— Мне не нужна крыша, спасибо.

Арис изучал местность с растущим чувством дискомфорта, затем попытался скрыть свое разочарование и сказал:

— Здесь достаточно места, чтобы я мог поспать.

— Не бойтесь, мой большой друг — сказал Хадрун. — Сон – это все, что вам здесь нужно. Высочайший объявил, что вы можете держать свою мастерскую в доме товаров, где вы остановились. Он был совершенно очарован вашим описанием битвы Эсканора.

Это действительно вызвало улыбку у мрачного великана.

— Тогда он получит его, когда я закончу.

— Арис наполнит город своей работой, если ты ему позволишь — сказал Галаэрон, подходя к Хадруну.

— Когда же я начну свои занятия с Высочайшим?

Хадрун провел черным ногтем большого пальца по глубоко вытертой бороздке возле головки своего посоха.

— Я подумал, что сначала ты захочешь устроиться поудобнее в своем новом доме.

— Тебе понадобилось десять дней, чтобы найти это место, — сказал Галаэрон. — Я не могу терять времени.

— Высочайший был занят войной — янтарные глаза Хадруна горели. — Я уверен, что ты понимаешь.

— Насколько я понимаю, он сказал, что научит меня управлять своей тенью — сказал Галаэрон, — и что ты прогоняешь меня каждый раз, когда я появляюсь.

 Посох Хадруна поднялся, как будто он мог ударить Галаэрона, который почувствовал, как рука Валы сжала его предплечье.

— Галаэрон, возьми себя в руки!

Она впилась пальцами в его запястье и повернула, заставляя его разжать руку и выпустить рукоять, которую он не осознавал, что сжимает.

—Если он не хочет, чтобы ты видел Высочайшего, то обнажить меч – это как раз то оправдание, которое ему нужно, чтобы ты никогда этого не делал. — Хадрун слабо улыбнулся Вале.

— Я хочу, чтобы он учился у Высочайшего — сказал он. — Как и все мы.

Двигаясь медленнее, он взмахнул посохом над их головами и направил острие на ворота, где темноволосая женщина, одетая в одеяние и вуаль бединского народа пустыни, пыталась прокрасться во двор. Судя по ее подведенным краской глазам – все, что мог видеть Галаэрон – она была немного старше Валы и не так смугла, как шадовары.

— Эй, ты там, — сказал Хадрун. — Ты знаешь, что мы делаем с ворами в этом городе?

В глазах женщины мелькнула легкая усмешка, затем она выпрямилась.

— Насколько я могу судить, вы их укрываете.

Она говорила на общем языке без малейшего намека на бединский акцент. Она встретилась взглядом с Хадруном и пересекла двор, серебряная арфа с луной, приколотая к ее воротнику, становилась все более видимой, по мере ее приближения.

— Я ищу того, кто, по слухам, водит компанию с этими людьми.

Она посмотрела на Галаэрона и Валу так, словно они не заслуживали чести ее взгляда, затем перевела взгляд мимо коленной чашечки Ариса в темную глубину колоннады. Галаэрон ничуть не удивился, обнаружив, что Малик исчез. Маленький человек обладал удивительной способностью к скрытности, и он достаточно часто упоминал о своих неприятностях с неким арфистом, чтобы Галаэрон догадался, кто это. Вала поймала его взгляд и едва подняла бровь. Он сжал пальцы в знак того, чтобы подождать, и бединка-арфист отвернулась, делая вид, что ничего не видит.

Если Хадрун и заметил осторожность женщины, то хорошо это скрыл.

— Как ты попала в Анклав Шейдов? — Ее темные брови изогнулись.

— Как обычно, — ответила она. — Я служила принцам Кларибернусу и Бреннусу в качестве проводника по пустыне, должность которого была устроена в Глубоководье через Лаэраль Серебряную Руку и принца Агларела. Если есть закрытые районы, они не сообщили мне о них, когда привезли меня в город.

— Район не закрыт, — пояснил Хадрун, — но он хорошо охраняется.

— И вы знаете всех, кто входит?

— Да — ответил Хадрун.

В глазах женщины мелькнул огонек, и она сказала:

— Думаю, что нет. Галаэрону она сразу понравилась.

— Руха, — сказал он, — искать Малика с нами – пустая трата времени. Вряд ли он из тех, кого долго приветствует мудрая компания.

Ведьма обратила свой насмешливый взгляд на Галаэрона и сказала:

— Если ты знаешь, кто я, то должен также знать, что меня не так легко одурачить. Я нашла его лошадь на конюшне.

Маленькая золотая цепочка выпала из рукава в ее ладонь, хотя это было сделано так ловко, что Галаэрон сомневался, что кто-то еще заметил.

— Жаль, она была такой прекрасной лошадью.

— Арфистская мегера! — закричал Малик. — Что ты сделала с моей Кельдой?

