— Ты станешь дядей.

Галаэрон остановился и обернулся.

— Что?

— По словам Хелбена. — Вангердагаст пожал плечами. — Твоя сестра выходит замуж.

— Замуж? — ахнул Галаэрон. — Ей всего восемьдесят!

— И она сражалась с фаэриммами на переднем крае осады, насколько я слышал, — Вангердагаст сложил узловатые пальцы. — Люди быстро взрослеют перед лицом смерти.

Галаэрон изучал старого колдуна, пытаясь понять, что человек надеялся получить, придумав такую возмутительную историю. В конце концов он сдался и просто сказал:

— Эльфам нужны годы, чтобы влюбиться. Помолвка может длиться десять лет.

— Я обнаружил, что война ускоряет сердечные дела, — сказал Вангердагаст, сверкнув глазами. — И люди не так уж скрытны. Особенно ваасанцы.

— Ваасанцы? Галаэрон отпустил дверную щеколду и, спотыкаясь, опустился в ближайшее кресло. — Это сделал один из ваасанцев?

— Некто по имени Дексон, насколько я понимаю.

— Вылупившийся изо льда ублюдок! — прошипел Галаэрон. — Я разрежу его от паха до глотки!

— В самом деле? — Вангердагаст усмехнулся. — Я думал, ты пытаешься контролировать свое «теневое я».

Глубокий варварский рев, приглушенный расстоянием и толстыми стенами шатра, раздался в лагерях. Всегда обеспокоенная трениями между разрозненными отрядами своей разношерстной армии, Лаэраль прислушалась. Голос был сердитым и немного озадаченным, как будто требовал объяснений. Вероятно, просто один из воинов вождя Клава все еще пытался разобраться в магических уборных, на которых настаивали жрецы, когда армия становилась лагерем.

Хелбен, лежавший на походном коврике рядом с Лаэраль, взял ее за подбородок и мягко повернул ее лицо к себе, чтобы он мог продолжить целовать ее. Хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как они поймали фаэриммов в Винной Долине, они были так заняты укреплением обороны Эверески и охотой на выживших, что это была первая ночь, которую они нашли друг для друга. Хелбен, который, в конце концов, чуть не погиб на Рокнесте и был пойман в ловушку шипастыми все эти месяцы, казалось, чувствовал необходимость отгородиться от войны еще острее, чем Лаэраль. Ловкими пальцами фокусника он одной рукой развязал узел, удерживающий ее куртку, и начал распускать шнуровку.

Где-то высоко над палаткой раздался громкий трепещущий звук. Лаэраль приподнялась на локтях, посмотрела вверх сквозь дымовое отверстие и не увидела ничего, кроме беззвездной мантии теневого барьера.

— Ты слышишь, Хелбен? — спросила она.

Хелбен толкнул ее обратно и перекатился, оказавшись сверху.

— Я не слышу ничего, кроме бешеного стука своего сердца, бьющегося от радости в предвкушении нашей первой ночи вместе – нашей первой спокойной ночи вместе – с тех пор, как все это началось.

Лаэраль улыбнулась. Для всех остальных Хелбен мог быть суровым и мрачным Черным Посохом, лордом-магом Глубоководья и основателем Лунных Звезд. Для нее он был безнадежным романтиком, склонным к возмутительным признаниям в любви и прикосновениям настолько нежным, что и мыльный пузырь бы не лопнул.

— Иди сюда, ты, — прошептала она.

Решив, что трепещущий звук, вероятно, был просто патрулем гиппогрифов, пытающимся увернуться от стаи везерабов – разведчики Элберна на собственном горьком опыте убедились, что эти твари любят все, что имеет перья – Лаэраль потянула Хелбена на себя.

— Я хочу почувствовать, как бьется это сердце — сказала она.

Хелбен снова поцеловал ее, потом отошел в сторону и принялся ловкими пальцами распутывать шнурки. К тому времени, как раздался следующий звук, на этот раз характерный треск молнии, он уже снял с Лаэраль камзол и развязал шнурки на брюках.

— Это я слышал — проворчал он, поднимаясь.

Лаэраль вскочила на ноги и, накинув плащ на плечи, последовала за ним к выходу из палатки. По всей равнине у подножия их возвышенности были разбросаны сотни костров, при свете которых можно было разглядеть тысячи силуэтов, суетящихся в беспорядке, натягивающих доспехи и застегивающих пояса с мечами. Хотя никто, казалось, не имел ни малейшего представления о том, что происходит, кроме Лаэраль и Хелбена, все большее число фигур, казалось, смотрело в сторону чернильной тьмы, отмечавшей лагерь шадовар. Лаэраль повернулась, чтобы позвать гонца, и увидела двух ваасанских сопровождающих Хелбена, Кула и Берлена, которые, как всегда, неслись в полном вооружении. Ваасанцы, насколько могла судить Лаэраль, спали в доспехах. Третий из них, Дексон, вернулся в Эвереску с Кейей Нихмеду, оправляясь от ран.

— Они ушли! — воскликнул Берлен.

— Ушли, как «отправились»? — спросил Хелбен, даже не потрудившись уточнить, что ваасанец говорит о шадоварах. — Или ушли, как «умерли»?

