Неровными шагами и не совсем по прямой Закнафейн покинул «Гниющий миконид» лишь поздно ночью.

Джарлакс наблюдал его уход от стойки бара и понимающе улыбнулся, когда Закнафейн слишком резко шагнул в сторону от дверного косяка, о который только что довольно тяжело опирался.

Лидер наемников неторопливо допил свой напиток и тоже вышел. Оказавшись снаружи, он прошел вдоль здания, обогнул угол и вышел в переулок, где происходил поединок. Там, в строго определенной точке, он воспользовался «портативной дырой» и вернулся в здание, в комнату, где, как он знал, в этот момент никого не было. Затем он использовал заклинание из кольца на левой руке и, став невидимым, выскользнул через открытую дверь комнаты, неслышно пересек холл и вдоль стены пробрался через общий зал, чтобы снова выйти из таверны.

Джарлакс прибавил шагу и быстро помчался в том направлении, куда, как он знал, должен был уйти Закнафейн. Этой ночью на крышах не было агентов Дома До’Урден, охраняющих мастера оружия.

Разум подсказывал Джарлаксу, что волноваться не о чем. Закнафейн с его тренировками и периодическими гонками по стенам и крышам, даже изрядно накачавшись спиртным, мог ускользнуть от кого угодно – в конце концов, сколько раз он бродил по Брерину в одиночку? Но по какой-то причине, возможно, благодаря подсознательно замеченным деталям, у Джарлакса покалывало кожу выбритого затылка.

Он несся со всей скоростью, на какую был способен, а магические сапоги делали его шаги абсолютно бесшумными. Джарлакс считал, что уже догоняет Закнафейна, как вдруг заметил еще кого-то, кто стоял лицом к переулку, где должен был появиться Закнафейн, и читал заклинание.

Джарлакс подбежал к ближайшему зданию, прикоснулся к эмблеме Дома Бэнр, подаренной ему самой Верховной Матерью, и, подпрыгнув, взлетел на самую крышу. Медленно и осторожно перебравшись на другую сторону, он заглянул в переулок.

Там неподвижно стоял Закнафейн.

Совершенно неподвижно. Даже не мигал и, казалось, не дышал.

К нему приблизилась женщина, которую Джарлакс узнал сразу.

– Ох, Даб’най, – неслышно прошептал он и покачал головой, уже сокрушаясь о бесполезной утрате.

– Ах, мастер оружия, как же ты удивил меня своей глупостью! – воскликнула Даб’най, остановившись рядом с воином Дома До’Урден. – Враг не смог тебя отравить, так ты сам травишь себя выпивкой! – Она покачала головой и вздохнула. – Не думала, что ты так быстро отпустишь свою охрану. Неужели ты рассчитывал, что схватка с моим братом не возымеет никаких последствий, никаких злых умыслов? А сколько мстительных игроков потеряли свои деньги на ставках? – Она поигрывала зажатым в руке кинжалом и постепенно подносила его все ближе к лицу Закнафейна. – Если уж ты один из главных участников игры, где крутятся большие деньги, как ты мог пренебречь мерами предосторожности? Или ты так ненавистен самому себе, что уже все равно? – Она рассмеялась ему в лицо. – Итак, сам великий Закнафейн отпускает свою охрану и вдруг оказывается уязвимым для моего заклинания – чар, которые я не осмелилась бы наложить, если бы ты не был так одурманен. Похоже, что я переоценила твой опыт, твою ментальную дисциплину и стремление к совершенству. Я разочарована. – Даб’най опять вздохнула. – Этой ночью тебе повезло, Закнафейн До’Урден, – сказала она, опуская кинжал. – Потому что у меня нет желания причинить тебе вред. Никакого.

Наверху, на крыше, Джарлакс, держа наготове жезл, нацеленный на Даб’най, едва не рассмеялся, испытав облегчение.

Рука Закнафейна пришла в движение – точно так, как на ежедневных тренировках: извлечение меча из ножен и практически одновременный удар. Лезвие остановилось у самой шеи Даб’най, а потом Закнафейн, заглянув в глаза женщины, так же быстро опустил клинок и убрал его в ножны.

– Если ты думаешь, что могла поднести свой кинжал ко мне вплотную, значит, мне следует испытать разочарование, – бесстрастно заявил Закнафейн ошеломленной жрице, готовой, казалось, упасть в обморок.

