Сэр Клитеринг проходил по вестибюлю «Маджестика» с самоуглубленным и отстраненным видом, мало обращая внимания на встречных, но его тренированное подсознание брало на заметку все детали, которые при необходимости моментально всплывут в памяти. Поднимаясь по парадной лестнице к номерам Конвея Джефферсона, он ломал голову о причине столь срочного приглашения. Без серьезной надобности Джефферсон не стал бы его беспокоить. Следовательно, случилось нечто экстраординарное.
Едва поздоровавшись, Конвей сказал своему другу:
– Как я рад, что вы здесь... Эдуард, принесите нам чего-нибудь покрепче... Садитесь, старина. Вы уже в курсе происшедшего? Неужто в утренних газетах все еще ничего нет?
Сэр Генри покачал головой и спросил с любопытством:
– А в чем дело?
– Речь идет о преступлении. В нем оказались замешаны и я, и наши друзья Бантри.
– Артур и Долли Бантри?! – У сэра Генри буквально захватило дух.
– Да. У них в доме найден труп. – И Конвей Джефферсон без ненужных подробностей, коротко и точно изложил ситуацию.
Генри Клитеринг весь обратился в слух, ни разу не прервав друга. Оба умели схватывать суть дела. За годы службы в Скотленд-Ярде сэр Генри заслужил репутацию человека проницательного и мыслящего.
– Странное происшествие, – заметил он, выслушав до конца. – И какова здесь, по-вашему, роль Бантри?
– Видите ли, это-то меня и удручает! По-видимому, единственная причина их теперешних неприятностей – знакомство со мной. Они утверждают, что никто из них в глаза не видел несчастную девушку. Очевидно, Руби заманили в ловушку; чтобы замести следы, тело подбросили к Бантри. Как вы на это смотрите?
– Объяснение малоудовлетворительное.
– Но ведь оно правдоподобно?
– Только в какой-то мере. А что вы хотите от меня, Конвей?
Тот проговорил со скрытой горечью:
– Я калека. От этого никак не уйти. Передвижения мои ограничены. Я не могу, как хотелось бы, расспросить тех или иных людей, в общем, провести свое расследование. Мой удел довольствоваться крохами, которые соблаговолит сообщить полиция. Кстати, вы знакомы с Мельчеттом, главным констеблем графства Редфордшир?
– Да, нам приходилось прежде сталкиваться довольно часто.
И тут включилась память сэра Генри. Проходя по вестибюлю, он мимоходом зафиксировал образ старой дамы, которая сидела в сторонке скромно и очень прямо. Именно Мельчетт познакомил их при последней встрече.
– Дорогой Конвей, вы хотите, чтобы я взялся за роль детектива-любителя? Это решительно не по мне.
– Но вы ведь не любитель! – возразил Джефферсон.
– Однако и не официальное лицо. С тех пор как ушел в отставку.
– По-моему, это только упрощает дело, – сказал Джефферсон.
– Но чего именно вы хотите, Конвей? Разыскать убийцу?
– Разумеется!
– Есть какие-нибудь подозрения?
– Ни малейших.
Сэр Генри сказал, несколько помедлив:
– Вы найдете это очень забавным, но там внизу, в вестибюле, сидит некая особа, которая гораздо лучше меня способна находить отгадки к подобным головоломным историям. Кроме того, все интимные секреты окрестных обитателей у нее как на ладони!
– Вы, конечно, шутите?
– Повторяю: в вестибюле, возле третьей колонны слева, скромненько сидит старая дама самой мирной, непрезентабельной внешности. Но ее живой ум умеет проникать до самых глубин человеческих побуждений. Притом она остается спокойной и доброжелательной. Ее зовут мисс Марпл, она безвыездно живет в деревеньке Сент-Мэри-Мид, всего в трех верстах от Госсингтона. Приятельница Бантри. А в детективных делах может дать сто очков вперед любому знаменитому сыщику!
Вскинув брови, Джефферсон несколько секунд вглядывался в выражение лица своего гостя.
– Что вам вздумалось меня морочить?
– Да нет же, Конвей! Вы упомянули о Мельчетте. Последний раз я его видел в связи с одной деревенской драмой. Утонула девушка. Но полиция не верила в самоубийство, считая, что налицо преступление, а виновник у них в руках. Тут-то и явилась ко мне весьма взволнованная престарелая леди, чтобы изложить свои опасения. Она считала, что собираются повесить невиновного. Доказательств у нее не было. Но она знала убийцу и протянула мне листок бумаги с его именем. Так вот, дорогой Джефферсон, она оказалась права!