Маленький человечек выскочил из тени за ее спиной, с камнем в перевязи и поднятой для атаки рукой. Руха ловко развернулась, держа перед собой золотую цепь и произнося обычное заклинание заточения. Галаэрон был уже на полпути к развороту. Он рассчитал время, чтобы заклинание закончилось в тот же миг, что и заклинание Рухи, и молния теневой магии пронзила его тело, холодная и вибрирующая, достаточно острая, чтобы ужалить кости. Шнур темной магии спиралью поднялся по телу Рухи, связывая ее колени друг с другом и руки по бокам, затем золотая цепь исчезла из ее рук и появилась в руках Галаэрона. Малик выпустил камень из пращи. Галаэрон быстро дернул цепь и оттолкнул Руху в сторону. Камень пролетел мимо, ударив Хадруна прямо в грудь. Сенешаль едва заметно вздрогнул, но глаза Малика так выпучились, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

— Ваше Темнейшество, тысяча извинений! — воскликнул он. — Но ведь человек имеет право защищаться…

— Довольно! — Хадрун опустил посох на Малика.

Галаэрон выругался себе под нос и поднял руку, чтобы сотворить еще одно заклинание, но Вала шлепнула его по вытянутой руке.

— Ты с ума сошел?

Но Хадрун произнес какое-то слово, и крошечная сфера тени вылетела из наконечника и ударилась о землю у ног Малика. Он вскрикнул и попытался отпрыгнуть, но темный круг под ним расширился. Когда он спустился, то провалился, как в яму. Темный круг втянулся в себя и исчез из виду. Арис, наблюдавший за всем этим издалека, застонал и опустился на колено, его большая рука уже потянулась к Хадруну. Сенешаль поднял свой посох над головой и поймал середину руки великана на его кончик.

— Не на что сердиться, Арис. Твой друг скоро вернется. Он лучший.

Арис убрал часть веса своей руки с посоха, но постарался, чтобы его

голос звучал угрожающе.

— Я обязан ему своей жизнью.

— Сегодня не нужно платить, мой большой друг — сказал Хадрун, опуская посох. — Мне просто нужно было время, чтобы все уладить.

Он подошел к тому месту, откуда исчез Малик, и жестом велел Галаэрону привести Руху.

— Поскольку вы все, кажется, знаете друг друга, не будете ли вы так любезны просветить меня?

Руха кинула на Галаэрона свирепый взгляд, а затем, все еще держа руки связанными темной нитью магии, сказала:

— У меня нет никаких дел ни с эльфом, ни с его блудницей.

— Блудница? — Вскрикнула Вала. — Я никогда не брала меди!

Она потянулась за своим темным мечом и двинулась вперед, но остановилась, предупреждающе опустив черный посох Хадруна.

— Давай покончим с этим без кровопролития, ладно? — Он повернулся к Рухе и спросил: — Что тебе нужно от Малика?

— Отвезти его в Сумеречный Зал, чтобы он ответил за свои преступления.

— Какие именно?

— Больше убийств, чем я могу сосчитать, но включая убийство Ринды и Гвидиона, хранителей злого Циринишада, и кражу той самой грязной книги, — сказала Руха. — Если шадовары действительно хотят быть добрыми союзниками народов Фаэруна, как они утверждают, ты освободишь меня и выдашь этого негодяя.

— Уверяю вас, наше желание искренне, — сказал Хадрун, — но я не знал, что арфисты контролируют так много народов.

— Мы никого не контролируем, — призналась Руха, — но влияем на многих.

— Различие, которое мы, шадовары, тоже понимаем — сказал Хадрун, вежливо улыбаясь.

В отличие от ухмылок принцев и большинства повелителей теней, его рот не был полон присущих аристократам клыков.

— Мы также знаем, что в каждом споре есть две стороны. Галаэрон, что скажешь? Что бы ты посоветовал Высочайшему в этом вопросе?

Галаэрон рассматривал Хадруна, ссылаясь на свою неприязнь к этому человеку, потом сказал:

— Я знаю, что ты хотел бы услышать.

— Так ли это? Хадрун приподнял бровь. — Скажи мне.

— Ты думаешь, я так далеко ушел в свою тень?

Вала схватила его за руку.

— Галаэрон …

— Я знаю, что правильно — сказал он, стряхивая ее. — Я не предам верного товарища ради доступа во дворец.

— Галаэрон, Хадрун не просит тебя никого предавать, — сказала Вала.

— Я только прошу правды — сказал Хадрун. — Если ты этого не видишь, значит, ты во власти своей тени.

Оставив Галаэрона кипеть от злости, Хадрун повернулся и вытянул шею, глядя на Ариса.

— Что бы ты сказал Высочайшему, друг мой?

Стоя на коленях у фонтана, великан по-прежнему нависал над шадоваром на половину своего роста.

— Это правда, что Малик служит злому богу — сказал Арис, — но я обязан ему жизнью и обязан честью стоять рядом с ним против любого врага.

Хадрун посмотрел на Валу.

— А ты?

— Если бы не он, меня бы здесь не было.

Галаэрону все еще было трудно поверить, что Хадруна действительно интересует его мнение, но у него не было другого выбора, кроме как довериться мнению Валы. Он не чувствовал, что находится в объятиях своей тени, но и в момент соединения не чувствовал. И он только что произнес заклинание.