– Пойдем со мной, – предложила Даб’най, немного придя в себя, и увела Закнафейна.

После такого поразительного развития событий Джарлакс испытал неимоверное облегчение, настолько сильное, насколько сильным было его изумление. Он не знал, что и подумать обо всем этом, включая совместный уход двух таких не подходящих друг другу компаньонов.

Был ли кто-нибудь другой, кого Даб’най хотела бы убить сильнее, чем Закнафейна, после того, что он сделал с ее братом, с ее единокровным братом, с которым она была так тесно связана?

Был ли кто-нибудь другой, кого Закнафейн хотел бы убить сильнее, чем жрицу Ллос – любую жрицу Ллос?

Джарлакс не видел в их поведении никакого смысла.

И решил пойти следом.

Он проследил за ними до гостиницы, в которой, как он знал, останавливалась Даб’най в тех случаях, когда покидала ущелье Когтя. Он тайком наблюдал за ней снаружи, ориентируясь по отблескам свечи, вплоть до угловой комнаты на верхнем этаже, а затем забрался на крышу. Он чуть-чуть подождал, дав им время устроиться, после чего снова осторожно пристроил «портативную дыру» – совсем маленькую, только чтобы заглянуть внутрь, не привлекая (как он надеялся) внимания.

Он услышал их, еще не закончив формировать глазок, но звуки ни о чем ему не сказали, но, когда заглянул, изумлению не было предела. Он увидел голую пятку, потом вторую, поднятую вверх. Ноги Даб’най… а между ними Закнафейн.

Потрясенный, Джарлакс свернул «портативную дыру» и побрел прочь. Казалось, земля под его ногами разверзлась зыбучими песками, как рассыпались все его представления о Закнафейне и Даб’най.

Ему пришлось пересмотреть свою точку зрения на многие вещи: иерархию в банде наемников, выбор своих помощников и даже собственную жизнь. Почему Закнафейн добровольно затеял игру со жрицей Ллос, если только эта игра не подразумевала применение смертельного оружия?

Всю дорогу до своего дома в ущелье Когтя обычно невозмутимый Джарлакс не переставал качать головой.

– Благодарю за то, что ты не убил его, – сказала Даб’най, лежа на боку рядом с Закнафейном и подперев голову локтем.

Закнафейн не мог отказать ей в красоте изящных линий и изгибов, стройной шеи и длинных волос, ниспадавших вдоль ее тела. Он не раз вынужден был напоминать себе, что это жрица Ллос, и потому ее красота скорее ловушка, чем очарование.

Но ведь она считала, что застала его беспомощным в том переулке, и все же не нанесла удар. Почему сейчас он должен в чем-то подозревать ее?

Потому что она жрица Паучьей Королевы, и, сохранив ему жизнь, она, возможно, попытается использовать его в своих злых замыслах? Или она решила поиграть с ним, прежде чем убить?

Закнафейн и впредь не намеревался ослаблять свою защиту, как бы ему – удивительно! – этого не хотелось.

– Я не привык, чтобы жрицы проявляли заботу о своих братьях, – сказал он. – Или о мужчинах вообще.

Даб’най пожала плечами, потом покачала головой, отчего волосы откинулись назад, открыв взгляду Закнафейна все ее обнаженное тело.

– Или о ком-либо еще, – настаивал Закнафейн.

Это вызвало у нее смех.

– Хотелось бы мне все отрицать, но, увы, так получилось, что мы ставим себя выше всех остальных. Так учит нас Госпожа Ллос.

– А ты с этим не согласна?

– Я этого не говорила.

– А тебе и не надо было говорить. – Закнафейн усмехнулся, поднял руку и тыльной стороной ладони нежно погладил Даб’най по щеке. Она закрыла глаза, и тогда он легонько, словно дуновением воздуха, коснулся ее уха и опустился к шее. – Но, да, ты так и сказала.

Красные глаза Даб’най мгновенно открылись, и в них блеснул гнев, отлично знакомый Закнафейну, который всю свою жизнь провел под пятой жриц Ллос.

Но гнев так же быстро исчез.

– Как это?

– Дювон – или я должен называть его Авинвеса Фей? – ни сейчас, ни в будущем уже не представляет для тебя практической ценности, – пояснил Закнафейн. – Когда Джарлакс продал Дювона Верховной Матери Биртин, он предложил ей и тебя.