Конвей принудил себя усмехнуться:
– Женская интуиция, не более.
– Вовсе нет. Старая леди объяснила, что у нее свой метод. Отсюда и особые сведения.
– Что именно вы имеете в виду?
– Это термин из профессионального жаргона, мой друг. Например, когда происходит ограбление, полиция довольно легко догадывается о его, так сказать, авторстве. У каждого злоумышленника свой почерк. А мисс Марпл – я, кажется, уже называл вам ее имя? – проводит психологические параллели, иногда наивные, основываясь на своих деревенских наблюдениях.
Скептицизм Джефферсона не убывал:
– Что же она может сопоставить с убийством девушки из аристократической среды?
Сэр Генри твердо стоял на своем:
– Она может подбросить нам свежую идею. Убежден в этом!
Мисс Марпл зарделась от удовольствия, когда сэр Генри подошел к ней с любезным приветствием.
– О, сэр Генри! Это так удачно, что я встречаю вас здесь.
Он галантно отозвался:
– Для меня любая встреча с вами – удача и удовольствие!
Она потупилась в смущении:
– Вы бесконечно добры.
– Остановились в этом отеле, мисс Марпл?
– Да, мы решили провести здесь некоторое время.
– Простите, кто мы?
– Миссис Бантри и я. – Она взглянула на него многозначительно. – Я вижу, вы уже знаете. Ужасно, не правда ли?
– А что здесь понадобилось Долли? Муж ее тоже собирается приехать?
– Не думаю. У них очень разный подход к одним и тем же событиям. При любой неприятности бедный полковник замыкается в кабинете или отправляется на отдаленную ферму. Вроде черепахи, которая втягивает голову под панцирь. Ну а Долли – совсем другое дело.
– Уверен, что она смакует острые ощущения, извлекая все, что можно, из этой истории, а? – Сэр Генри достаточно хорошо знал их общую приятельницу.
– Ах... знаете ли... бедняжка...
– Значит, она притащила вас сюда, чтобы вы, как фокусник, вынимали кроликов из шляпы?
Мисс Марпл безмятежно объяснила:
– Долли подумала, что перемена обстановки ей поможет. Она не хотела оставаться в Госсингтоне. – Однако, встретив смеющийся взгляд сэра Генри, захлопала ресницами и добавила: – Пожалуй, вы отгадали правильно. Только я ничем не сумела быть ей полезной.
– Неужели у вас не нашлось хоть какой-то аналогии с деревенскими происшествиями?
– Я так мало знаю об этой истории...
– Тут я смогу вам помочь. Тем более что жажду вашего совета, мисс Марпл.
И он, не пропуская ничего, изложил ей факты. Она слушала с неослабевающим вниманием.
– Бедный мистер Джефферсон! – вздохнула она. – Какая печальная история с этой авиационной катастрофой. Остался совсем один да еще недвижимым калекой. Для него было бы легче погибнуть вместе со всеми.
– Может быть. Мы, его друзья, глубоко уважаем мужество, с которым он преодолевает свое горе.
– Да, он достоин сочувствия и восхищения.
– За все эти годы он проявил лишь одну слабость: внезапно и горячо привязался к этой маленькой танцовщице. Должно быть, она была замечательной девушкой, раз вызвала такое чувство!
– Вот уж не обязательно, – возразила мисс Марпл. – Не думаю, что ее достоинства сыграли хоть какую-то роль.
Сэр Генри бурно запротестовал:
– Но не принимаете же вы Джефферсона за банального селадона?