— Я тоже, — согласился Галаэрон. — Он спас нас всех.

— По своим собственным причинам, — вмешалась Руха. — Он выставил тебя дураком, как сейчас выставляет ими шадовар.

Глаза Хадруна вспыхнули. — Вы не поможете своему делу, пытаясь настроить против нас мнение наших гостей, арфистка.

— Правда – это не яд.

Хотя Руха говорила с Хадруном, она смотрела на Галаэрона.

— Ты ведь из Эверески, не так ли, Галаэрон?

Глаза Рухи сузились.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз был за пределами этого городского мрака?

Галаэрон нахмурился, гадая, чего добивается ведьма.

— И что, если так? — спросила Вала— Не то чтобы это твое дело, но больше десяти дней.

Даже тяжелая вуаль Рухи не могла скрыть ее ухмылки.

— Что? — спросил Галаэрон.

Ведьма посмотрела на Хадруна. Он посмотрел на нее янтарным

пламенем, затем повернулся к Галаэрону и сказал:

— Анклав движется.

— Движется? — эхом отозвался Галаэрон. — Он всегда движется.

— Глубже в пустыню, — уточнил Хадрун. — Подальше от Эверески. Вот почему…

— Предатели! — Галаэрон рванулся к сенешалю, но тяжело упал с Валой на спине. — Ты же обещал!

— И мы сдержим свое обещание — сказал Хадрун. Теневой барьер отрезал фаэриммов от Плетения. В конце концов, они истощат оставшуюся у них магию, но это займет время, Галаэрон, много месяцев. Ты знаешь лучше, чем кто-либо, что мы не осмелимся напасть, пока они не истощат свои силы и не начнут голодать, и не станут слишком слабыми, чтобы защищаться.

— Значит, ты покидаешь Эвереску только на некоторое время? — спросила Руха на удивление циничным тоном. — О да, в этом есть большой смысл.

Хадрун опустился на колени перед Галаэроном, который не сопротивлялся только потому, что знал, как легко Вала может задушить его, когда рука уже обхватила его горло.

— Мы не оставляем Эвереску — сказал Хадрун, — но сейчас ситуация стабильна, и мы должны думать и о наших собственных нуждах.

— Когда ты собирался мне сказать? — спросил Галаэрон.

Хадрун заколебался и отвел взгляд.

— Это справедливый вопрос, — сказала Вала.

Хадрун испустил усталый вздох. — Как пожелаете, — сказал он. — Высочайший считает…

В этот момент позади сенешаля появился Малик, вылезая из круга тени, как кошка из колодца. Он испустил душераздирающий крик и пробежал полдюжины шагов через двор, прежде чем наткнулся на ладонь Ариса и остановился, чтобы посмотреть, где он. Наполовину распустив тюрбан, Малик развернулся к Хадруну и сказал:

— Если бы ты знал, что у меня за сердце, ты бы не подумал, что это смешно, совсем нет.

Казалось, все забыли про Руху, Малик направился к сенешалю, грозя пальцем.

— Тебе повезло, что я не умер там от страха, а то Высочайший бы навещал тебя в аду в тысячу раз хуже, или так смеялся над моей несчастной судьбой, что расколол свои гнилые бока. Это последнее признание, вынужденное проклятием истины Мистры, казалось, погасило в нем огонь. Малик с минуту разглядывал сцену во дворе, потом скользнул к беспомощной Рухе и провел ногой по ее голени.

— Ведьма! Что ты сделала с моей Кельдой?

Глаза Рухи вспыхнули, но больше она не выказала никаких признаков боли. — Почему ты больше заботишься о своей лошади, чем о своих друзьях?

— Потому что моя лошадь более предана, — ответил Малик.

Он сунул руку под мантию и вытащил изогнутый кинжал. — А теперь отвечай, или твоя смерть будет еще более мучительной!

— Нет! — Вала и Галаэрон были не единственными, кто прокричал это, но именно посох Хадруна опустился на запястья маленького человека и выбил кинжал из его рук.

— Не здесь — сказал шадовар. — Убийство так же запрещено в Анклаве Шейдов, как и в Глубоководье или Долине Теней.

Он бросил многозначительный взгляд на Малика. — И наше правосудие быстрее.

— Тогда у тебя нет выбора, — пожаловался Малик. — Ведьма не уйдет отсюда, пока я не умру!

— Или станешь моим пленником, — уточнила Руха.

— Этого мы никогда не допустим — предупредил Арис.

Хадрун на мгновение задумался, потом устало покачал головой. — Ты ставишь Анклав Шейдов в трудное положение, арфистка. Либо мы укрываем этого негодяя против вас, либо позволяем вам нарушать нашу гостевую охрану.

— Нет причин беспокоиться об этом, — сказал Галаэрон, свирепо глядя на Хадруна. — Мы уезжаем в течение часа.

Хадрун некоторое время изучал Галаэрона, затем кивнул. — Это ваша привилегия, конечно, но пока вы или кто-либо из ваших друзей остается в Аанклаве Шейдов, Малик находится под защитой, как наш гость, и не может быть убит или взят в плен.