боевому топору, рукоять оружия ударила по предплечью, но рука даже не дрогнула. Он сбросил руку нападавшего вниз и в сторону, расправил плечи и нанес удар правой настолько сильный, что и этот враг полетел кувырком.

Он знал, что оставшиеся противники нападут на него со спины, но громкий рев снова вернул в руку Клык Защитника, и на этот раз, когда Вульфгар развернулся и взмахнул молотом, под удар попали оба нападавших, мгновенно полетевших на палубу.

К этому моменту сходни были установлены, и бойцы метались взад и вперед, с палубы на палубу, а битва вокруг него становилась все яростнее. Теперь враги не имели возможности напасть на Вульфгара всем скопом, и он отправился дальше, легко уничтожая каждого, кто пытался его остановить. Потому что ни одна защита, за исключением сплетенного из паутины щита Бренора, не могла противостоять удару его молота, и отразить выпад разящего оружия не удавалось никому, кроме самых исключительных воинов. Воинам вражеского корабля потребовалось немного времени, чтобы это понять, и путь перед Вульфгаром быстро очистился.

И не только перед ним, поскольку его товарищи по команде отчаянно старались избегать воина в роскошном доспехе аристократа Глубоководья, с полуторным мечом, чье черное изогнутое лезвие окутывали язычки пламени. Вульфгар мгновенно понял, кто это, и, хотя этот человек, Бревиндон Маргастер, вряд ли знал его имя, он прекрасно видел, какой урон варвар нанес его команде.

Оба воина направились друг к другу, время от времени раздавая удары направо и налево, чтобы убить случайно подвернувшихся противников. Они двигались медленно, но, как только дистанция сократилась до нескольких шагов, оба, словно по молчаливому согласию, высоко подпрыгнули, издав боевой клич, и с неожиданной яростью набросились друг на друга.

Киммуриэль предупредил Вульфгара, что этот человек не тот, кем может показаться на первый взгляд, и Вульфгар рад был, что прислушался к его словам, поскольку в первые же мгновения схватки понял, что этот боец куда ближе к Дзирту и Энтрери, чем к изнеженным аристократам Глубоководья. За стремительными движениями его меча трудно было уследить, и оружие атаковало под разными углами, нанося то рубящие, то колющие удары, а иногда и рукоятью.

Варвар быстро сообразил, что чаще защищается, чем атакует, один выпад безостановочно следовал за другим, и его противник так же постоянно вскрикивал, словно от боли. Вульфгар быстро определил источник его мучений, едва из руки врага потекла кровь – даже из обеих рук, когда он перехватил рукоять второй ладонью. Меч терзал его, подогревая ярость, которую он вкладывал в каждый удар.

Вульфгар прикинул, что получил бы уже с десяток ран, если бы не предостережение Киммуриэля.

Теперь, оценив противника, он подстроился под ритм ударов, вращал молот и выбрасывал вперед одной рукой, а потом и двумя, отразив режущий удар слева и задержав меч справа от себя, а затем поднял молот вертикально вверх перед собой, отклонился влево и, широко замахнувшись, взметнул молот, предотвращая мощный удар сверху.

И в этот момент противник открылся. С неожиданной для такого крупного воина ловкостью Вульфгар превратил этот блок в непредвиденный выпад, послав молот вперед, прямо в плечо противника.

Человек сделал несколько неуверенных шагов назад, поморщился от боли, его разбитое плечо неестественно вывернулось вперед.

Вульфгар дождался, пока он не начнет выпрямляться, и тогда, метнув Клык Защитника в грудь врага, отшвырнул его еще дальше.

– Темпус! – победно вскричал Вульфгар, считая бой оконченным.

Но не успел молот вновь вернуться в его руку, как Бревиндон Маргастер, с ненавистью глядя на Вульфгара, поднялся с палубы и встал, словно и не был ранен.

И вот прямо на глазах Вульфгара человек стал меняться. Он постепенно сжимался, как будто свертывался внутрь, так что мускулистое тело стало стройным, словно у эльфа. Его лицо покраснело – сначала Вульфгар подумал, что причиной тому кровь или сильный гнев. Но нет, это кожа приобрела коричневато-красный оттенок. Воин сорвал уже не подходивший ему нагрудник и бросил в сторону, и тогда, как ни удивительно, пониже плеч высунулись и угрожающе развернулись широкие кожистые крылья.

