I

Крэддок в сопровождении мальчиков вошел в дом через черный ход. Похоже, это был их обычный способ проникновения. Кухня сверкала чистотой. Люси в белом фартучке раскатывала тесто. Брайан Истли стоял, прислонившись к кухонному шкафу с посудой, и наблюдал за Люси с какой-то собачьей преданностью.

– Хэлло, отец, – сказал доброжелательно Александр. – Ты опять здесь?

– Мне здесь нравится, – ответил Брайан и добавил, – мисс Айлзбарроу ничего не имеет против.

– О, конечно, ничего не имею против, – сказала Люси. – Добрый вечер, инспектор Крэддок.

– Пришли, чтобы и на кухне произвести обыск? – спросил Брайан с интересом.

– Не совсем так. Мистер Седрик Крекенторп еще не уехал?

– Он здесь. Вы хотите видеть его?

– Да, если можно. Я хотел бы поговорить с ним.

– Пойду, посмотрю, дома ли он, – сказал Брайан, – Седрик мог выйти погулять по окрестностям.

Он, наконец, отошел от кухонного шкафа.

– Благодарю вас, Брайан, – обратилась к нему Люси. – У меня руки в тесте, а то бы я сама сходила.

– А что вы готовите? – спросил Стоддарт-Вест заинтересованно.

– Персиковый пирог.

– Здо-ор-рово, – обрадовался Стоддарт-Вест. – Я ужасно проголодался.

Мальчики, как по уговору, вскочили и выбежали из кухни.

– Они просто как перелетная саранча, – посмотрела им вслед Люси.

– Я вас поздравляю, – обратился Крэддок к Люси.

– С чем?

– С вашей изобретательностью.

Крэддок вытащил конверт.

– Очень здорово сделано, – сказал он.

– О чем вы говорите?

– Об этом, моя дорогая девушка, об этом самом. – Он протянул конверт Люси.

Она уставилась на него ничего не понимающим взглядом.

Крэддок вдруг почувствовал замешательство.

– Разве не вы подделали эту улику? И не вы подложили ее в котельную, чтобы мальчишки смогли ее найти? Ну, отвечайте быстро!

– Я не имею ни малейшего представления, о чем идет речь, – сказала Люси. – Вы хотите сказать, что...

Крэддок быстро спрятал конверт в карман, потому что послышались шаги Брайана.

– Седрик в библиотеке, – сказал он. – Идите туда.

Истли вновь занял свое место около кухонного шкафа. Инспектор Крэддок направился в библиотеку.

II

Седрик Крекенторп казался обрадованным, увидев инспектора.

– Вы все еще что-то разыскиваете? – спросил он. – Как идут дела?

– Можно считать, что мы немного продвинулись вперед, мистер Крекенторп.

– Вы опознали труп?

– Не совсем, но у нас есть определенная версия.

– Очень хорошо.

– Исходя из сведений, полученных нами в самое последнее время, мы хотим взять несколько показаний. Я начинаю с вас, мистер Крекенторп, раз уж вы здесь.

– Я здесь долго не пробуду. Через денек-другой улетаю к себе на Ибицу.

– Тогда, очевидно, я пришел вовремя.

– Ну что ж, начнем.

– Я хотел бы получить детальный отчет о том, где вы были и что делали в пятницу 20 декабря.

Седрик быстро взглянул на инспектора, потом откинулся в кресле, зевнул с видом полнейшего безразличия и сделал вид, что пытается вспомнить тот день.

– Значит, так. Я уже говорил вам, что был на Ибице. Вся беда в том, что там один день очень похож на другой. Утром я рисовал, с трех до пяти «сиеста», как там называют полуденный отдых. Возможно, я делал этюды, если свет был подходящим. Потом аперитив с мэром или доктором в кафе на Ньянза. Потом случайная, наспех выбранная еда. Большую часть вечера я провожу в баре Скотти с друзьями из мелких буржуа. Этого достаточно?

– Я хотел бы знать правду, мистер Крекенторп.

Седрик даже привстал.

– Знаете, инспектор, ваше замечание звучит более чем угрожающе.

– Не думаю. Вы мне сказали, мистер Крекенторп, что вылетели с Ибицы 21 декабря и прибыли в Англию в тот же день?