Лицо Даб’най выдало ее напряжение.

– Ты, конечно, знала об этом, – продолжал Закнафейн. – И догадывалась, почему он попытался это сделать. Жрица Ллос в рядах его банды наемников повышала его статус сильнее, чем ему бы этого хотелось. Вполне справедливо. Но благородная Даб’най Тр’арах могла привести Бреган Д’эрт к гибели.

– Но она не сделала этого.

– Не сделала, – согласился Закнафейн. – И Верховная Мать Биртин не захотела уплатить за тебя цену даже меньшую, чем за твоего брата, обычного мужчину. Меня удивляет, почему это не привело тебя в ярость и не приводит сейчас?

Даб’най молча пожала плечами.

– Это беспокоило меня сильнее, чем беспокоило тебя, – продолжал Закнафейн. – Но потом я пришел к пониманию, что на то имелась веская причина, и ты знала о ней. – Он снова погладил женщину по щеке, провел рукой по ее шее. – Ты не пользуешься благосклонностью Ллос. Так было и в момент продажи Дювона, так остается и по сей день.

– Она все же оделяет меня своими дарами. Мои заклинания меня не подводят.

Закнафейн пожал плечами, показав, что это не имеет значения, поскольку на самом деле так оно и было. Жрице недостаточно было просто лишиться благосклонности Ллос, чтобы ее заклинания утратили силу, особенно незначительные, которыми и ограничивалась не слишком сильная Даб’най. Жрица должна была бы рассердить Ллос до такой степени, чтобы богиня оставила ее беспомощной перед исполнителями ее гнева.

Паучья Королева иначе вела свою игру хаоса.

– Я нередко издевалась над Дювоном, когда он был еще ребенком, – призналась Даб’най. Закнафейн посмотрел ей в глаза, но взгляд ее был обращен за пределы комнаты, куда-то в далекое прошлое Дома Тр’арах. – Сильнее, чем должна бы. Я наслаждалась этим: полной властью над ним, переходящей в откровенное издевательство. Эта власть оказалась сильным дурманом. Мне говорили, что меня не должны беспокоить его боль, его крики, его чувства, и я охотно этому верила. Потому и продолжала с невероятной легкостью.

– Но вы сблизились, – предположил Закнафейн.

– Едва ли. Я считала, что он погибнет в схватке против Дома Симфрэй. Я считала, что он погибнет от твоего клинка, Закнафейн. – Она посмотрела ему в глаза: – Я даже надеялась на это.

– А теперь ты благодаришь меня за то, что я не убил его?

Даб’най снова пожала плечами. Закнафейн распознал ее внутреннюю борьбу. Да и как могло быть иначе? Сердце вело ее по пути, прямо противоположному всему, во что ее учили верить и что учили воплощать, – тому, о чем он знал уже многое.

– После той трагедии на территории Дома Симфрэй что-то изменилось, – призналась она.

– Не вижу в этом ничего уж очень трагического.

Его слова снова вызвали ее пристальный взгляд.

– Полагаю, что и сама склоняюсь к тому же мнению, когда оглядываюсь назад после прошедших ста лет, – согласилась она. – В Бреган Д’эрт я многому научилась. Или, если быть более точной, во многом разуверилась. К моему удивлению, Джарлакс сумел обуздать Дювона, и вовсе не потому, что мой брат его боялся.

– Он был счастлив, – сделал вывод Закнафейн.

Даб’най кивнула.

– А теперь он снова стал Дювоном, – пояснила она. – И ты по праву мог бы его убить. И сейчас можешь это сделать, и, возможно, это было бы разумнее всего.

– Но ты не хочешь, чтобы я это сделал.

– Я умоляю тебя этого не делать.

– Я снова спрашиваю тебя: почему?

– Потому что во мне изменилось что-то еще, более важное. Помимо моего Дома, помимо ежедневных ритуалов Паучьей Королевы и постоянных напоминаний о неполноценности мужчин, я стала видеть мир – не только Дювона, но мир вокруг меня – в совершенно ином свете. – Теперь она в свою очередь протянула руку и нежно коснулась лица Закнафейна. – Мужчины, которые ложатся со мной по своей собственной воле, кажутся мне более желанными.

