Выйдя от Джефферсона, Харпер сказал:
– Не знаю, куда это нас приведет, но повод для убийства отыскался.
– Гм... пятьдесят тысяч фунтов, не так ли?
– Именно. Убийства совершают и ради меньшего куша.
– Пожалуй. Хотя... – Мельчетт не закончил фразу, но Харпер уловил ход его мыслей.
– Вы сомневаетесь, что в данном случае это так? Я, пожалуй, тоже. Но нельзя отбрасывать ни одну возможность.
– Согласен.
– Если Джефферсон прав и Гаскелл и миссис Джефферсон имеют собственный солидный доход, то едва ли они замешаны в преступлении.
– Логично. Однако нелишне навести подробные справки об их имущественном положении. Сознаюсь, Гаскелл мне мало нравится. Он произвел впечатление человека беспринципного и себе на уме... Хотя этого недостаточно, чтобы подозревать его в убийстве.
– Что до меня, я не верю в их виновность. Кроме того, если основываться на показаниях Джози, не вижу, как они могли бы его осуществить. Оба сидели за карточным столом от половины одиннадцатого до полуночи. Нет, преступника надо искать где-нибудь еще.
– Среди поклонников Руби Кин?
– Совершенно верно! Какой-нибудь слабонервный тип, отвергнутый после ее переезда в «Маджестик»... Пронюхал про удочерение и понял, что, случись это, он будет ей решительно не пара. Ослепленный яростью, он и совершил преступление. Назначил свидание после полуночи, пробовал уговорить, они рассорились... и вот в приступе ревности...
– Допустим, но как они оба очутились в библиотеке Бантри?
– Объясняю. Колесили в автомобиле по окрестностям. Задушив Руби, этот парень опомнился, и первой его мыслью было избавиться от мертвого тела. В тот момент они находились перед садовой оградой какого-то большого имения. Он и подумал: если туда подтолкнуть труп, то подозрение падет на обитателей дома. В машине у него были кусачки, с их помощью он распахнул раму и перетащил свою жертву на ковер перед камином. Поскольку он ее задушил, в машине никаких следов крови, разоблачающих его, не осталось. Ну как?
– Гипотеза вполне приемлемая, Харпер. Остается «искать мужчину». – Последние слова Мельчетт произнес по-французски, намекая на известную поговорку «ищите женщину».
– Что? Ах да, прекрасно, сэр.
Харпер уловил, что это шутка, хотя точного смысла ее не понял.
– О... э-э!.. Послушайте, нельзя ли мне задержать вас на словечко?
Это был Джордж Бартлетт. Полковник Мельчетт не принимал его всерьез, да к тому же ему не терпелось узнать результаты обыска, проведенного Слэком в комнате жертвы, и допроса горничной. Он бросил довольно резко:
– Ну что еще, сэр?
Молодой Бартлетт несколько раз открывал и закрывал рот, изображая рыбу в аквариуме.
– О, право... боюсь, что это не имеет никакого значения... но, видите ли, я нигде не могу отыскать свою машину.
Запинаясь, он повторил несколько раз, что автомобиль исчез, его невозможно найти.
– Проще говоря, он у вас украден?
Бартлетт с благодарностью обернулся к начальнику полиции.
– Это возможно... хотя никогда нельзя сказать с уверенностью... может быть, кто-то взял покататься? Не то чтобы насовсем... Вам понятна моя мысль?
– Когда вы видели машину в последний раз?
– Дайте подумать. Забавно, как иногда трудно вспомнить некоторые мелочи, не правда ли?
Мельчетт с холодной яростью проронил:
– Не так трудно, если на плечах голова, а не... Вы, помнится, говорили, что вчера вечером она стояла во дворе отеля?
Бартлетт приободрился:
– Как будто... если она там была.
– Что вы хотите этим сказать, черт побери?! Ведь таковы ваши собственные слова!
– Дело в том... я так думал, но не ходил проверять. Вы улавливаете мою мысль?
Полковник Мельчетт подавил вздох и призвал на помощь все свое терпение.
– Попробуем разобраться в вашей истории по порядку. В котором часу вы видели свою машину? Кстати, ее марка?
