1941 год. 7 ноября. Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции.

Враг рядом. Советские войска оставили Волоколамск и Можайск. На отдельных участках фронта фашисты подошли к Москве и того ближе. Бои идут у Наро-Фоминска, Серпухова и Тарусы.

Но в этот дорогой для всех граждан Советского Союза день, как всегда, в Москве, в честь великого праздника на Красной площади состоялся военный парад.

Когда солдату Митрохину сказали, что он и вся часть, в которой служил Митрохин, будут принимать участие в параде на Красной площади, не поверил вначале солдат. Решил, что ошибся, ослышался, что-то неверно понял. Какой же парад в такое время?!

— Парад! — объясняет ему командир. — Торжественный, на Красной площади.

— Так точно — парад, — отвечает Митрохин. Однако в глазах неверие.

И вот замер Митрохин в строю. Стоит он на Красной площади.

И слева стоят от него войска.

И справа стоят войска.

Руководители партии и члены правительства на ленинском Мавзолее. Всё точь-в-точь, как в былое мирное время.

Только редкость для этого дня — от снега бело кругом. Рано нынче мороз ударил.

Замер в строю Митрохин. Понимает — рядом с Москвой война. Сердце щемит от боли.

8 часов утра.

Сошлись стрелки часов на Кремлёвской башне. Отбили куранты время.

Минута. Всё стихло. Командующий парадом отдал традиционный рапорт. Принимающий парад поздравляет с годовщиной Великого Октября. Опять всё стихло. Ещё минута. И вот, вначале чуть слышно, а затем всё громче и громче, зазвучали слова Председателя Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР товарища Сталина.

Слышит солдат Митрохин, как говорит Главнокомандующий, и соглашается: да, не в первый раз нападают на нас враги. Были в истории молодой Советской республики и более тяжёлые времена. Первую годовщину Великого Октября встречали окружёнными со всех сторон захватчиками. Против нас тогда воевало 14 капиталистических государств, и мы потеряли три четвёртых своей территории…

— Но мы не унывали, не падали духом, — говорил Сталин. — Советские люди верили в победу. И они победили. Победят и сейчас.

— На вас, — долетают слова до Митрохина, — смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков, как на своих освободителей…

«И на меня, значит, — думает рядовой Митрохин, — и на всех солдат, на всю армию нашу».

Подтянулся Митрохин. Лицом стал суровее, строже. Подтянулись, суровее, строже стали солдаты.

— Великая освободительная миссия выпала на вашу долю, — долетали сквозь мороз слова. — Будьте же достойны этой миссии!

Да, он, все его товарищи будут достойны…

Ещё суровее стал Митрохин. И другие солдаты тоже.

— Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая…

И вслед за этим услышал Митрохин слова, от которых у него мурашки прошли по телу:

— Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!..

И сразу же вслед за речью Верховного Главнокомандующего по Красной площади торжественным маршем прошли войска.

Шла пехота…

Шла артиллерия…

Кавалерийские части прошли по площади…

Прогремели металлом танки…

И всё это здесь, на Красной площади, в этот тревожный час казалось Митрохину, всем солдатам чудом, почти виденьем. И всё это, как в сказке, возникнув здесь, в центре Москвы, снова ушло на фронт, туда, где совсем рядом решалась судьба и Москвы, и России, всего Советского Союза, всего мира.

Шли солдаты.

Шёл рядовой Митрохин.

А рядом шагала песня: