— Да, это так — сказал Ривален. — Предав твой план, он стал любимцем Высочайшего.

Замки в кандалах Галаэрона со щелчком открылись. Принц улыбнулся и убрал отмычки. Галаэрон вскочил на ноги и бросился на дверной косяк со всей силой, на какую был способен за два шага.

— Беги! — крикнул он. Спаси свою…

Принц махнул ему темной рукой, и Галаэрон врезался в заднюю стенку камеры с такой силой, что у него перехватило дыхание. Он соскользнул на полпути вниз по стене, а затем обнаружил, что выплывает за дверь, все еще задыхаясь.

— Неужели ты думал, что я не замечу ловушки? — спросил Ривален. Он держал Галаэрона подвешенным перед собой. — Ты не только неблагодарен, но и глуп. Если ты еще раз выкинешь какую-нибудь глупость, Велук перережет ведьме горло.

Один из сопровождающих Рухи прижал к ее горлу остекленевшее лезвие кинжала, а помощник Ривалена начал связывать Галаэрону запястья.

— У вас, шадовар, странное чувство благодарности, — сказал Галаэрон. — Если ты думаешь, что я помогу тебе уничтожить Фаэрун, чтобы спасти Эвереску, ты ошибаешься.

— Твое мышление изменится, — заверил его Ривален. — И у нас нет желания уничтожать Фаэрун.

— Тогда твои желания отличаются от твоих действий, — сказала Руха, игнорируя нож у своего горла. — Ты сам видел, что таяние Высокого Льда делает с Побережьем Мечей и с Сердцеземьем. Вы лишаете существования целые народы.

— Семнадцать веков шадовары голодали, и мы терпели, — парировал Ривален. — Если королевства Фаэруна слишком слабы, чтобы пережить несколько десятилетий голода, чтобы незересские земли могли снова стать плодородными, то им и не суждено продержаться долго.

— Я бы с этим не согласилась — произнес знакомый – и очень сердитый – женский голос. — Как и Глубоководье, Серебристая Луна, Долины и даже Тэй, я уверена.

Страшный лязг наполнил подземелье, когда из противоположной стены комнаты для допросов буквально вышла целая компания Пурпурных Драконов, за которыми следовали Алусейр Обарскир, Вангердагаст и Донеф Марлиир. Галаэрон был почти смущен, осознав, что он смотрел на иллюзию всю ночь, не осознавая этого.

Галаэрон посмотрел на Руху, и она покачала головой. Вопрос оставался без ответа. Ее уверенность в Шторм была вызвана не тем, что она знала, что за ними следят. Алусейр повернулась к жилистому жрецу, который последовал за ней из стены, и жестом указала на двух часовых, лежащих на полу у поста охраны.

— Овден, — сказала она, — ты не против?…

— Конечно, принцесса.

Жрец поспешил прочь. Алусейр, одетая в полный комплект потрепанных пластинчатых доспехов, с лязгом прошла через комнату для допросов к тому месту, где стоял Ривален.

— Будьте добры, принц, вернуть пленников в камеры — сказала она, указывая на Галаэрона и Руху. — Утро еще не наступило.

Ривален оглядел комнату и, обнаружив несколько десятков арбалетов, не совсем направленных в его сторону, казалось, растерялся. Он поклонился, но не отдал приказа, очевидно, решив, что, поскольку он еще не подвергся нападению, Алусейр либо не слышала всего, что он сказал, либо не сочла это оправданием.

— Прошу прощения, ваше величество, — сказал он. — Я не хотел быть самонадеянным, но, опасаясь, что эльф воспользуется своей теневой магией, чтобы сбежать, я поручил некоторым из моих лордов следить за их тюрьмой.

Алусейр ничего не ответила и посмотрела на пост охраны, где тот, кого она назвала Овденом, стоял на коленях над упавшими часовыми. Он поднял глаза и покачал головой.

Ривален поспешил оправдаться.

—Как оказалось, моя осторожность была вполне оправдана. Мы заметили завиток теней снаружи и последовали за ним в эту темницу. — Он махнул рукой в сторону павших стражников. — Увы, мы опоздали спасти ваших людей, но мы захватили эльфа и его сообщников, когда они пытались уйти.

