Вечером 19 ноября каноник Пеннифазер пообедал в своем клубе «Атенеум», где повидался с двумя-тремя друзьями, обсудил во время интересного и отчаянно язвительного разговора ряд спорных пунктов, касающихся датировки свитков Мертвого моря, и, взглянув на часы, сообразил, что пора в аэропорт. В холле канонику попался один из его друзей, доктор Виттакер, издали весело крикнувший:

– Как дела, Пеннифазер? Давненько вас не видел. Что там на конгрессе? Возникли какие-нибудь интересные проблемы?

– Убежден, что возникнут.

– Вы только что оттуда?

– Да нет, я как раз туда. Тороплюсь в аэропорт.

– Вот как! – Виттакер был явно удивлен. – А я почему-то думал, что конгресс проходит сегодня.

– Нет-нет. Завтра. Девятнадцатого.

Каноник Пеннифазер уже выходил, когда Виттакер вновь его окликнул:

– Но, дружище, ведь девятнадцатое-то сегодня, разве не так?

Но каноник Пеннифазер этих слов не расслышал. Он поймал на Пэл-Мэл такси и отправился в аэропорт. Этим вечером там было довольно людно. Но, наконец, очередь дошла и до каноника, он предъявил билет, паспорт и прочие документы. Девушка за стойкой, собиравшаяся было поставить на положенное место печать, внезапно замерла:

– Извините, сэр, но у вас не тот билет.

– Как это не тот? Нет-нет, все в порядке. Рейс номер сто... Ох, я не вижу без очков!.. Сто с чем-то, на Люцерн...

– Дата, сэр. На билете стоит дата: среда, восемнадцатое.

– Не может быть! То есть я хотел сказать, что сегодня среда, восемнадцатое!

– Извините, сэр. Сегодня девятнадцатое.

– Девятнадцатое!

В полной растерянности каноник извлек из кармана ежедневник и принялся его нервно листать. Увы, он убедился: сегодня действительно девятнадцатое. Значит, он собирался лететь на самолете, который улетел вчера.

– Ведь это означает. Господи боже, это означает, что конгресс в Люцерне сегодня!

В отчаянии он застыл перед барьером, но напиравшие сзади пассажиры бесцеремонно оттеснили каноника, сраженного своими горестями. Он стоял в стороне, сжимая в руке бесполезный билет. В уме он перебирал различные варианты: может быть, обменять билет? Впрочем, какой смысл? Сейчас дело к девяти, конгресс уже состоялся – он начался в десять утра. Вот что, оказывается, имел в виду доктор Виттакер! Он решил, что каноник Пеннифазер уже вернулся с конгресса.

– О боже мой, боже мой, – бормотал каноник, – как же это я мог все так перепутать!

Неся свой саквояж, он медленно брел по Кромвель-роуд и старался доискаться, почему и как все спуталось в его голове. Наконец ему удалось привести мысли в относительный порядок, и он грустно покачал головой.

«А сейчас, – пробормотал он про себя, – сейчас надо пойти перекусить».

Странно, что он не ощущает голода.

Двигаясь по Кромвель-роуд, он заметил ресторанчик, где подавали индийское карри. Пусть он не голоден, решил каноник, но все-таки надо поесть, набраться сил, а потом пуститься на поиски гостиницы. Да нет, нет, этого-то как раз и не надо – он же остановился в отеле! Ну конечно! Ведь он оставил за собой номер в отеле «Бертрам» на четыре дня! Бывает же такое чудесное везенье! У него есть номер, номер ждет его! Только и оставалось, что потребовать свой ключ и... И тут каноник смутно почувствовал, что грядут какие-то новые неприятности. Карман оттягивала подозрительная тяжесть.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда ключ, размеры и вес которого, по мнению администрации отеля, должны были удержать рассеянного постояльца от искушения унести с собой такую махину. Но каноника они не удержали.

«Номер девятнадцать, – радостно промолвил каноник. – Именно так. Какое счастье, что не надо искать гостиницу! Тем паче, говорят, все отели переполнены. Ах да, это мне Эдмундс сказал сегодня в клубе. Комнату он нашел с огромным трудом».

Радуясь своей предусмотрительности – не зря же он заранее заказал и оставил за собой номер, – каноник отодвинул тарелку с карри, не забыв за него заплатить, и вновь вышел на Кромвель-роуд.

Как-то неловка было сразу идти в отель, ведь ему, канонику, полагалось сейчас обедать в Люцерне и беседовать на разные интересные и волнующие темы. Взгляд его упал на афишу кинотеатра: «У стен иерихонских». Чрезвычайно интересно проследить, насколько точно автор фильма следует Библии.

Каноник купил билет и вошел во тьму зрительного зала. Фильм ему понравился, хотя он никакого отношения к библейскому сюжету не имел. Название «У стен иерихонских» оказалось чисто символическим – речь шла о брачных неурядицах одной дамы. Когда эти «стены» несколько раз обрушились, красавица героиня встретила сурового грубоватого героя, которого втайне давно любила, и любящие решили воздвигнуть такие «стены», которые смело выдержат испытание временем. Хотя фильм и не был рассчитан на пожилых священнослужителей, канонику Пеннифазеру он понравился. Ему нечасто доводилось смотреть подобное кино, и он решил, что сегодняшняя картина несколько расширила его знание жизни. Зажегся свет, был исполнен национальный гимн, и каноник Пеннифазер вступил в блеск лондонских огней, чувствуя себя чуточку вознагражденным за те печальные события, какие ему довелось нынче пережить.

Вечер был ясный, и каноник решил отправиться в «Бертрам» пешком, правда, сначала он ухитрился сесть в автобус, идущий в противоположном направлении. Наступила полночь, когда он добрался до своего респектабельного отеля, имевшего в эти ночные часы такой вид, будто все его постояльцы уже давно спят мирным сном. Лифт был где-то на верхнем этаже, и каноник стал пешком подниматься по лестнице. Потом подошел к своей комнате, вставил ключ в замок, распахнул дверь и вошел.

Господи милосердный, да не бред ли это? Но кто... но каким образом?.. Занесенную над ним руку он увидел слишком поздно.

Последнее, что он ощутил, – как из его глаз посыпались искры...