– О нет, нет! – воскликнула пожилая незамужняя дама, густо краснея. – Ни одной минуты не думала так! Я просто неудачно выразилась. Мне хотелось сказать, что он бессознательно тянулся к какому-нибудь юному существу, которое хоть отчасти восполнит ему утрату дочери. А перед танцовщицей блеснула небывалая возможность. Вот она и ухватилась за нее. Вы сочтете меня слишком подозрительной, но я навидалась подобных случаев. Вот, например, молоденькая служанка мистера Харботтла... Заурядная девушка, правда, с ровным характером и неплохо воспитана. Сестру, которая вела хозяйство этого старого холостяка, вызвали куда-то ухаживать за их больным родственником. Вернувшись, она обнаружила в поведении служанки разительную перемену: та сидела в гостиной, болтая и бесцеремонно хохоча. На ней не было ни фартука, ни чепца. Мисс Харботтл попробовала сделать ей замечание, но в ответ услышала дерзость. А брат совершенно поразил ее, объявив, что переписал свое завещание в пользу этой девушки. Представляете, какой скандал? Бедной мисс Харботтл пришлось покинуть дом и снять крошечную квартирку в Истборне. Люди, конечно, предполагали всякое. Но я-то думаю, что ничего не было. Просто старого джентльмена радовало общество хорошенькой жизнерадостной девушки, и он предпочел ее сестре, которая деспотически заправляла всем домом да еще вечно куксилась. – Немного подумав, мисс Марпл с живостью продолжала: – А еще у нас есть аптекарь, мистер Баджер. Этот уделял слишком много внимания молоденькой продавщице из парфюмерного отдела. Он даже уговаривал жену взять ее к ним в дом, будто она их родственница. Но миссис Баджер взглянула на это иначе.
Сэр Генри заметил примирительно:
– Ну, если эта продавщица принадлежала к их кругу... скажем, осталась сиротой после хорошего знакомого...
Мисс Марпл живо перебила:
– О нет! Тогда она привлекала бы его гораздо меньше. Старому джентльмену, потерявшему вкус к жизни, приятно оказывать покровительство существу одинокому, заброшенному, которое привяжется к нему за его великодушие. Он поднимается в собственных глазах, когда думает о своем добром поступке и о той радости, которую доставит ему ожидаемая благодарность. – Она помолчала. – Мистер Баджер делал продавщице дорогие подарки: браслет с бриллиантиками, радиоприемник, прекрасный проигрыватель. Он потратил на нее значительную часть своих долголетних сбережений. Однако миссис Баджер оказалась предприимчивее бедной мисс Харботтл (замужество дало ей опыт!). Она проследила за этой девицей, и однажды мистер Баджер получил доказательства того, что его любимица связалась со скверным парнем, игроком на скачках, и он уже спустил почти все его подношения. Оскорбленный герой уволил интриганку, а жене преподнес на Рождество бриллиантовый перстень.
Лукавый взгляд старой дамы встретился с внимательными глазами отставного комиссара Скотленд-Ярда. Тот раздумывал, не скрыто ли иносказания в этих побасёнках.
– Значит, вы думаете, что, если бы у Руби Кин оказался любовник, это могло изменить отношение к ней моего друга?
– Разумеется. Кто может поручиться, что вскоре он не пожелал бы на ней жениться? Мужчины заходят далеко в своих увлечениях. Во всяком случае, если у Руби был роман, то она уж позаботилась бы держать его в тайне.
– И по-вашему, скрываемый любовник мог отомстить ей за это?
– Пока не нахожу другого объяснения. Я заметила, что ее кузина, молодая женщина, которую привозили сегодня утром в Госсингтон, едва скрывала досаду по поводу этой смерти. Сейчас вы объяснили причину. Она наверняка рассчитывала на собственную выгоду, если Руби станет наследницей Джефферсона.
– Вы считаете ее такой расчетливой и бессердечной?
– Не судите слишком строго. Кусок хлеба достается ей нелегко. Почему же ожидать, что она станет миндальничать, если речь идет о богаче? И какое ей дело, что этих денег дожидаются Гаскелл и молодая миссис Джефферсон? Кстати, не имея на это никаких прав. Мисс Тёрнер производит на меня совсем неплохое впечатление: она честолюбива, обладает сильным характером и большой жизненной стойкостью.
Сэр Генри спросил:
– А когда, по-вашему, моему другу Конвею пришла мысль сделать танцовщицу своей наследницей?
– Скорее всего... не поймите меня превратно, но, возможно, его зять или невестка захотели вступить в новый брак?
– Джефферсон не стал бы возражать.
– Конечно нет. Но поставьте себя на его место. Все трое пережили одну и ту же трагедию. Это их сблизило, свело под общую крышу. Но, как говорила моя бедная матушка, время – лучший целитель. Мистер Гаскелл и миссис Джефферсон еще молоды. Вечное напоминание о прошлом начинает тяготить их. Мистер Джефферсон чувствовал это, молча страдал, и наконец его привязанность к обоим стала иссякать. Ведь он переносил на них любовь к погибшим детям. А теперь его обступало безысходное одиночество. Если помните, сестра мистера Харботтла уехала от брата, тогда как миссис Баджер...
Сэр Генри позволил себе перебить ее:
– Ну что за привычка ставить всех на одну доску! Право, мисс Марпл, бессмысленно считать, что все думают и поступают по шаблону. Я с этим решительно не согласен!
Мисс Марпл с грустью покачала головой:
– Человеческая природа имеет общие законы.
Но тот продолжал с досадой:
– Как можно равнять каких-то Харботтла и Баджера с мистером Джефферсоном! Не люблю касаться своей особы, но неужели вы отыщете в деревне кого-либо похожего и на меня?
– Даже искать не надо. Это Бриггс.
– Какой еще Бриггс?!
– Бывший главный садовник в одном имении. Лучший из садовников! Он был осведомлен в своей области решительно обо всем; подчиненные только в затылке чесали... С тремя подручными и одним мальчиком на побегушках он содержал парк и оранжерею в таком виде, будто здесь потрудилось полдюжины дипломированных цветоводов! Его сорта душистого горошка отмечены многими призами на выставках. Сейчас он отошел от дел.
– Как и я, – пробормотал сэр Генри.
– Но иногда что-то делает то тут, то там. Особенно если просят симпатичные ему люди.
– Точь-в-точь как и я, – вынужден был согласиться сэр Генри. – Таково мое занятие в настоящий момент. Хочется помочь старому другу.
– Вернее, двум старым друзьям.
– Двум? – несколько удивился сэр Генри.
Мисс Марпл продолжала с настойчивостью:
– Вы подумали о мистере Джефферсоне, но забыли о полковнике. Я беспокоюсь также и о миссис Бантри.
– Ах да. Теперь понимаю. Вот почему вы назвали Долли бедняжкой?
– Да. Она пока еще не осознала всей опасности положения. Видите ли, сэр Генри, эта зловещая тайна может остаться нераскрытой. И какой драмой это обернется тогда для супругов Бантри! Полковник, как большинство военных, чрезвычайно щепетилен в отношении чести своего имени. Поначалу он постарается отнестись к пересудам равнодушно. Но постепенно всеобщая подозрительность доконает его. Кто-то подпустит в разговоре шпильку, прозрачный намек, кто-то откажется от приглашения, конечно с извинением. Но постепенно все станет ясно. Бедняге ничего не останется, как спрятаться в свою скорлупу, вести грустную, отшельническую жизнь.
– Если я вас правильно понял, мисс Марпл, из-за того, что труп обнаружен в библиотеке Бантри, подозрения падут на него?
– Увы, вне сомнения. О нем уже начинают сплетничать вокруг. Но это только начало, людская злоба на этом не остановится. Их станут избегать, относиться все холоднее. Просто необходимо раскрыть истину!
– Но хоть какое-то разумное объяснение должно существовать тому, что труп оказался в библиотеке? Должна быть какая-то причина?
– Конечно, причина есть.
– Эту девушку видели в «Маджестике» без двадцати одиннадцать, а в полночь, по медицинскому заключению, она была уже мертва. Госсингтон расположен примерно в тридцати километрах отсюда. По шоссе можно ехать быстро, это километров двадцать пять пути. Потом приходится свернуть на проселок. Но почему, если ее убили раньше, понадобилось везти мертвое тело в Госсингтон? Или зачем ее привезли в Госсингтон, чтобы задушить там? Для меня это полная нелепица!
– Естественно, потому, что события разворачивались совсем не так.
– Вы думаете, ее задушили здесь, а потом уже убийца повез труп дальше и подкинул в первый попавшийся дом?
– Вовсе нет. Напротив, я уверена, что преступление было тщательно продумано. Но что-то помешало осуществить его так, как предполагалось.
– Почему же план не удался?
Мисс Марпл ответила виноватым тоном:
– В нашем мире полно странностей! Если я вам скажу, что план не удался потому, что люди более уязвимы и чувствительны, чем принято считать, вы ведь снова подумаете обо мне как о вздорной старухе, сознайтесь? Однако это и есть мое мнение... А вот и миссис Бантри!