– Конечно, дорогая Гвенда, я никогда и не помышляла о том, чтобы уйти и оставить вас одну в доме, – сказала мисс Марпл. – Я знала, что это очень опасная личность, и в тот день тайком наблюдала за ним из сада.

– И вы знали... что это он... все время? – спросила Гвенда.

Мисс Марпл, Гвенда и Джайлз сидели втроем на террасе отеля «Империал» в Торки.

«Надо сменить декорации», – посоветовала мисс Марпл, и Джайлз согласился, что это будет самое лучшее для Гвенды. Инспектор Праймер тоже был с этим согласен, и они немедленно уехали в Торки.

Отвечая на вопрос Гвенды, мисс Марпл сказала:

– Ну, я заметила кое-какие симптомы, моя дорогая. Хотя не было никаких фактов и тем более доказательств. Только симптомы, ничего больше.

Глядя на нее с любопытством, Джайлз сказал:

– Но я не замечал никаких симптомов.

– Ну что вы, Джайлз, подумайте. Начать с того, что он присутствовал на месте.

– Присутствовал?

– Да, конечно. Когда Келвин Холлидей пришел к нему в ту ночь, он только что вернулся домой из больницы. А больница в те времена, как нам говорили многие люди, была буквально рядом с «Хиллсайдом» или, как его тогда называли, «Сент-Катрин». Так вот, как видите, он оказался в нужном месте и в нужное время. А потом были еще сто и один маленький, но существенный факт. Элен Холлидей сказала Ричарду Эрскину, что она отправилась в Индию, чтобы сочетаться браком с Волтером Фейном, потому что не была счастлива дома. Хотя ее брат, судя по всему, был заботлив и внимателен по отношению к ней. Так почему же она не была счастлива? Мистер Аффлик сказал вам, что «ему было жаль бедное дитя». Я думаю, что он был абсолютно правдив, когда говорил это. Он жалел ее. Почему ей приходилось встречаться с молодым Аффликом тайно? Пусть даже она не была страшно влюблена в него. Почему же она не могла встречаться с молодыми людьми открыто? Ее брат был «строг» и «старомоден». Он немного напоминает мистера Барретта из «Вимпл-стрит», не так ли?

Гвенда содрогнулась.

– Он сумасшедший, – сказала она. – Сумасшедший.

– Да, – согласилась мисс Марпл. – Он не был нормальным. Он обожал свою сестру, и привязанность к ней переросла в порочное чувство. Такие вещи случаются чаще, чем вы думаете. Отцы, которые не хотят, чтобы их дочери выходили замуж и даже встречались с молодыми людьми. Как мистер Барретт. Я подумала об этом, когда узнала историю о теннисной сетке.

– О теннисной сетке?

– Да, это показалось мне очень существенным. Подумайте об этой девочке, юной Элен, которая только что вернулась из школы и, как все девушки, мечтала встречаться с молодыми людьми, флиртовать с ними...

– Немного сексуально озабоченная.

– Нет, – решительно возразила мисс Марпл. – Это одна из самых порочных черт этого преступления. Доктор Кеннеди не только убил ее физически. Если вы внимательно проанализируете случившееся, то обнаружите, что единственным свидетелем того, что Элен Кеннеди была помешана на мужчинах (или как вы выразились, дорогая? Ах да, была нимфоманкой), являются слова самого доктора Кеннеди. А я считаю, что она была вполне нормальной молодой девушкой, которая хотела развлекаться и весело проводить время, флиртовать и, наконец, выйти замуж за мужчину по собственному выбору – только и всего. Но посмотрите, как ведет себя ее брат. Прежде всего проявляет «строгость» и «старомодность» относительно предоставления ей свободы. Потом, когда она захотела пригласить знакомых поиграть в теннис – вполне нормальное и безобидное желание, – он вроде бы не возражал, но однажды ночью порезал теннисную сетку на ленты. Это весьма показательная садистская акция. А потом, чтобы она не могла играть в теннис или танцевать, внес инфекцию в рану на ноге, чтобы она подольше не заживала. О да, я думаю, он так именно и поступил... Я уверена в этом. Учтите, – продолжала мисс Марпл, – я не думаю, что Элен осознавала все это. Она знала, что брат любит ее, и вряд ли понимала, почему ей так неуютно и тягостно в его доме. Чтобы вырваться из этой гнетущей атмосферы, она в конце концов решила уехать в Индию и выйти замуж за молодого Фейна. Но от чего именно она бежала? Она и сама не знала. Была слишком молода и бесхитростна, чтобы понять. Итак, она отправляется в Индию и по пути встречает Ричарда Эрскина и влюбляется в него. И в этой ситуации она ведет себя отнюдь не как сексуально озабоченная, а, напротив, как порядочная и благородная девушка. Она не требует, чтобы он оставил жену. Она уговаривает его не делать этого. Но когда она увидела Волтера Фейна, то поняла, что не может выйти за него замуж, телеграфировала брату, чтобы тот прислал денег на обратную дорогу.