— Ушли – значит «не здесь» — прорычал Кул. — Какая разница? Дозорный Утгардта заметил, что шатры шадовар пусты, и когда он

пошел проверить, как там везерабы, они испугались и улетели.

— Разве они не стреножены? — спросила Лаэраль.

— Даже куска бечевки нет — подтвердил Берлен. — По крайней мере, не на том, которого сбил часовой Йораэдии.

Лаэраль обменялась встревоженным взглядом с Хелбеном. из середины темного лагеря донеслись голоса спорящих, и со всех сторон потекли пляшущие ряды факелов. Хелбен протянул руку и призвал свой посох, и Лаэраль сделала то же самое со своим широким поясом. Затем, пока Хелбен посылал ваасанцев проверить ночные пикеты и предупредить роты, она завязала шнурки на брюках и застегнула плащ.

Завязав одежду, она протянула руку Хелбену и спросила:

— Пойдем, мой дорогой?

Хелбен вздохнул и взял ее за руку.

— Если придется.

Лаэраль посмотрела на точку в центре сходящихся потоков факелов и использовала заклинание, чтобы открыть маленькую межпространственную дверь. Они с Хелбеном шагнули в суматоху кричащих голосов и подпрыгивающих факелов.

Спор был настолько воинственным, что в тот миг, когда послеобеденное оцепенение рассеялось, она убедилась, что попала в самую гущу драки в таверне. Она вытащила из-за пояса боевой жезл. Хелбен встревожился еще больше. Он начал вращать своим посохом вокруг них в отработанной оборонительной схеме, которая заставила пару эльфов и сержанта из Глубоководья упасть на землю.

Подбежала пара подчиненных сержанта:

— Эй ты, волшебник! — Вместо того чтобы остановиться и помочь своему начальнику, они перешагнули через его стонущую фигуру и разделились, чтобы подойти к Хелбену и Лаэраль с противоположных сторон.

— Перед кем, как ты думаешь, ты размахиваешь тут этой штукой?

Оценка Лаэраль ситуации приняла решительный поворот к худшему. Она направила палочку на ближайшую фигуру и сказала:

— Заяц.

Человек сделал еще один шаг, затем свернулся калачиком на земле и начал обрастать шерстью. Она указала палочкой на второго парня, который все еще пытался прорваться мимо вращающегося посоха Хелбена, и сказала:

— Осёл.

Он опустился на четвереньки, его нос и уши уже начали удлиняться.

Лаэраль махнула палочкой мимо остальных в растущей группе воинов. — Наш приход кого-нибудь еще обидел?

Когда больше никто не выступил вперед, Хелбен сказал:

 — Хорошо.

Он опустил свой посох и повел их мимо полудюжины пустых шатров шадовар к площади собраний перед командным павильоном, где лорд Йораэдия стоял носом к животу с вождем Клавом, его лицо исказилось в очень нелепой гримасе.

— Кто-нибудь объяснит нам, что здесь происходит? — спросил Хелбен. Оба вождя перевели взгляд на Хелбена и Лаэраль и заговорили одновременно, дико жестикулируя и указывая друг на друга.

— По одному — приказала Лаэраль. — Сначала вы, лорд Йораэдия.

Эльф бросил на Клава высокомерную ухмылку, затем сказал:

— Часовые этого болвана заснули и позволили Шадоварам проскользнуть мимо них незамеченными.

— Лжец! — Клав намеренно шагнул на Йораэдию, толкнув эльфа животом и заставив его отступить на полдюжины шагов. — Мои дозорные обнаружили только, что лагерь пуст. Ваши наблюдатели – вот кто заснул.

— Эльфы — усмехнулся Йораэдия, — не спят.

— Значит, они слепые! — Клав снова ткнул эльфа животом. Шадовары не проходили мимо нас.

Через три шага Йораедия спохватился и шагнул назад к варвару, опустив руку к кинжалу.

— Еще раз, морж, и я перережу тебе глотку.

— Этого вполне достаточно, лорд Йораэдия, — Лаэраль встала между ними. — Шадовары не были пленниками. Никто не виноват в их уходе.

— Вы оба будете виноваты, если это продолжится — сказал Хелбен, подходя к Лаэраль и прикладом своего посоха отталкивая Йораэдию назад.

— Что за безумие овладело вами обоими? — Торжествующий взгляд, который он бросил в сторону Лаэраль, едва ли был необходим. Она уже догадалась о причине гнева группы и искала в карманах плаща компонент заклинания.

— Никто не смог бы помешать шадоварам улизнуть, — продолжал Хелбен. — Как только стемнело, трусы, вероятно, растаяли в тени и ушли.

Скарн Медный Топор и его гномы вышли на площадь собраний, протискиваясь мимо эльфов и варваров. — Он достаточно яркий, чтобы ослепить Латандера! — пожаловался Скарн. — Вы все так глупы, или вы дураки, пытающиеся зажечь себя для вражеских дальнобойных заклинателей?