– У меня «Миньон-14».
– Так когда вы ее видели?
Бартлетт судорожно сглотнул, дернув кадыком:
– Ей-богу, я изо всех сил стараюсь вспомнить. Вчера перед обедом она еще была здесь. После обеда я хотел прокатиться, но, знаете, задремал до чая. Потом поиграл в теннис и принял ванну...
– Она тогда еще стояла во дворе отеля?
– Думаю, да... То есть я ее там оставлял. После ужина я хотел пригласить девушку, но мне не повезло, что поделать. В общем, я не воспользовался машиной.
– Но вам казалось, что она по-прежнему на месте?
– Я не думал об этом. Поставил, и все.
– А если бы ее угнали, это бросилось бы вам в глаза?
Мистер Бартлетт покачал головой:
– Вот уж не знаю. Во двор то и дело въезжают и выезжают автомобили... Есть и «Миньон-14».
Харпер подтвердил это. Выглянув в окно, он насчитал восемь машин марки «Миньон-14». Популярная дешевая модель.
– А вы на ночь не загоняете машину в гараж? – спросил Мельчетт.
– Право, это меня мало волнует. Погода держится пока теплая. А всякий раз ставить в гараж так хлопотно...
Взглянув на полковника Мельчетта, начальник полиции Харпер сказал ему:
– С вашего разрешения, сэр, я присоединюсь к вам наверху. Пойду пришлю сюда сержанта Хиггинса, он должен записать сообщение мистера Бартлетта.
– Ступайте, Харпер.
Джордж Бартлетт пробормотал, словно оправдываясь:
– Я счел себя обязанным рассказать... Никогда нельзя знать, что окажется важным, не правда ли?
Мистер Прескотт не слишком расщедрился ради второй танцовщицы: она работала за стол и жилье. Неизвестно, чем ее кормили, но комнатенка была наихудшей в отеле. Джозефина Тёрнер и Руби Кин жили в самом конце узкого, темного коридора. Обе комнаты были тесными и обращены к северу, в сторону скалы, к которой прилепился отель. Сюда составили сборную мебель, отслужившую срок в приличных номерах. Массивные дубовые гардеробы, когда их сменили модные встроенные стенные шкафы, оказались распиханными по каморкам прислуги или стояли в запасных номерах, которые заселялись лишь в самый наплыв курортников.
Мельчетт и Харпер смотрели на комнату Руби Кин профессиональным взглядом: она была идеальна в смысле возможности незаметно выскальзывать из отеля. Это усложняло задачу дознаться, когда же Руби покинула «Маджестик» и при каких обстоятельствах.
Коридор оканчивался узкой лестницей на первый этаж, где по переходу можно было попасть на застекленную террасу, обычно пустую, так как никакого красивого вида с нее не открывалось. Эта боковая терраса сообщалась с главной в фасадной части отеля, откуда по извилистой тропинке можно было уже совсем просто попасть на асфальтированную дорогу в проеме скал.
Инспектор Слэк изводил вопросами горничных и продолжал настырно обследовать комнату Руби, в которой ничего не сдвигали и не трогали со вчерашнего вечера.
Руби Кин просыпалась поздно и вставала, как узнал Слэк, лишь к половине одиннадцатого. По звонку ей приносили завтрак. Конвей Джефферсон поднял тревогу спозаранку, полиция успела нагрянуть до уборки комнат. Впрочем, это был самый заброшенный отсек, горничная с веником появлялась здесь всего раз в неделю.
– Неряшливость оказалась нам на руку, – заключил Слэк. – Мы непременно нашли бы что-нибудь. Если бы было что находить!
Полицейские эксперты графства Гленшир уже успели снять отпечатки пальцев. Оказалось, что они принадлежат Руби, Джози и двум горничным. Правда, был еще отпечаток Реймонда Старра, но объяснялся он просто: когда Руби не явилась на второй танец, он приходил сюда вместе с Джози.