По пути домой она познакомилась с вашим отцом, и перед ней открылся еще один путь к спасению. На сей раз это было хорошим предзнаменованием счастья... Она вышла замуж за вашего отца с лучшими намерениями, Гвенда. Он снова обретал счастье после смерти горячо любимой жены. Она приходила в себя после неудачной любовной истории. Они помогали друг другу. Я считаю, очень важно, что они поженились в Лондоне и только потом приехали в Диллмут и объявили об этом доктору Кеннеди. Она, наверное, инстинктивно чувствовала, что так будет лучше, нежели венчаться в Диллмуте, а ведь вообще-то это было бы более естественно. Думаю, что она все еще не осознавала, каким это будет ударом для брата, а инстинктивно чувствовала, что лучше представить свое замужество как свершившийся факт. – Мисс Марпл сделала короткую паузу, после чего продолжала: – Келвин Холлидей дружил с Кеннеди, и тот нравился ему. А Кеннеди делал вид, что рад их женитьбе. Новобрачные сняли здесь меблированный дом... и теперь мы подходим к весьма серьезному моменту – предположению, что жена травила Келвина наркотиками. Есть только два возможных объяснения этому, потому что только два человека имели возможность делать это. Либо Элен Холлидей травила мужа – но зачем? Либо наркотики прописывал доктор Кеннеди. Кеннеди пользовал Холлидея, поскольку Холлидей ценил профессионализм Кеннеди, и мысль о том, что жена травит его, могла быть внушена Келвину лечащим врачом, то есть Кеннеди.

– Но способны ли какие-либо наркотики вызвать у человека галлюцинации, вследствие которых он уверует, будто задушил жену? – спросил Джайлз. – Меня интересует, существует ли наркотик, который может оказать на человека такое специфическое воздействие?

– Мой дорогой Джайлз, вы снова попали в ловушку – нельзя верить всему, что вам говорят. Ведь только доктор Кеннеди сказал, что у Холлидея случались такие галлюцинации. Он сам никогда не упоминал о них в своем дневнике. У него случались галлюцинации, да, однако он не говорил, какие именно. Но я смею утверждать, что Кеннеди рассказывал ему о людях, которые задушили своих жен после того, как миновали стадию болезни, которая была у Холлидея.

– А доктор Кеннеди и на самом деле злобный человек, – сказала Гвенда.

– Мне кажется, – продолжала мисс Марпл, – что к тому моменту он перешел грань между нормальной психикой и сумасшествием. И Элен, бедная девочка, начала понимать это. Именно своему брату она говорила в тот день, когда Лили подслушала их разговор: «Я всегда боялась вас». И эта фраза была по-своему знаменательна. Она решила уехать из Диллмута и уговорила мужа купить дом в Норфолке, но просила держать это в тайне. И эта таинственность многое объясняет. Она явно опасалась, что кто-то узнает о планах переезда, но речь не шла об Волтере Фейне или Джекки Аффлике и, уж конечно, не о Ричарде Эрскине. Нет, она боялась того, кто был гораздо ближе.

И наконец, Келвин Холлидей, которого, несомненно, начинала раздражать эта скрытность, казавшаяся ему бессмысленной, рассказал обо всем ее брату... тем самым подведя роковую черту под своей судьбой и судьбой жены. Потому что Кеннеди не мог допустить, чтобы Элен жила там счастливо со своим мужем. Думаю, его план состоял в том, чтобы подорвать здоровье Холлидея наркотиками. Но, узнав, что его жертва и Элен намерены убежать от него, он уже не мог стерпеть. Прихватив из больницы пару хирургических перчаток, он пошел в «Сент-Катрин». Отыскал Элен в холле и задушил ее. Поблизости не оказалось никого, кто мог бы его увидеть, по крайней мере, так он думал и, ослепленный любовной страстью и безумием, процитировал те трагические строки, которые так подходили к случаю. – Мисс Марпл вздохнула и прищелкнула языком. – Как же я была глупа... ужасно глупа. Мы все были глупы. Мы должны были сразу же догадаться. Те строки из «Герцогини Мальфи» и впрямь служили ключом к разгадке этой истории. Ведь они произнесены братом, только что убившим сестру, чтобы отомстить за брак с мужчиной, которого она любила... Да, мы были глупы...

