Мойра вернулась через несколько минут.

– Я связалась с ней и попросила встретиться со мной в небольшом летнем павильоне возле реки. Должно быть, она сочла мою просьбу странной, однако сказала, что придет.

– Хорошо, – сказал Бобби. – Где точно находится этот павильон?

Мойра подробно описала и место, и дорогу.

– Хорошо, – сказал Бобби. – Вы идете первой. Я следом за вами.

Согласовав программу действий, Бобби задержался, чтобы переговорить с мистером Эскью.

– Странное дело, – сказал он непринужденно. – Вот эта леди, миссис Николсон… Оказывается, несколько лет назад я работал на ее дядю. Канадского джентльмена.

Визит Мойры, по его ощущениям, мог породить волну сплетен, и он в последнюю очередь хотел, чтобы подобного рода россказни распространились в деревне и, возможно, дошли до ушей самого доктора Николсона.

– Ах, вот оно как? – удивился мистер Эскью. – А я-то подумал…

– Да, – твердо сказал Бобби. – Она узнала меня и зашла спросить, что я поделываю теперь. Приятная общительная леди.

– Очень приятная, я бы сказал. В Грэйндже у нее радостей мало.

– Да уж, не позавидуешь, – согласился Бобби.

И, полагая, что достиг своей цели, с праздным и беззаботным видом вышел на улицу, направившись в указанном Мойрой направлении.

Успешно добравшись до назначенного места встречи, он обнаружил Мойру в павильоне. Фрэнки еще не появилась.

Мойра смотрела на него откровенно вопрошающим взглядом, и Бобби ощутил, что обязан наконец обратиться к затруднительным объяснениям.

– Я должен ужасно много рассказать вам, – начал он и в смущении смолк.

– Да?

– Начнем с того, – перешел к делу молодой человек, – что на самом деле я не шофер, хоть и работаю в Лондоне в гараже. И моя фамилия не Хокинс, а Джонс… Бобби Джонс. Я родом из Уэльса, из Марчболта.

Мойра слушала его внимательно, однако упоминание Марчболта ничего не сказало ей. Бобби стиснул зубы и отважно отправился к центру проблемы.

– Вот что, боюсь, должен открыть вам страшную новость. Этот ваш друг, Алан Карстерс, он… Вы должны знать… Словом, его нет в живых.

Заметив, как она вздрогнула, Бобби тактично отвел глаза от ее лица. Он действительно слишком много значил для нее? Неужели она действительно – вот проклятье! – втюрилась в него?

Помолчав мгновение-другое, она произнесла негромким, полным задумчивости голосом:

– Так вот почему он так и не вернулся? А я не знала.

Бобби умудрился украдкой взглянуть на нее. И ободрился: девушка казалась задумчивой и печальной – не более того.

– Скажите мне, как это случилось, – попросила она.

Бобби пошел на уступку.

– Он упал с обрыва в Марчболте – том месте, где я живу. Мы с доктором случайно обнаружили его.

Помолчав, он добавил:

– В его кармане была ваша фотография.

– В самом деле? – Она ответила с милой, печальной улыбкой. – Дорогой мой Алан, он был таким верным другом.

После этого она спросила:

– Когда это случилось?

– Примерно месяц назад. Третьего октября, если быть точным.

– Должно быть, сразу после того, как он приехал сюда.

– Да. Он упоминал, что собирается в Уэльс?

Она отрицательно покачала головой.

– А вы знакомы с кем-нибудь по фамилии Эванс? – спросил Бобби.

– Эванс? – Мойра нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Нет, не припоминаю. Фамилия самая обыкновенная, однако, я не могу никого припомнить. А кто он?

– Вот этого мы не знаем. О! А вот и Фрэнки.

Леди Дервент как раз появилась на тропке. Лицо ее при виде Бобби и миссис Николсон, сидевших рядом и разговаривавших, можно было назвать этюдом по изображению противоречивых чувств.

– Привет, Фрэнки, – сказал Бобби. – Рад, что ты пришла. Нам надо было собрать совет, великое пау-вау[22]. Начнем с того, что миссис Николсон является прототипом той самой фотографии.

– Вот как! – безучастно произнесла Фрэнки, поглядела на Мойру и вдруг расхохоталась.

– Дорогой мой, – обратилась она к Бобби, – теперь я понимаю, почему появление на дознании миссис Кейман так потрясло тебя!

– Именно так, – подтвердил Бобби.

Каким же он был дураком, поверив хотя бы на мгновение в то, что время могло превратить Мойру Николсон в Амелию Кейман.

– Боже, каким я был дураком! – воскликнул он.

Мойра заметно разволновалась.

– Нужно рассказать вам так много всякого, – сказал Бобби, – и я не слишком понимаю, как сделать это.