— Будь осторожен с тем, кого ты называешь глупым, Наблюдатель Пояса — сказал Элберн, выходя на свет с противоположной стороны собрания. — Некоторым из нас нужен свет. Не у всех в жилах течет гоблинская кровь.

— Гоблинская кровь! — закричал Скарн, хватаясь за топор. — Я покажу тебе гоб…

Посох Хелбена рухнул вниз, сбив гнома с ног и заставив его руку обмякнуть. Клав и Йораэдия продолжали обмениваться оскорблениями, и большинство их последователей добавляли свои голоса к суматохе, а гномы и разведчики гиппогрифов тоже начинали. Для Лаэраль и Хелбена было бы просто начать рассеивать магию, вызывающую это безумие, но до тех пор, пока она не узнает, были ли заклинатели шадоварами или фаэриммами, лучше позволить им поверить, что их тактика работает.

Лаэраль нашла то, что искала, и незаметно начала рассыпать алмазную пыль во все стороны, одновременно произнося заклинание и проводя пальцами по жестам своего самого сильного заклинания. Когда магия подействовала, ей пришлось прикусить язык, чтобы не ахнуть. На западной стороне площади гномы Скарна топали из своего лагеря, окруженные серебристыми пятнами более чем дюжины невидимых фаэриммов. Почти то же самое происходило и на северной стороне, если не считать того, что сюда шли волонтеры Глубоководья и разведчики Элберна. положение на востоке и юге было еще хуже. Поскольку большинство варваров и эльфов уже были на площади, монстры уже выстроились в боевые ряды.

— Э-э, Хелбен?

— Да?

С каждой минутой все больше лидеров выводили свои роты на пыльную площадь, и Хелбен отказался от намерения прекратить спор между Йораэдией и Клавом и использовал свою магию, чтобы вмешаться в настоящие вспышки насилия. Хелбен указал на хмурого гнома в сверкающих доспехах Серебрянных Рыцарей, который бросился к центру схватки с обнаженным топором, и спросил:

— Ты не возражаешь?

— Вовсе нет. — Лаэраль вытащила из кармана плаща две бусинки смолы. Произнеся короткое заклинание, она щелкнула сначала одной, затем другой бусинкой в сторону хмурого гнома, чье продвижение немедленно замедлилось до вялого ползания.

— Как я уже говорила — сказала Лаэраль, — ты помнишь те амулеты обнаружения, которые мы раздали, чтобы часовые могли видеть невидимых лазутчиков?

Хелбен нахмурился и использовал свой черный посох, чтобы сбить с ног из-под одного из варваров Клава, который тянулся к одному из эльфов Йораэдии.

— Я помню, — сказал он. — Ты привезла двадцать штук.

— Двадцать пять, поправила Лаэраль. — Похоже, не все работают.

Хелбен поморщился, потом спросил:

— Насколько всё плохо?

— На пятнадцать — сказала Лаэраль. — С каждой стороны.

Хелбен на мгновение задумался, потом прорычал:

— Ублюдки! Скользкие, темные, предательские ублюдки!

— Я бы не стала так легко с ними обращаться.

Лаэраль уже все подсчитала. После битвы в Винной Долине они подсчитали, что внутри теневого барьера может остаться только сотня фаэриммов. За последние несколько дней они выследили и убили еще двадцать, а это означало, что во всем Шараэдиме осталось всего около восьмидесяти шипастых. Каким-то образом большинство из них сошлось в лагере спасательной армии в течение нескольких часов после ухода шадовар. Кларибернус и Ламорак не только бросили своих союзников, но и пригласили врага уничтожить их.

— Что теперь, Хелбен? — спросила Лаэраль. Она увидела, как эльф потянулся за мечом и взмахнул палочкой, превратив его в оленя.

— Начать рассеивать и надеяться на лучшее? — Хелбен покачал головой.

— Это требует чего-то более ... эффектного. Ты можешь отвлечь фаэриммов, пока я поднимаю сферу?

— Конечно, — сказала Лаэраль, вытаскивая из-за пояса вторую палочку.

Одно из любимых заклинаний Хелбена, сфера чудес, создавало область, в которой действовал только один тип магии – выбранный заклинателем.

— Но это не продлится вечно.

— Я открою телепортационный круг изнутри — сказал Хелбен.

— Хорошо, — ответила Лаэраль. — Встретимся в гостинице «На перепутье».

— Встретимся?

— Кто-то должен привести остальную армию.

Лаэраль двинулась через площадь собраний, используя одну палочку, чтобы парализовать любого кричащего, а другую, чтобы превратить тех, кто держал оружие, в кроликов и енотов.

— Тихо! — крикнула она. — Я уже достаточно наслушалась этой перебранки!

Никто, конечно, не подчинился, и несколько человек были достаточно глупы, чтобы гарантировать взмах палочки в их сторону, повернувшись, чтобы поспорить. Отвлекающий маневр, казалось, сработал, удерживая внимание фаэриммов, чтобы Хелбен мог поднять руки в нужных пассах и произнести то, что на самом деле было довольно длинным и растянутым заклинанием. Заклинанием, которое большинством избранных использовалось без всякой редактуры, хотя сам Хелбен был не согласен.