– А потом? – спросил Джайлз.

– А потом он продолжал действовать в соответствии со своим дьявольским планом. Поднял тело наверх. Упаковал вещи в чемодан. Бросил записку в корзину для бумаг, чтобы потом легче было убедить Холлидея в якобы совершенном им преступлении.

– Но мне казалось, – сказала Гвенда, – что ему было бы выгоднее представить в роли убийцы моего отца.

Мисс Марпл покачала головой:

– О нет, он не мог так рисковать. Вы же знаете, у него хитрый шотландский склад ума. Он относится к полиции с полным уважением. Полиция проводит тщательное расследование, прежде чем признать человека виновным в убийстве. Она может задать множество неудобных вопросов относительно времени и места, где произошло убийство. Нет, его план был более простым и, я считаю, истинно дьявольским. Ему нужно было только убедить Холлидея. Во-первых, в том, что он убил жену. Во-вторых, что он сумасшедший. Он уговорил Холлидея лечь в психиатрическую клинику, и я не думаю, что он на самом деле хотел убедить его, будто все дело в галлюцинации. Ваш отец принял его правила игры, Гвенда, главным образом, как я себе представляю, ради вашей безопасности. Он продолжал утверждать, что это он убил Элен. С этим он и умер.

– Какое коварство! – тихо сказала Гвенда. – Зло... зло... зло...

– Да, – согласилась мисс Марпл. – Более точного слова не сыщешь. И я думаю, Гвенда, именно поэтому так сильно запечатлелось увиденное в вашем детском сознании. Потому что в ту ночь там царило истинное зло.

– Но письма, – спросила Гвенда, – письма Элен? Они были написаны.

– И тем не менее это были фальшивки! Но тут он переусердствовал. Ему нужно было во что бы то ни стало заставить вас с Джайлзом прекратить расследование. Вероятно, он мог бы подделать почерк Элен, но это не обмануло бы графолога. Образец почерка Элен и ее письма, которые он вам передал, были написаны вовсе не ею. А им самим. И они, естественно, совпали.

– Боже! – воскликнул Джайлз. – Мне это и в голову не приходило.

– Нет, – сказала мисс Марпл. – Вы просто поверили тому, что он сказал. А принимать все сказанное на веру бывает очень опасно. Я уже давно никому и ничему не верю.

– А бренди?

– Он проделал это в тот день, когда принес письма Элен и беседовал со мною в саду. Он оставался в доме, пока миссис Коккер ходила в сад, чтобы доложить о его приходе. На это ему достаточно было одной минуты.

– О боже! – воскликнул Джайлз. – А в полицейском участке после убийства Лили Кимбл он еще рекомендовал мне отвезти Гвенду домой и дать ей бренди. Как же получилось, что он встретился с Лили раньше условленного времени и не у себя дома?

– Очень просто. В первом письме, которое он ей послал, была оговорена встреча в Вудли-Кемп, и она должна была приехать в Матчингс-Холт поездом, который отходит из Диллмута в два часа пять минут. Наверное, он вышел из кустов, когда она шла по тропинке, и задушил ее. Потом просто подменил письмо, находившееся при ней (он предусмотрительно велел ей захватить его с собой, потому что в нем говорилось, как его найти), тем, которое вы все видели, и направился домой ждать вас, чтобы разыграть эту маленькую комедию с ожиданием Лили.

– А Лили действительно была опасна для него? Это не следует из ее письма. Похоже, она подозревала Аффлика.

– Может быть, и так. Но Лейони, швейцарская девушка, что-то рассказывала Лили и потому представляла угрозу для Кеннеди. Ведь она выглянула тогда из окна и увидела, что он копает в саду. Утром он поговорил с ней, намекнул, что майор Холлидей убил жену, что майор Холлидей психически нездоров и что он, Кеннеди, хочет замять это дело ради ребенка. Если Лейони считает, что ей все же следует заявить в полицию, она вольна это сделать, но это чревато большими неприятностями для нее и так далее.