Ящики массивного письменного стола из красного дерева были забиты всевозможным бумажным хламом: письма, записочки, квартирные счета, театральные программы, вырезки из газет, косметические рецепты из модных журналов. Слэк просмотрел все и не нашел ничего подозрительного. Большинство писем было подписано некоей Лили – видимо, подружкой по Дворцу танцев. Она пересказывала всякую незначащую бытовую мелочь и, между прочим, то, что все сожалеют об отъезде Руби. Особенно часто справляется о ней мистер Финдейсон, он, кажется, был весьма огорчен. Молодой Рэг начал увиваться вокруг Мэй Барни, но тоже спрашивал о Руби. Жизнь движется, как раньше. Старик Гроузер по-прежнему свирепствует. Он рассчитал Аду только за то, что она стала встречаться с парнем...
Слэк тщательно переписал все фамилии из писем Лили и подумал про себя, что во время опроса персонала Дворца танцев о каждом следует навести особые справки.
Больше в комнате Руби Кин ничего интересного не нашлось. Посреди комнаты стояло кресло, с которого свешивалось воздушное розовое платье. В нем Руби была в начале вечера. На полу – небрежно сброшенные бальные туфельки на шпильках и пара прозрачных чулок; на одном спущена петля. Мельчетт тотчас вспомнил, что убитая была без чулок. Слэк разузнал: ради экономии Руби надевала чулки только во время танцев.
В распахнутую дверцу гардероба виднелись несколько ярких вечерних туалетов и ряд разноцветных бальных туфель. В плетеной корзине – немного грязного белья, а в мусорной – бумажные салфетки для снятия грима, ватные тампоны со следами губной помады, обрезки ногтей – в общем, ничего примечательного.
Казалось, факты восстанавливались без труда: Руби с поспешностью переоделась и торопливо ушла... Куда? Зачем?
Джозефина Тёрнер, которая больше других могла бы знать привычки кузины, на этот раз ничего ценного не сообщила. Инспектору Слэку это не показалось странным.
– Если история с удочерением не выдумка, – говорил он полковнику Мельчетту, – то Джози могла дать только один совет: полностью порвать с прежними связями и знакомствами из Дворца танцев. Ведь чем Руби покорила старика калеку? Невинным видом, детским личиком и простодушными манерами. Предположим, что внешность ее была обманчива, что на самом деле она ловкая интриганка и что у нее существовала любовная связь. Естественно, она всеми силами постаралась бы скрыть ее не только от мистера Джефферсона, но и от Джози. Зачем портить ту головокружительную будущность, которая замаячила перед ней? Однако молоденькие девушки часто попадают под власть весьма дурных молодых людей. Можем ли мы поручиться, что у Руби был только один поклонник и что именно он убийца?
– Не исключено, что вы правы, Слэк, – сказал полковник Мельчетт, не давая воли своей неприязни к чересчур логичным выводам инспектора. – Если дело обстоит так, то остается как можно скорее выяснить, кто же этот дурной молодой человек.
– Положитесь на меня, сэр, – самонадеянно отозвался Слэк. – Я хорошенько потрясу эту девочку из Дворца танцев, и правда быстро выплывет наружу!
Полковник Мельчетт не разделял такого оптимизма, а хвастливая напористость Слэка положительно нервировала его.
– Еще осмелюсь посоветовать, сэр: следует заняться платным танцором и теннисным тренером. Он проводил много времени с Руби и, возможно, более наблюдателен, чем Джози. Она могла даже доверять ему.
– Представьте, мы с Харпером пришли к такому же мнению.
– Замечательно, сэр! А из горничных ничего не удалось выжать, как я ни бился. Они относились к обеим кузинам свысока, обслуживали их неохотно, всячески увиливали от этого. Одна из горничных зашла в комнату мимоходом часов в семь вечера, лишь чтобы задернуть занавески и расстелить постель. Кстати, ванная комната рядом. Не хотите взглянуть?
Ванная комната находилась между спальнями Джози и Руби. Комната Джози была просторнее. Но и осмотр ванной ничего не прибавил. Полковник Мельчетт наивно удивился про себя, сколько ухищрений требуется женщинам, чтобы приукрашивать внешность: целые ряды банок с кремами, дневными, ночными, увлажняющими, для снятия косметики, коробки с пудрой разных оттенков, патрончики помады, тушь для ресниц, тени для век, не меньше дюжины флаконов с вяжущими и тонизирующими лосьонами, бутылочки разноцветного лака для ногтей, бумажные салфетки для лица, пуховки – ну и ну!