– Так и было, Эмма! Где ты, Эмма?

Эмма Крекенторп вошла в библиотеку из боковой двери, соединявшей кабинет с будуаром. Она вопрошающе переводила взгляд то на Седрика, то на инспектора.

– Послушай, Эм. Я приехал в субботу перед Рождеством? И прямо из аэропорта?

– Да, – сказала Эмма удивленно. – Ты приехал перед обедом.

– Вот, пожалуйста, – сказал Седрик инспектору.

– Вы, очевидно, считаете нас за дураков, мистер Крекенторп, – сказал спокойно инспектор. – Вы же знаете, что мы все можем проверить. Я думаю, если вы покажете свой паспорт...

Он выжидающе замолчал.

– Не знаю, куда задевался этот проклятый паспорт, – засуетился Седрик. – Сегодня целое утро искал его, хотел переслать в контору Кука...

– Надеюсь, вы сумеете отыскать его, мистер Крекенторп. Но, вообще-то говоря, необязательно. В моих руках документы, в которых значится, что вы прибыли в Англию вечером 19 декабря. Может быть, теперь вы расскажете, где находились с этого времени до обеда 21 декабря, когда прибыли в этот дом?

Седрик позеленел от злости.

– Что за дьявольская жизнь настала! – воскликнул он гневно. – Все эти канцелярские штучки и заполнение дурацких бланков! Вот что происходит, когда в государстве царит бюрократия. Больше уже нельзя делать то, что хочется, и ездить туда, куда нравится. Обязательно тебе зададут кучу вопросов. Но почему все-таки поднялся шум вокруг этого 20 декабря? Что в нем особенного, в этом дне?

– Мы думаем, что в этот день произошло убийство. Вы, конечно, можете отказаться отвечать на мои вопросы, но...

– Кто сказал, что я отказываюсь отвечать? Дайте хоть подумать. Когда проходило следствие, у вас было смутное представление о дате убийства. Что нового произошло с тех пор?

Крэддок не ответил.

Седрик, многозначительно взглянув в сторону Эммы, предложил:

– Может быть, нам лучше пройти в другую комнату?

Эмма быстро спохватилась:

– Я вас оставлю здесь одних, – выходя из двери, она обернулась. – Знаешь, Седрик, все это очень серьезно. Если 20 декабря действительно день убийства, то тебе лучше всего подробно рассказать инспектору о том, что ты делал 20 декабря.

И она вышла, плотно закрыв за собою дверь.

– Молодчина наша Эмма, – сказал Седрик. – Ну, теперь, когда она ушла, я признаюсь, что уехал с Ибицы действительно 19 декабря. Собирался остановиться на несколько дней в Париже и попировать там с друзьями где-нибудь в злачном местечке. Но случилось так, что в самолете рядом со мной оказалась очень привлекательная женщина... Одним словом, то, что надо. Не вдаваясь в подробности, скажу, что мы вышли из самолета вместе. Она спешила обратно в Соединенные Штаты, но хотела провести пару вечеров в Лондоне; у нее там были какие-то дела, и вообще... Мы прилетели в Лондон 19 декабря и остановились в гостинице «Кингсвей Палас». Это я вам сообщаю на тот случай, если вы сами еще этого не выяснили. Я назвался Джоном Брауном.

– Ну, а 20 декабря?

Седрик скорчил гримасу.

– Все утро прошло в ужасном похмелье.

– А день? После трех часов и дальше?

– Сейчас вспомню. Вы понимаете, я бродил, как лунатик. Зашел в Национальную галерею, посмотрел картины – очень прилично для джентльмена, да? Посмотрел фильм «Ровенна из Техаса». У меня страсть к вестернам, а этот оказался просто потрясающим... Потом пропустил пару стаканчиков в баре и завалился спать в гостинице. Около десяти я вместе со своей приятельницей вышел из гостиницы и сделал обход нескольких тепленьких мест – я даже толком не помню, как они назывались – кажется, одно называлось «Прыгающая лягушка». Она-то их знала! Прилично поужинали, и, говоря по правде, смутно помню остальное. Проснулся на следующее утро с еще большей головной болью. Моя спутница упорхнула, чтобы вовремя попасть на самолет, а я вылил себе на голову холодной воды, зашел в аптеку, купил какое-то дьявольское зелье, выпил его и направился сюда, в Рутерфорд-холл, сделав вид, будто я из аэропорта. Решил, что нет смысла расстраивать Эмму. Вы ведь знаете женщин. Всегда обижаются, если не едешь прямо домой. И мне даже пришлось занять у нее денег, чтобы заплатить за такси. У меня не осталось ни гроша. А старика о деньгах просить бессмысленно. Он бы все равно не дал. Жадный, старый черт! Ну что, инспектор, теперь вы удовлетворены?

