– Кажется, нет на свете человека, который мог бы наделать больше глупостей, чем я, – печально покачал головой инспектор Крэддок.

Он сидел, вытянув длинные ноги, и чувствовал себя, как слон в посудной лавке, в этой чересчур заставленной мебелью гостиной миссис Флоренс. Он дьявольски устал, он был удручен и в плохом настроении.

Мисс Марпл уговаривала его тихим, вкрадчивым голосом:

– Нет, нет, дорогой мой мальчик, вы проделали большую работу. На самом деле, большую работу.

– Это я-то большую работу? Это я-то, который допустил, чтобы отравили Альфреда Крекенторпа, а теперь вот еще и Гарольд умер. Что же, черт возьми, происходит? Вот что я хотел бы знать.

– Отравленные таблетки, – задумчиво произнесла мисс Марпл.

– Да. Действительно. Дьявольски хитро. На вид они совершенно не отличаются от тех, которые раньше принимал Гарольд. Но к ним ведь был приложен специально отпечатанный бланк аптекаря с припиской: «Изготовлено по рецепту доктора Кемпера». А Кемпер никогда не заказывал ничего подобного. Просто использовали бланк аптекаря. Аптекарь тоже ничего не знает. И все же эта коробочка с таблетками прибыла из Рутерфорд-холла.

– А вы на самом деле уверены, что она прибыла из Рутерфорд-холла?

– Да. Мы очень тщательно все проверили. Оказалось, эта та самая коробочка, в которой хранилось снотворное для Эммы.

– О, понимаю. Для Эммы...

– Да. На ней есть отпечатки пальцев Эммы, двух медицинских сестер и аптекаря, который готовил снотворное. И, конечно, никаких других отпечатков. Человек, который переслал таблетки Гарольду, действовал осторожно.

– Значит, снотворное изъяли, а вместо него положили нечто другое?

– Да. Так оно и произошло с этими дьявольскими таблетками. И те и другие одинаковы, как две капли воды.

– Да, сейчас все таблетки так похожи, – согласилась мисс Марпл. – Я очень хорошо помню, что в дни моей молодости была черная микстура и коричневая микстура, белая, да еще розовая. И люди уж никак не могли спутать. И знаете, по правде говоря, в деревне, где я теперь живу, в Сент-Мэри-Мид, мы до сих пор предпочитаем пользоваться именно такими лекарствами. Нам больше нравятся лекарства в бутылочках, а не таблетки. А что собой представляли таблетки? – спросила она.

– Аконит. Из тех, что хранятся в специальном шкафу для ядов. Потом их обычно разводят в пропорции один к ста, если возникает необходимость в яде как компоненте какого-нибудь лекарства.

– А Гарольд принял их и умер, – мисс Марпл стала печальной.

У Дермота Крэддока вырвался из груди стон.

– Не сердитесь, что я пришел к вам и выкладываю такие неприятные вещи, – тихо проговорил он.

– Мне очень приятно, что вы мне доверяете, – сказала мисс Марпл. – И я понимаю, как вам сейчас трудно. Я к вам отношусь с большой симпатией, потому что вы крестник сэра Генри. Да, я отношусь к вам совсем не так, как отнеслась бы к любому другому инспектору уголовного розыска.

Дермот Крэддок слегка улыбнулся ей.

– Но факт остается фактом, я сам запутал дело. Начальник полиции здешнего района обратился к Скотленд-Ярду. А что из этого вышло? Они увидели, что я остался в дураках.

– Нет, нет, – запротестовала мисс Марпл.

– Да, остался. Я так и не дознался, кто же отравил Альфреда, а теперь вот Гарольда, и ко всему прочему, не имею ни малейшего понятия о том, кто такая убитая женщина! Настоящая Мартина появилась здесь и, что совершенно неожиданно, оказалась женой сэра Роберта Стоддарт-Веста. Так кто же все-таки эта женщина, убитая в сарае? Лишь богу известно. Вначале я ухватился за мысль, что она Анна Стравинская...

Он неожиданно замолчал и взглянул на мисс Марпл, которая вдруг начала тихонько и как-то многозначительно покашливать.

– Это оказалось не так? – тихо спросила она.

