«Ну, – подумала Фрэнки, – вот я и благополучно проникла в стан врага. Теперь все зависит от меня».

В дверь постучали, и вошла миссис Бассингтон-Ффренч.

Фрэнки чуть приподнялась на подушках.

– Мне ужасно неудобно, – молвила она слабым голосом, – причинять вам такое беспокойство.

– Не говорите глупостей, – отрезала миссис Бассингтон-Ффренч.

Фрэнки оценила этот холодный приятный монотонный голос с легким американским акцентом, вспомнив, как лорд Марчингтон сказал ей, что один из гэмпширских Бассингтон-Ффренчей женился на богатой наследнице-американке.

– Доктор Арбетнот говорит, что вы полностью поправитесь через день-два, если будете лежать тихо.

Фрэнки почувствовала, что в данный момент ей следовало бы что-то сказать по поводу «людских заблуждений» или «недостатках человеческого разума», однако побоялась болтнуть не то.

– Приятный человек, – произнесла она. – Был очень добр ко мне.

– Он показался мне очень способным молодым человеком, – согласилась миссис Бассингтон-Ффренч. – Вам очень повезло в том, что он как раз проезжал мимо.

– Действительно. Конечно, не в том смысле, что мне в самом деле понадобилась его помощь.

– Но вам нельзя говорить, – продолжила хозяйка. – Я пришлю к вам служанку с кое-какими вещами, она поможет вам уютнее устроиться в постели.

– Невероятная любезность с вашей стороны.

– Вовсе нет.

Когда женщина вышла, Фрэнки ощутила мгновенный укол совести.

«Прекрасный добрый человек, – сказала она себе. – И пребывающий в блаженном неведении».

До Фрэнки вдруг дошло, что устроила низменный розыгрыш гостеприимной хозяйке. Она настолько увлеклась образом жестокого Бассингтон-Ффренча, сталкивающего с обрыва свою ничего не подозревающую жертву, что мысль о второстепенных персонажах этой драмы даже не посетила ее воображение.

«Ладно-ладно, – думала про себя Фрэнки, – придется пережить это. Но все-таки лучше, чтобы она не была настолько любезной».

Она провела скучный день и вечер, лежа в затемненной комнате. Миссис Бассингтон-Ффренч раз или два заглянула к ней, однако оставаться не стала.

На следующий день, однако, Фрэнки допустила в комнату свет и выразила желание пообщаться, так что хозяйка дома посидела с ней какое-то время. Оказалось, что у них много общих знакомых и друзей, и к концу дня растерянная и виноватая Фрэнки поняла, что успела подружиться с ней.

Миссис Бассингтон-Ффренч несколько раз упоминала своего мужа и маленького сына Томми. Она показалась Фрэнки женщиной простой и бесхитростной, глубоко привязанной к своему дому, однако по какой-то неясной причине не вполне счастливой. В глазах хозяйки время от времени мелькало тревожное выражение, не сочетавшееся с миром в душе.

На третий день Фрэнки встала с кровати, и ее представили хозяину.

Он оказался рослым мужчиной, наделенным тяжелым подбородком, а также любезным, но несколько погруженным в себя. Похоже было, что существенную часть своего времени он проводит, запершись в кабинете. Тем не менее Фрэнки отметила, что он очень привязан к жене, хотя и не очень вникает в ее заботы.

Маленькому Томми, здоровому и шаловливому ребенку, было семь лет, и Сильвия Бассингтон-Ффренч явно обожала его.

– Как у вас здесь хорошо, – вздохнула Фрэнки, лежа в саду в шезлонге. – Не знаю, что причиной, удар по голове или что-то еще, но мне совершенно не хочется двигаться. Хочется только лежать здесь и лежать, день за днем.

– Так и лежите, – сказала Сильвия Бассингтон-Ффренч своим спокойным и безразличным голосом. – Нет, я и в самом деле приглашаю вас. Не торопитесь с возвращением в город. Понимаете ли, – продолжила она, – ваше появление в нашем доме стало большой радостью для меня. Вы такая ясная и интересная. Ваше общество утешает меня.

«Итак, она нуждается в утешении», – вспыхнула мысль в голове Фрэнки, устыдившейся за себя самое.

– И я чувствую, что мы с вами и в самом деле подружились, – продолжила Сильвия.

Фрэнки стало еще более стыдно. Она совершает низость… низость, низость, низость. Следует отказаться от этой идеи! Вернуться в город!

Но хозяйка дома продолжала:

– Здесь будет не слишком скучно. Завтра возвращается мой деверь. Он вам понравится, не сомневаюсь. Роджер нравится всем.

– Он живет с вами?

– Приезжает и уезжает. Он человек непоседливый. Называет себя семейным позором, и, быть может, в известной мере это справедливо. Он никогда и ничем подолгу не занимается… более того, сомневаюсь в том, что он когда-либо работал в полном смысле этого слова. Но такие люди существуют на свете, особенно в старых семьях. И они обычно обладают чарующими манерами. Роджер – необыкновенно обаятельный человек. Просто не знаю, что я делала бы без него этой весной, когда Томми болел.

– А что с ним было?

– Он неудачно упал с качелей. Должно быть, их привязали к подгнившей ветви, и та обломилась. Роджер был очень расстроен, так как это он раскачивал тогда малыша – поднимая повыше, как любят дети. Сначала мы думали, что Томми повредил спину, однако все обошлось небольшим ушибом, и теперь он не чувствует никакой боли.