– Может ли ваш рассказ быть подтвержден, мистер Крекенторп? Ну, скажем, в период от трех до семи часов?

– Вряд ли, как мне кажется, – ответил Седрик весело. – Я ведь заходил в Национальную галерею, где служители смотрят на вас отсутствующим взглядом, и в переполненный кинотеатр. Нет, вряд ли.

В комнату вернулась Эмма, держа в руках записную книжку.

– Вы хотели знать, что каждый из нас делал 20 декабря, так ведь, инспектор Крэддок?

– Хм, да, пожалуй, мисс Крекенторп.

– Я вот только что просмотрела книжку, куда заношу время своих встреч и приглашений. 20 декабря я ездила в Брекхэмптон на собрание членов фонда для восстановления церквей. Оно закончилось около часу дня. Потом я обедала с леди Адингтон и мисс Бартлетт, которые тоже являются членами фонда, в кафе «Кадена». После обеда пошла купить кое-что к Рождеству. Я заходила в магазин «Гринфорд и Лайелл», обувной магазин Свифта. Без четверти пять завернула в чайную «Шемрок» выпить чаю, а потом отправилась на железнодорожную станцию встречать Брайана, который приезжал поездом. Домой вернулась около шести часов вечера и застала отца в очень плохом настроении. Мисс Харт, которая должна была прийти во второй половине дня и напоить его чаем, так и не явилась. Он настолько рассердился, что закрылся у себя в комнате, не пустил меня к себе и даже не стал разговаривать. Он не любит, когда я оставляю дом после полудня, но я считаю себя вправе иногда делать это.

– Значит, два ваших брата приехали позже?

– Альфред приехал поздно вечером в субботу. Он говорит, что несколько раз звонил мне по телефону в тот день, но меня не было дома; отец, если сердит, никогда не подходит к телефону. А брат Гарольд приехал лишь в канун Рождества.

– Спасибо, мисс Крекенторп.

– Мне хотелось спросить вас... – Эмма колебалась. – Наверное, выяснились новые обстоятельства, вынудившие вас заинтересоваться такими подробностями?

Крэддок вынул из кармана кассету, кончиками пальцев извлек из нее конверт.

– Не дотрагивайтесь, пожалуйста. Вы не узнаете?

– Но... – Эмма уставилась на инспектора, совершенно сбитая с толку. – Я отправила это письмо Мартине.

– Охотно вам верю.

– Но каким образом оно очутилось у вас? Разве она?.. Вы нашли ее?

– Очень возможно, что мы ее нашли. А конверт обнаружен здесь.

– В доме?

– Около дома.

– Значит, она действительно приезжала сюда. Она... Получается, что там, в саркофаге, нашли Мартину?

– Весьма вероятно, мисс Крекенторп, – сказал тихо Крэддок.

Когда Крэддок вернулся в город, предположение стало казаться ему еще более вероятным, потому что его ждала записка от Армана Дессена.

«Одна из подруг Анны Стравинской получила от нее почтовую открытку. История с морским путешествием подтвердилась. Анна уже добралась до Ямайки и, говоря вашими словами, прекрасно проводит время!»

Крэддок смял записку и бросил ее в мусорную корзину.

III

– Должен заявить, – сказал Александр, сидя на кровати и глубокомысленно поглощая шоколад, – что сегодня самый великолепный день в моей жизни. Действительно, ведь мы нашли настоящую улику!

Голос у него трепетал от восторга.

– Да, каникулы прошли восхитительно, – добавил он счастливо. – Но думаю, что подобные дни еще когда-нибудь повторятся.