Крэддок уставился на нее.

– Да, но ведь открытка с Ямайки...

– Ах, это! – воскликнула мисс Марпл. – Но открытка ведь не истинное доказательство, не так ли? Я хочу сказать, что можно устроить так, чтобы открытка пришла из любой части земли. Так мне кажется. Я помню миссис Бриэрли, у нее случались ужасные нервные припадки. В конце концов ей предложили лечь в больницу для душевнобольных на обследование. Она не хотела, чтобы об этом узнали ее дети. И вот она написала четырнадцать открыток, организовала их отправку из разных частей света, а детям сказала перед этим, что уезжает за границу на отдых. Теперь вы понимаете, что именно я имею в виду?

– Да, конечно, – ответил Крэддок, все еще в упор глядя на нее. – Конечно, мы очень тщательно проверяли бы все, связанное с этой открыткой, если бы не история с Мартиной, которая так хорошо соответствовала нашей версии. Ведь этого и вы не можете отрицать.

– Нет, не могу.

– Потом еще одно. Этот конверт от письма Эммы, отправленного ею в Лондон. То, что его нашли в Рутерфорд-холле, означало, что женщина действительно была там.

– Но убитая женщина не была там! – сказала мисс Марпл, усиленно подчеркивая слово «там». – Она не была там в том смысле, в каком вы имеете в виду. Она попала в Рутерфорд-холл лишь после того, как была убита. Ее столкнули с поезда на железнодорожную насыпь.

– Ах, да.

– Но конверт действительно подтверждает, что убийца там был. Можно предположить, что он взял этот конверт вместе с другими документами и вещами. А потом случайно или по ошибке уронил его. Хотя теперь я уже сомневаюсь, было ли это случайно? Я уверена, что инспектор Бейкон и ваши люди в полиции тщательно обыскали поместье, но ничего не нашли. Так ведь? Только позже конверт оказался в котельной.

– Ну, это можно понять, ведь старый садовник всегда собирал всякие бумажки и прочий мусор, разбросанный вокруг, и складывал на растопку котла.

– Конверт оказался именно там, где его удобно было отыскать мальчикам, – сказала задумчиво мисс Марпл.

– Вы считаете, что его специально подбросили?

– Ну, я, право, не знаю. А вообще-то совсем нетрудно догадаться, куда именно направятся для розысков мальчики. А может быть, даже и подсказать им... Да, я все время размышляю над этим. А вас это заставило прекратить думать об Анне Стравинской, не так ли?

– Вы полагаете, что на самом деле это она и есть? – спросил Крэддок.

– Я думаю, что кто-то очень забеспокоился, когда вы начали вести расследование о ней. Вот и все... Я думаю, что кто-то не хотел, чтобы такое расследование велось и впредь.

– Давайте будем исходить из того основного факта, что кто-то хотел выдать себя за Мартину, – сказал Крэддок. – А потом по неизвестной причине вдруг отказался от этого. Почему?

– Это очень интересный вопрос, – сказала мисс Марпл.

– Ведь кто-то же послал телеграмму, извещавшую, что Мартина возвращается во Францию, но затем организовал поездку сюда вместе с ней и по дороге убил ее. Пока вы со мной во всем согласны?

– Не совсем, – ответила мисс Марпл. – Все же мне не кажется, что это так просто.

– Вы путаете все мои карты, – воскликнул Крэддок.

Мисс Марпл сказала с обидой, что ни о чем подобном она и не помышляла.

– Ну, хорошо, а есть ли у вас хотя бы предположение, кто такая убитая женщина?

Мисс Марпл вздохнула.

– Так сложно, – сказала она, – поставить все на свои места. Я не имею представления, кто она, и в то же время почти уверена, что знаю ее, если вы понимаете, что именно я имею в виду.

Крэддок вскинул голову.

– Знать, что именно вы имеете в виду? Да я и представить себе не могу! – Он посмотрел в окно. – Люси Айлзбарроу приехала повидаться с вами, – сказал он. – О, это уж слишком. Сегодня у меня совсем неважное настроение. И принимать молодую женщину, пышущую здоровьем, упивающуюся своим успехом, выше моих сил.