– Неужели это все идет в дело? – пробормотал он.
Всезнающий Слэк тотчас вмешался:
– В обычной жизни, сэр, женщины употребляют два оттенка теней для век: один светлый – дневной, другой вечерний, ярче. Цвет по вкусу, кому что идет. Но актрисам и танцовщицам приходится часто менять стиль лица. Один грим для танго, совсем другой для старинного танца в кринолине. Или, скажем, пляски апашей. А есть еще обычные современные танцы. Косметика дополняет костюмы.
– Боже мой! – воскликнул полковник. – Как же наживаются фармацевты и фабриканты косметики! Верно, гребут целые состояния?
– Денежки текут рекой, – согласился Слэк. – Хотя львиная доля расходуется на рекламу.
Мельчетт с некоторым усилием отвлекся от старой как мир, но волнующей темы женских хитростей ради собственной красоты.
– Что ж... побеседуем с танцором. Это возлагается на вас, Харпер.
– Как вам угодно, сэр.
Спускаясь по лестнице, Харпер спросил:
– А как вы отнеслись к истории Бартлетта?
– Относительно машины? Думаю, этим чудаком надо тоже заняться. Что-то подозрительное есть в его рассказе. А вдруг он все-таки вчера вечером увозил Руби? Кто знает?..
Начальник полиции Харпер был уживчивым, хорошо воспитанным человеком. Он не чурался запутанных, трудных дел и, хотя искренне ценил высокий профессионализм полковника Мельчетта, обрадовался возможности провести очередной допрос самостоятельно. Его метод основывался на постепенности и последовательности. Благожелательная беседа никак не настораживала тех, кого он допрашивал, и во время следующего разговора они чувствовали себя спокойно и раскованно. Харпер знал в лицо гибкого, загорелого красавца с ослепительной улыбкой – Реймонда Старра. Черноволос, строен, скупые выразительные жесты, манеры джентльмена – о, разумеется, он пользовался всеобщей симпатией!
– Я в отчаянии, господин начальник полиции, что так мало могу быть вам полезен. Мы ежедневно репетировали наши номера. Но это, пожалуй, все, что могу сказать о ней. Прелестная девушка, хотя абсолютная простушка.
– Нас интересует ее окружение. Прежде всего приятели-мужчины.
– Вполне понимаю. Но мне известно только то, что бросалось в глаза всем: многие пытались за ней ухаживать. Правда, безуспешно. Ее постоянным обществом была семья Джефферсонов.
– Ах да, семья Джефферсонов...
Полицейский помолчал и проницательно взглянул на молодого человека.
– Ну и как вы относились к этим феерическим планам?
Реймонд Старр невозмутимо переспросил:
– Простите, к каким именно?
– Как? Разве вы не знаете, что мистер Джефферсон недавно начал формальные хлопоты по удочерению Руби Кин?
Пораженный новостью, танцор «Маджестика» невольно присвистнул.
– Ну и хитрющая девчонка! А сам-то мистер... седина в бороду, бес в ребро!
– Значит, вы так это расцениваете?
– А как же еще? Если бы дело шло только об удочерении, он мог найти кого-нибудь из своего круга.
– Выходит, Руби не обмолвилась вам ни словом?
– Абсолютно. Я замечал, что она в последнее время сияет, но не подозревал о причинах.
– А Джози знала?
– Было бы странно, если бы она не знала! Не удивлюсь, если вся история с удочерением дело ее рук. Джози совсем не дура, у нее крепкая голова на плечах.
Харпер охотно согласился. Джози привела Руби в «Маджестик» и наверняка поощряла дружбу своей кузины с мистером Джефферсоном. Немудрено, что она перепугалась, увидев, насколько мистер Джефферсон был взбудоражен, когда Руби не явилась к обязательному танцу. Все усилия могли пойти прахом!
– Как вам кажется, Руби умела хранить тайну?
– Как все мы, когда это необходимо. О своих личных делах она помалкивала.
– И ни разу не проговорилась о старом знакомом, который приехал сюда специально ради нее? Из-за которого у нее могли произойти неприятности, а?