– Надеюсь, у меня они не повторятся. – Люси стояла на коленях, укладывая вещи Александра в чемодан. – Вы хотите взять с собой книжки о космосе?

– Нет, я их уже прочитал. А мяч, футбольные бутсы и кеды можно упаковать отдельно.

– С какими тяжелыми вещами вы, мальчики, ездите!

– Ничего, за нами пришлют «Роллс-Ройс». У них чудесный «Роллс-Ройс». И еще у них новый «Мерседес-Бенц».

– Значит, они богатые?

– Невероятно! И к тому же веселые и приятные люди. И все же мне очень не хочется уезжать отсюда. Вдруг еще подвернется какой-нибудь труп.

– Я от всей души надеюсь, что этого не случится.

– А знаете, в книжках часто бывает, что тех, кто много видел или слышал, обязательно приканчивают. Таким человеком можете оказаться вы, Люси, – добавил он, разворачивая вторую шоколадку.

– Спасибо.

– Но я не хочу, чтобы это были вы, – заверил ее Александр. – Вы мне очень симпатичны, и Стоддарту тоже нравитесь. Мы считаем, что вы необыкновенная кулинарка. Абсолютно все, что вы готовите, очень вкусно. И ко всему прочему, вы очень здравомыслящая.

Последнее замечание было явным выражением самой высокой похвалы. Люси улыбнулась серьезному тону мальчика.

– И все же я не хочу, чтобы меня убивали ради вашего удовольствия.

– Ну, тогда вам следует быть поосторожнее, – сказал ей Александр.

Он помолчал, пожевал шоколад, а потом сказал, что-то вспомнив:

– Если отец время от времени будет сюда наведываться, то вы уж присмотрите за ним, хорошо?

– Хорошо, – ответила Люси, немного удивленная.

– Вся беда в том, – продолжал Александр, – что жизнь в Лондоне ему не подходит. Знаете, там он встречается с совершенно неподходящими женщинами.

И он покачал головой, будто был этим весьма обеспокоен.

– Я его очень люблю, – добавил он. – Но нужно, чтобы за ним кто-то присматривал. Отец плывет по течению и сходится с дурными людьми. Так жалко, что мама умерла. Брайану нужна приличная семейная жизнь.

Он серьезно посмотрел на Люси, а потом потянулся еще за одной шоколадкой.

– Хватит, Александр, столько нельзя, – попросила его Люси, – вы заболеете.

– Вот уж не подумаю. Однажды я съел сразу шесть штук. И ничего со мной не случилось. Я ведь здоровый.

Он помолчал немного, а затем продолжал:

– Знаете, Люси, а вы ведь нравитесь Брайану.

– Очень приятно.

– Он иногда ведет себя, как осел, – сказал сын Брайана. – Хотя и был хорошим военным летчиком. И характер у него превосходный.

Александр опять замолчал. А потом, глядя в потолок, застенчиво произнес:

– Знаете, я очень хочу, чтобы он снова женился... На приличной женщине... Я бы хорошо относился к мачехе, конечно, если она хороший человек...

– Выдумки о злых мачехах, – не унимался Александр, по-прежнему глядя в потолок, – теперь вышли из моды. У многих ребят, которых мы со Стоддартом знаем, есть мачехи – ну, из-за развода или еще чего-нибудь, – и они здорово ладят между собой. Конечно, многое зависит от мачехи...

Он замолчал, задумавшись над трудностями своей жизни.

– А как приятно иметь свой собственный дом и родителей. А если мама умерла, тогда что?... Вы понимаете меня?

Люси растрогалась.

– Вы очень благоразумны, Александр. Ваш отец должен попытаться найти хорошую жену.

– Да-а-а, – протянул Александр уклончиво и вдруг выпалил:

– Я уже говорил вам, вы очень нравитесь Брайану. Он мне сам об этом сказал...

«Право же, – подумала про себя Люси, – слишком много разговоров о сватовстве. Сначала мисс Марпл, теперь Александр».

Сама не зная почему, она вспомнила про свинарник.

– Спокойной ночи, Александр. Завтра утром останется только положить пижаму и зубную щетку.

– Спокойной ночи, – ответил Александр.

Он положил голову на подушку, закрыл глаза и сразу уснул.