Его команда приветствовала превращение радостными возгласами. Они всё знали.

Члены экипажа «Наследия Джоэн» – по крайней мере те, кто был на этом корабле, – содрогнулись от ужаса.

Вульфгар подумал об отступлении и посмотрел по сторонам. Но увидел, что бежать некуда, поскольку слуги демонов одерживали верх на «Наследии Джоэн» и контролировали этот корабль не хуже своего собственного.

И Вульфгар поднял Клык Защитника, решив уничтожить хотя бы это демоническое отродье.

«Я с тобой, – раздался голос в его голове. – Сражайся без страха. Нанеси удар, как только настанет подходящий момент, и не опасайся клинка противника».

Вульфгар не знал, что это означает, но повидал немало загадочных трюков Киммуриэля Облодры, чтобы понять, что дроу привел в действие какие-то непонятные силы.

Варвар прыгнул вперед, громогласно призывая своего бога, и провел против демона серию коротких ударов боевым молотом. Он заставил жуткое создание отшатнуться назад и мог бы сразу сбить его с ног и похоронить раз и навсегда, но в этот момент крылья забили по воздуху, приподняв демона над палубой, и оружие Вульфгара пролетело дальше, чем он рассчитывал, вынудив его наклониться вперед, чтобы сохранить равновесие.

Он попытался отпрянуть, но слишком поздно: жуткий пылающий меч преодолел блок Клыка Защитника и сильно ударил варвара по предплечью…

Но ничего не произошло, к удивлению и Вульфгара, и демона.

Миг спустя Вульфгар понял: что-то все же произошло, поскольку он ощутил, как гудит в его теле энергия этого удара, и тогда разгадал загадку. Этот трюк Киммуриэль применял и раньше, и в последний раз в Мензоберранзане в отношении Дзирта. Он создавал телекинетический барьер, который поглощал энергию любого удара, будь то физическая сила или магия, и сохранял, пока защищаемый воин не решит воспользоваться этим запасом для ответной атаки.

Вульфгар хищно усмехнулся и яростно бросился вперед, даже не заботясь о защите, принимая удары демона, лишь бы провести свои. Он не высвобождал растущего запаса энергии, пока не высвобождал, желая окончательно уничтожить ужасное существо.

Но сделать это было необходимо быстрее, чем он думал. Вульфгар понял это, когда в спину ударила – хотя и не вонзилась – арбалетная стрела. Вся команда демона ополчилась против него, вооружившись дубинками и баграми, мечами и копьями. Он отбрасывал их назад взмахами Клыка Защитника, но старался не выпускать из вида демона, а тот летящим прыжком обогнул его и приземлился рядом с грот-мачтой.

Вульфгар развернулся и снова отчаянно атаковал, понимая, что не может больше сдерживать бушующую внутри него энергию. Он чувствовал, как закипает кровь, и инстинктивно знал, что кинетическая сила вот-вот взорвется, полностью уничтожив его самого.

Он бросился на демона, не обращая внимания на всех остальных, и в прыжке обрушил на врага мощный удар с плеча.

Но демон увернулся.

Клык Защитника ударил в грот-мачту, и Вульфгару не оставалось ничего другого, как выпустить накопленную энергию.

Взрыв покачнул оба корабля, молот легко пробил толстый дубовый бимс, отделив мачту настолько чисто, что она вошла в палубу подобно гигантскому копью и, разрывая свои и чужие снасти, воткнулась глубже, навылет пронзив корпус.

Никто на палубе, включая Вульфгара, не удержался на ногах, но демон, поднявшись в воздух, избежал последствий взрыва.

Мачта со скрипом и стоном пошатнулась вправо, в противоположную от «Наследия Джоан» сторону. Канаты полопались, рангоут обвалился, и мачта окончательно рухнула, создав крен корабля на левый борт.

Мужчины и женщины заскользили по покосившейся палубе, некоторые цеплялись за планширь, но скоро и он оказался под водой. Вульфгар держался, ухватившись за основание мачты, пока демон, слетев вниз, не рубанул его мечом по спине.

Телекинетический барьер Киммуриэля больше не защищал Вульфгара, и он почувствовал, как разрывается кожа, испытал обжигающий укол зазубренного лезвия и убийственный демонический яд.

Он заскользил, хотя вряд ли сознавал это.

Потом оказался в воде. Вульфгар ощутил прохладу глубины, но сознание не отреагировало на это.