– Понимаю, что вы имеете в виду. Но любовных связей у нее не было, она сама так говорила.
– Благодарю. А теперь не смогли бы вы изложить цепь событий того вечера с вашей точки зрения?
– С величайшей охотой. Наш первый танец с Руби окончился в половине одиннадцатого.
– Что-нибудь в ее поведении бросилось в глаза?
Реймонд добросовестно порылся в памяти:
– Нет, пожалуй, ничего особенного. Я должен был заниматься с другими партнершами и видел только, как Руби вышла из зала. Через полтора часа она еще не вернулась. У меня это вызвало раздражение, я отправился к Джози, которая сидела с Джефферсонами за бриджем. Оказалось, что она тоже ничего не знает. Помню, как она бросила быстрый обеспокоенный взгляд на мистера Джефферсона. Пришлось попросить дирижера повторить фокстрот, а сам я стал звонить в комнату Руби. Не дождавшись ответа, вернулся к Джози. Она предположила: не заснула ли Руби у себя? Это говорилось явно для успокоения мистера Джефферсона. Мы поднялись наверх...
– Минутку, мистер Старр. А что сказала Джози, когда вы остались без посторонних?
– Она твердила в бешенстве: «Какая непроходимая дуреха! Ну может ли так продолжаться? Она просто пропадет. С кем она, вы не знаете?» Я ответил отрицательно. Видел лишь, как Руби танцевала с Бартлеттом. Джози покачала головой: «Конечно, она не с ним. Но с кем же тогда? Может быть, с этим киношником, как думаете?»
– Каким киношником? – переспросил Харпер с живостью.
– Имени не знаю. Он не останавливался в отеле. Экстравагантный тип с длинными волосами, похож на актера. Чем-то занимается на киностудии, по словам Руби. Раза два приезжал ужинать и танцевал с ней. Не думаю, что это близкое знакомство. Я даже удивился, когда Джози упомянула о нем. Тем более что вчера вечером я его не видел в отеле. Джози в отчаянии повторяла: «Она с кем-то ушла. Ну как мне объяснить ее отсутствие Джефферсонам?» Я опять удивился: «А Джефферсонам-то какое дело?» Но она продолжала свое: никогда не простит Руби, если та по глупости испортит все дело! Когда мы вошли в комнату Руби, она была пуста, но Руби туда заходила: скинутое вечернее платье лежало на кресле. Джози кинулась к гардеробу: Руби надела старое белое платье, тогда как наш испанский танец исполнялся ею в черном бархатном. Я начинал не на шутку злиться: Руби манкирует работой и ставит меня в глупое положение! Джози сказала, что надо прежде всего не выводить из себя Прескотта, и побежала переодеваться. Мы спустились в зал вместе и медленно станцевали испанское танго, без особых, замысловатых па, чтобы не перетруждать ее больную ногу. Джози держалась молодцом, хотя здорово страдала. Потом упросила меня подойти к Джефферсону, сделать вид, что все в порядке. Я чувствовал ее тревогу и охотно подыгрывал.
Харпер благожелательно кивнул:
– От души благодарен вам, мистер Старр!
А про себя подумал: «Поневоле впадешь в панику, если дело идет о пятидесяти тысячах фунтов стерлингов!» Он проводил взглядом Реймонда, который упругой походкой сбегал с лестницы, прихватив по пути теннисные мячи и ракетку. К корту он шел уже вместе с миссис Джефферсон, которая тоже помахивала ракеткой.
– Прошу прощения, сэр! – сказал запыхавшийся сержант Хиггинс. – Вам только что звонили из полицейского участка, сэр! Какой-то фермер пришел заявить, что рано утром видел возле карьера большое пламя. Полчаса назад там обнаружен остов сгоревшей машины. Примерно в трех километрах отсюда. Среди обломков обугленный труп.
Харпер вспыхнул до корней волос.
– Да что же это творится в графстве Гленшир?! – вскричал он. – Эпидемия преступлений, что ли? Номер машины удалось разобрать?
– Никак нет, сэр. Но выясним по фабричному клейму мотора. А марка автомобиля скорее всего «Миньон-14».