Лейони испугалась одного упоминания о полиции. Она обожала вас и считала, что мсье доктор делает все как лучше. Кеннеди заплатил ей приличную сумму и поспешил отправить ее обратно в Швейцарию. Но прежде чем уехать, она намекнула Лили о том, что ваш отец убил жену и она видела, как хоронили ее труп. Это совпадало с тогдашними представлениями Лили о случившемся. И она утвердилась в мнении, что именно Келвина Холлидея видела Лейони, когда тот копал могилу.

– Но Кеннеди этого, конечно, не знал, – сказала Гвенда.

– Конечно, нет.

– В письме Лили его насторожило упоминание о том, что Лейони видела из окна, и об автомобиле, стоявшем у дороги.

– Автомобиль? Автомобиль Джекки Аффлика?

– Еще одно заблуждение. Лили вспомнила, или ей так показалось, что у дороги стоял автомобиль, похожий на автомобиль Джекки Аффлика. И в ее воображении возник некий таинственный мужчина, приехавший проведать миссис Холлидей. Но рядом с домом находилась больница, и вдоль дороги могла стоять не одна машина. Вы должны вспомнить, что у больницы в ту ночь действительно стояла машина доктора, – и он, возможно, пришел к заключению, что она имеет в виду его машину. Прилагательное «шикарная» не имело для него значения.

– Я понимаю, – сказал Джайлз, – он мог расценить письмо Лили как шантаж. Но каким образом вы все разведали о Лейони?

Мисс Марпл ответила, поджав губы:

– Видите ли, как я уже говорила, он вышел за рамки пограничного состояния психики. Как только люди инспектора Праймера арестовали его, он сразу же признался во всех своих преступлениях. Лейони, кажется, умерла вскоре после возвращения в Швейцарию. Передозировка каких-то снотворных таблеток... Нет, он не упускал ни единого шанса.

– Например, пытался отравить меня этим бренди.

– Вы были очень опасны для него, вы и Джайлз. К счастью, вы так и не сказали ему о том, что видели Элен мертвую в холле. Он не знал о наличии свидетеля.

– А эти телефонные вызовы Фейну и Аффлику? – спросил Джайлз. – Тоже его работа?

– Да. В случае если бы возникло разбирательство по поводу отравления бренди, то подозрение пало бы на любого из них... А если бы Джекки Аффлик приехал в своем автомобиле один, то его можно было бы заподозрить и в убийстве Лили Кимбл. У Фейна, скорее всего, нашлось бы алиби.

– А ведь он, кажется, любил меня, – сказала Гвенда, – маленькую Гвенни.

– Он должен был сыграть свою роль, – объяснила мисс Марпл. – Представьте себе, что это значило для него. Спустя восемнадцать лет приезжаете вы с Джайлзом, задаете вопросы, копаетесь в прошлом, раскрываете убийство, которого на самом деле вроде бы и не было... Убийство, совершенное в прошлом... Весьма опасная затея, мои дорогие. Я ужасно беспокоилась за вас.

– Бедная миссис Коккер! – сказала Гвенда. – Она была на волосок от смерти. Я так рада, что она поправляется. Как ты думаешь, она вернется к нам, Джайлз? После всего этого?

– Вернется, если понадобится детская комната, – серьезно ответил Джайлз.

Гвенда покраснела, а мисс Марпл чуть заметно улыбнулась и посмотрела вдаль.

– Надо же было такому случиться, – задумчиво сказала Гвенда, – что я взглянула на свои руки в резиновых перчатках как раз в тот момент, когда он вошел в холл и произнес несколько вполне невинных фраз, живо воскресивших в памяти те самые злосчастные слова. – Она поежилась. – «Прикройте ей лицо... Я не могу смотреть... она умерла молодой...» Эти слова вполне могли бы быть сказаны обо мне... Если бы не подоспела мисс Марпл. – Она помолчала, а потом грустно добавила: – Бедная Элен... Бедная милая Элен, которая умерла молодой... Знаешь, Джайлз, ее больше нет... ни в доме, ни в холле. Я почувствовала это вчера, еще до того, как мы уехали оттуда... Теперь это просто дом. Дом, любящий нас. Мы можем вернуться туда в любой момент...