– Он выглядит совершенно здоровым, – согласилась Фрэнки с улыбкой, поскольку услышала писк и визг, доносившиеся издалека.

– Знаю. Мальчик чувствует себя превосходно. Это такое облегчение. Но ему не везет с несчастными случаями. Прошлой зимой он едва не утонул.

– В самом деле? – задумчиво произнесла Фрэнки. Мысль о возвращении в город немедленно покинула ее голову. Чувство вины исчезло.

Несчастные случаи!

«Что, если Роджер Бассингтон-Ффренч специализируется на несчастных случаях», – подумала она, а вслух сказала:

– Если вы действительно приглашаете меня, я бы хотела еще немного погостить у вас. Но вашему мужу, вероятно, не понравится моя навязчивость?

– Генри? – Губы миссис Бассингтон-Ффренч странным образом изогнулись. – Нет, Генри вы не помешаете. Генри ничто не мешает… теперь.

Фрэнки с любопытством посмотрела на нее.

«Если бы Сильвия знала меня получше, она рассказала бы мне кое-что, – подумала она про себя. – Похоже, в доме сем происходят кое-какие события».

Генри Бассингтон-Ффренч присоединился к ним за чаем, и Фрэнки постаралась внимательно изучить этого человека. В нем, безусловно, присутствовало нечто любопытное. Внешне он являлся типичным сельским джентльменом, жизнерадостным любителем спорта. Однако, выглядя таковым, он все же не мог ровно усидеть за столом, психика его явно обнаруживала признаки перенапряжения; он то погружался в задумчивость, из которой его невозможно было вывести, то сопровождал едкими и саркастичными комментариями всякую сказанную ему фразу.

Однако он не всегда был таким. Вечером, за ужином, Генри предстал в совершенно другом свете. Шутил, смеялся, рассказывал анекдоты, в общем, сверкал всеми гранями в некотором роде. Слишком сверкал, как это ощутила Фрэнки. Блеск его не был естественным и не соответствовал характеру.

«У него такие странные глаза, – думала она. – Взгляд их даже пугает меня».

И все же оснований подозревать в чем-либо Генри Бассингтон-Ффренча у нее как будто не было. Это ведь не он, а его брат был в Марчболте в тот фатальный день.

Что касается брата, Фрэнки с жутким интересом ждала знакомства с ним. Согласно их с Бобби мнением, этот человек – убийца. И ей предстояло встретиться с ним – с убийцей – лицом к лицу.

Она моментально занервничала.

Однако разве может он догадаться?

Каким образом может он связать ее появление с удачно совершенным преступлением?

«Ты запугиваешь себя на пустом месте», – сказала она себе.

Роджер Бассингтон-Ффренч появился в конце следующего дня, как раз перед чаем.

Фрэнки не стала знакомиться с ним до чая. По-прежнему считалось, что после полудня она должна «отдыхать».

Когда она вышла на лужайку, где был накрыт чай, Сильвия сказала с улыбкой.

– А вот и наша пострадавшая. Это мой деверь. Леди Фрэнсис Дервент.

Фрэнки увидела высокого худощавого молодого мужчину чуть старше тридцати лет, наделенного очень приятным взглядом. Хотя она вполне понимала, что имел в виду Бобби, заметивший, что этому человеку скорее подобает монокль и усики щеточкой, ее внимание было обращено на синеву глаз. Они обменялись рукопожатием.

Он сказал:

– Мне уже наговорили целую уйму всего о том, как вы пытались протаранить ограду нашего парка.

– Вынуждена признать, – ответила Фрэнки, – что являюсь худшим в мире водителем. Однако я ехала на жуткой старой развалюхе. Моя машина была в ремонте, и я купила дешевую, побывавшую в чужих руках.

– Нашу гостью извлек из обломков обаятельнейший доктор, – добавила Сильвия.

– Он был довольно мил, – согласилась Фрэнки.

В этот самый миг объявился Томми и с радостными вскриками кинулся к дяде.

– А ты привез мне игрушечный поезд? Ты же говорил, что привезешь. Ты обещал.

– Ох, Томми! Нельзя выпрашивать себе игрушки, – укорила ребенка мать.

– Ничего страшного, Сильвия. Я обещал. Я привез тебе поезд, малыш.

Он посмотрел на свою невестку.

– Разве Генри не выйдет к чаю?

– Не думаю, – ответила она с напряжением в голосе. – По-моему, он сегодня неважно себя чувствует. – И порывисто добавила: – O, Роджер, я так рада твоему возвращению.

Он на минуту прикоснулся к ее руке.

– Все в порядке, Сильвия, дорогая.

После чая Роджер поиграл в поезд со своим племянником.

Обуреваемая противоречивыми чувствами, Фрэнки следила за ним.

Безусловно, этот человек не из тех, кто сталкивает людей с обрыва! Этот обаятельный молодой мужчина просто не может быть хладнокровным убийцей!

И в таком случае они с Бобби крупно ошиблись. Ну, если иметь в виду эту часть загадки.

Теперь она уже была уверена в том, что не Бассингтон-Ффренч столкнул Притчарда в пропасть.

Тогда кто же?

Она по-прежнему не сомневалась в том, что его столкнули. Но кто это сделал? И кто подсыпал морфий в пиво Бобби?

Мысль о морфии вдруг объяснила Фрэнки вид необычных глаз Генри Бассингтон-Ффренча с их зрачками-точками.

Неужели Генри Бассингтон-Ффренч – наркоман?