Закнафейн схватил ее запястье и, крепко сжав, отвел руку.

– И снова я оказываюсь перед фактом: несмотря на это, ты сохраняешь за собой значительные силы Госпожи Ллос.

– Не такие уж значительные, – смиренно признала Даб’най. – Совсем нет. Никаких могущественных заклинаний, требующих божественного позволения или заинтересованности. Но ты прав, она все еще дарует мне силу заклинаний. А почему бы и нет?

– Ты только что сказала почему.

– Не надо себе лгать или обманываться, вечно сердитый Закнафейн! Джарлакс тоже пользуется благосклонностью Паучьей Королевы и всегда был у нее в фаворе.

– Я ни разу не видел, чтобы он молился ей или кому-то еще.

Даб’най ничего не ответила и снова пожала плечами.

– Ты обещаешь, что Даб’най не станет мне мстить? – напрямик спросил Закнафейн.

Еще одно пожатие плечами.

– Это будет зависеть от того, разозлишь ты меня или нет, – насмешливо ответила она. – Или если ты не сумеешь доставить мне удовольствие в этой игре.

– Я снова твой слуга?

– Добровольный!

Закнафейн неожиданно осознал, что отвечает на ее улыбку.

– Но ты все-таки пыталась смошенничать во время нашего с Дювоном поединка. Ты остановила бы его клинок, если бы твое плутовство привело к желаемому результату?

Казалось, она искренне озадачилась:

– Мое плутовство?

– Ты не признаешь, что желала победы Дювону?

– Я бы предпочла, чтобы вы вообще не дрались, и не только из-за того, что потеряла немалую сумму.

– Ты ставила на Дювона.

– Ставила.

– Но ты отлично его знаешь, как знаешь и то, что он неспособен меня победить.

– И это тоже правда.

– Потому что мошенничала?

– Я ничего не сделала.

Закнафейн недоверчиво взглянул на нее, а потом разгадал уловку:

– Потому что знала, что это сделает кто-то другой. Даб’най передернула плечами и не стала спорить.

– Кто?

– Воздействие на тебя во время схватки не было ни божественным, ни магическим, – заявила Даб’най.

– Я думаю, оно было похоже на то, что ты пыталась применить в переулке сегодня вечером.

– Нет. Это заклинание не поддерживала Ллос, и оно не было наложено магом. – Увидев, что Закнафейн еще не понял, она объяснила проще: – Кто из наших лег, в буквальном смысле слова, под Облодра?

– Магия мысли, – прошептал мастер оружия, обращаясь скорее к себе, чем к Даб’най.

Он не брал в расчет псионическую атаку, поскольку Облодра были не из тех, кого волнуют такие мелочи, как дуэли в Брерине.

– Кто? – повторила Даб’най.

Закнафейн не знал ответа и лишь пожал плечами.

– Да, конечно, ты же не был в ущелье Когтя лет десять, – вспомнила Даб’най. – Задам более легкий вопрос, мой милый. Кто из Бреган Д’эрт больше всего выиграет от смерти Закнафейна До’Урдена?

– Я больше не состою в Бреган…

– Ничего подобного, – возразила Даб’най. – Ты до сих пор любимчик Джарлакса, и тебе это отлично известно. А кому-то это весьма не по нраву.

Закнафейн обдумал ее довод и постарался не выдать этого выражением лица. Тем не менее он не раз и не два поморщился, стараясь представить себе зловещую подоплеку происходящего. Его жизни, конечно, это не угрожает, но, на его вкус, так еще хуже: ему придется все время оставаться в Доме До’Урден!

– Почему ты мне об этом рассказала? – настойчиво спросил он.

– Потому что я потеряла много золота. – Ее лицо помрачнело, такое выражение Закнафейн привык видеть на лицах жриц Ллос, и, будь при нем сейчас меч, он мог бы уничтожить Даб’най.

Но уже через мгновение она пожала плечами, словно напоминая, что таков обычай дроу, даже среди союзников, и Закнафейн невольно порадовался отсутствию клинка в руке. Не будет же он злиться на Даб’най за то, что она пыталась извлечь выгоду из полученной информации. Разве сам он поступил бы иначе, если бы они поменялись ролями?