Он описал Кейманов и произведенное ими опознание.

– Но я не понимаю, – произнесла возбужденная Мойра. – Кому принадлежало это тело – ее брату или Алану Карстерсу?

– Вот здесь-то и начали заметать следы, – пояснил Бобби.

– А потом, – продолжила Фрэнки, – Бобби отравили.

– Восемь гран морфия, – многозначительно проговорил тот.

– Не начинай, – сказала Фрэнки. – Ты можешь часами распространяться об этом, и людям скучно слушать тебя. Позволь мне объяснить.

Она набрала воздуха в грудь.

– Понимаете ли, после дознания эта пара, Кейманы то есть, пришли к Бобби домой, чтобы спросить, не оставил ли перед смертью так называемый брат какое-нибудь известие, и Бобби сказал нет. Но после вспомнил, что погибший что-то сказал о человеке по фамилии Эванс, так что он написал им письмо об этом, а через несколько дней получил новое письмо, в котором ему предлагали работу в Перу или где-то там. Он отказался, и ему подсыпали уйму морфия…

– Восемь гран, – поправил Бобби.

– …в пиво. Он не умер только благодаря чрезвычайной стойкости организма, что-то в этом роде. И мы сразу поняли, что Притчарда – или Карстерса, как мы теперь знаем – столкнули с обрыва.

– Но почему? – спросила Мойра.

– Разве это непонятно? Совершенно же очевидно. Должно быть, я плохо рассказала. В любом случае мы решили, что его столкнули с обрыва и что это сделал, скорее всего, Роджер Бассингтон-Ффренч.

– Роджер Бассингтон-Ффренч? – переспросила Мойра тоном, полным самого живого удивления.

– Мы пришли к такому выводу. Понимаете ли, он оказался там в это время, и ваше фото исчезло, а кроме него, как будто никто не мог его взять.

– Понимаю, – задумчиво проговорила Мойра.

– А потом, – продолжила Фрэнки, – по невероятному стечению обстоятельств я попала в аварию именно здесь. Удивительное совпадение, правда?

Она строго посмотрела на Бобби:

– Так что я позвонила Бобби и предложила ему, чтобы он приехал сюда, изображая моего шофера, и мы подробнее рассмотрели все обстоятельства.

– Так оно все и было, – продолжил Бобби, принимая предложенное Фрэнки отклонение от истины. – Кульминацией совпадений стала вчерашняя ночь, когда я забрел на территорию Грэйнджа и наткнулся на вас – прототип таинственного фотоснимка.

– Вы узнали меня очень быстро, – заметила Мойра со слабой улыбкой.

– Да, – подтвердил Бобби. – Изображенную на этой фотографии я узнал бы повсюду.

Мойра без особых причин покраснела.

Тут ее осенила идея, и она резким движением окинула взглядом обоих собеседников.

– А вы не обманываете меня? – спросила она. – Действительно ли вы попали в наши края… случайно? Или же вы оказались здесь, потому что… потому что… – голос ее, невзирая на усилия, дрогнул, – заподозрили моего мужа?

Бобби и Фрэнки переглянулись. Затем Бобби сказал:

– Даю вам слово чести, что мы даже не слышали о нем, пока не оказались здесь.

– Что ж, понятно. – Девушка повернулась к Фрэнки: – Простите меня, леди Фрэнсис, но мне припомнился тот вечер, когда мы побывали у Бассингтонов на ужине. Джаспер пристал к вам, расспрашивая об этой аварии. Я не поняла тогда, по какой причине. Но теперь мне кажется, что он заподозрил обман.

– Ну, если вам так хочется знать, авария была подстроена, – признала Фрэнки. – Уфф!.. Гора с плеч! Она была продумана очень тщательно. Но замысел не был направлен против вашего мужа. Мы изобразили ее, потому что хотели, как говорится, поймать на живца Роджера Бассингтон-Ффренча.

– Роджера? – Мойра нахмурилась и недоуменно улыбнулась. – Это какой-то абсурд, – сказала она без обиняков.

– Тем не менее факты есть факты, – возразил Бобби.

– Роджер… О нет. – Она покачала головой. – Он может проявить слабость или взбеситься. Он может залезть в долги или оказаться замешанным в скандале, но столкнуть человека с обрыва… Нет, я просто не в состоянии представить это.

– А знаете, – вставила Фрэнки, – я тоже просто не могу такого представить.

– Но он же забрал себе вашу фотографию, – заупрямился Бобби. – Послушайте, миссис Николсон, я назову вам все факты.

И он сделал это – потихоньку и тщательно. И когда он договорил, она с пониманием кивнула.

– Я поняла, что вы имеете в виду. Это очень странно. – И, помолчав минуту, совершенно неожиданно добавила: – А почему бы не спросить его самого?