Джарлакс удивился, увидев, что Закнафейн той же ночью вернулся в «Гниющий миконид», но, когда тот подошел к столику, он заметил хмурое выражение его лица и догадался о причине.

– Ты все знал, – сердито произнес Закнафейн и, не присаживаясь, встал вплотную к лидеру наемников.

– Я много чего знаю.

– Хватит играть, Джарлакс.

– Друг мой, все вокруг только игра. Не озаботишься сузить горизонт твоего вопроса?

– Я озабочусь вытащить тебя в тупик и разрезать на мелкие кусочки.

– Такая вероятность меня не слишком заботит.

– Джарлакс!

Джарлакс поднял руки, показав Закнафейну, что они пусты, а потом медленно поднялся:

– Давай пройдем в заднюю комнату.

Закнафейн хотел было возразить, но передумал и жестом предложил Джарлаксу идти вперед, а потом и сам следом за ним пошел в комнатку позади общего зала. К двери, без сомнения, тотчас прильнули чьи-то уши, но Джарлакс достал «портативную дыру» и тоже жестом пригласил Закнафейна войти.

Мастер оружия колебался, с нескрываемым подозрением поглядывая на Джарлакса.

Тот тяжело вздохнул, отложил свою поясную сумку и вошел в дыру, а когда Закнафейн все же последовал за ним, сомкнул края, создав внепространственный карман.

– Давай быстрее, – попросил он. – Не хочу, чтобы кто-то стянул мою сумку.

– Ты знал – ты знаешь, – кто это сделал, – заявил Закнафейн.

– Сделал что?

– Воздействовал на мой разум во время схватки с Дювоном Тр’арахом, – резко бросил Закнафейн. – Аратис Хьюн.

– Скорее, это была Квавилен Облодра.

– Нанятая Аратисом Хьюном, – сквозь сжатые зубы процедил мастер оружия.

– Да, я догадывался, – подтвердил Джарлакс.

– Где он?

– Тебя это не касается, мастер оружия Дома До’Урден.

У Закнафейна от изумления отвисла челюсть.

– Прости, что обращаюсь так официально, но ты не оставил мне выбора. Если ты нападешь на Аратиса Хьюна, это будет означать, что Дом До’Урден выступит против Бреган Д’эрт, и Верховная Мать Бэнр перекинется парой слов – или, скорее, ударов плетью – с Верховной Матерью Мэлис.

– Хватит играть в эти игры!

– Все вокруг игра.

– Заткнись! – разъярился Закнафейн. – Просто заткнись. Почему ты его не наказал? Почему он до сих пор жив?

– Потому что он мне нужен.

– Он пытался меня убить.

Джарлакс пожал плечами, и это заметно остудило гнев Закнафейна.

– Мы дроу, друг мой Закнафейн. Все мы дроу. И ты дроу. Таков наш удел, таков наш путь. И потому мы вечно настороже, чтобы просто выжить.

– А если предательство раскроется?

– Кем? Кто будет судить? Хочешь, чтобы я довел твои обвинения до Правящего Совета? Уверен, верховные матери обсудят их должным образом.

– Не глупи. Он пытался меня убить, и я убью его.

– Нет.

– Нет?

– Мы с тобой уже говорили об этом. Он мне нужен, особенно сейчас, когда ты тратишь свое время на службу Верховной Матери Мэлис. Ты не можешь его убить.

Закнафейн не сводил с него сердитого взгляда.

– Или ты собираешься убивать каждого дроу, который не прочь извлечь выгоду из твоей смерти? – поинтересовался Джарлакс. – Если так, ты будешь мертв или останешься один.

– Это относится и к Джарлаксу?

– Хороший вопрос, дружище. Ты останешься один, если не считать моей замечательной компании.

– Ты так говоришь ради того, чтобы остаться в живых, не так ли?

– Ах, Закнафейн, даю слово, если мы будем заперты в одной пещере и начнем голодать, я не стану тебя убивать. Но если ты умрешь первым, не могу обещать, что не стану тебя есть.

Закнафейн только покачал головой, не в силах скрыть тень улыбки.

– Если ты намерен продолжать преследование до победного конца, ты не найдешь ни одного союзника, включая меня, – предельно серьезно предупредил Джарлакс. – Оставь это.

Джарлакс поднялся и шагнул в сторону общего зала, все время ощущая спиной взгляд Закнафейна.