— Это ложь! — прогремел Арис. Мы были…

Вангердагаст сделал движение, и губы гиганта продолжали беззвучно шевелиться. Арис нахмурился и отрицательно покачал головой. Если Алусейр и заметила это, то не обратила на него никакого внимания и сосредоточилась на Ривалене.

— Кормир благодарен вам за бдительность — сказала принцесса, — но пленников еще не вернули в камеры.

Сопровождающие Рухи начали возвращать ее в камеру. Ривален рявкнул им что-то на древнем незересском, что заставило их остановиться, а затем с улыбкой повернулся к Алусейр.

— Близится рассвет, принцесса. Учитывая, как близко заключенные уже подошли к побегу, мы, конечно, можем украсть несколько часов ночи.

Вангердагаст нахмурился и заковылял вперед.

— В Кормире закон действует иначе, принц Ривален. — Он указал древним кривым пальцем сквозь решетку за спиной Галаэрона. — Снимите ваши путы и верните заключенных в камеры. Или займите их место.

Золотые глаза Ривалена вспыхнули почти белым огнем от этой угрозы. Он усмехнулся старому волшебнику, затем повернулся к Алусейр.

— Если таково желание короны, то, конечно, мы подчинимся.

Вангердагаст указал змееподобным пальцем на стражников Рухи, произнес магическое слово, и двух лордов швырнуло в заднюю стену камеры с такой силой, что они разбили свои черные доспехи и остались лежать на полу.

— Корона уже высказала свое желание, — сказала Алусейр, жестом приказав отряду Пурпурных Драконов окружить Ривалена и остальных. — Ты развяжешь пленников, принц?

Ривален заколебался, и Галаэрон почувствовал, как холодная магия Теневого Плетения набирает силу, когда принц приготовился нести его в анклав.

— Продолжай, Ривален — сказал он. — Похить меня сейчас, и весь Фаэрун узнает, что я говорю правду.

Волна холодной магии исчезла, и Галаэрон тут же пожалел о своих словах. Еще секунда, и он снова оказался бы в Анклаве Шейдов, не имея другого выбора, кроме как погрузиться в тень. Путы сами собой сорвались с рук Галаэрона, и Ривален толкнул его в дверь камеры с такой силой, что тот отлетел от дальней стены и упал на пол.

— Вы отдадите нам пленников на рассвете.

Хотя Ривален попытался сформулировать это как приказ, а не как просьбу, сам факт того, что он сказал это, делало вопрос неявным.

— Высочайшему было бы трудно понять, почему друг укрывает беглецов от его правосудия.

— Он стал бы?

Алусейр кивнула, и Вангердагаст сделал движение скрюченным пальцем. Двери захлопнулись, заперев Галаэрона в его камере и двух шадовар в соседней. Пурпурные Драконы увели Руху и встали между Арисом и шадоваром, который держал его в плену.

Алусейр смотрела, как Ривален наблюдает за этим, а затем сказала:

— Но он поймёт, что он позволил своим друзьям голодать.

Она холодно улыбнулась ему, а затем повторила его прежние слова.

— В конце концов, если королевства Фаэруна слишком слабы, чтобы пережить несколько десятилетий голода, им не суждено продержаться долго.

Лицо Ривалена так потемнело, что почти исчезло.

— Ваше величество, чтобы понять любой комментарий, вы должны знать контекст.

— Полагаю, это правда. — Алусейр шагнула к принцу, ее поза больше походила на воина, бросающего вызов другому, чем на властелина, доставляющего послание. — Значит, шадовары не растапливают Высокий Лед?

Ривален бросил пренебрежительный взгляд в сторону Галаэрона, затем сказал: — Принцесса наверняка знает, что в каждом королевстве есть недовольные. Слова недовольного эльфа не делают это правдой.

— Это не ответ, — настаивала Алусейр. — Ответственны ли шадовары за изменение погоды Фаэруна или нет?

— Мы, ваше величество? — Ривален ахнул. — Мы всего лишь один город.

— Незересский город, а незересские города делали и похуже, — сказала Алусейр, без сомнения имея в виду гордыню, которая привела к падению богини Мистры и навсегда изменила само Плетение. Она повернула голову через плечо и позвала:

— Мирмин, ты видела достаточно?

— Да, ваше величество. — Мирмин Ллал шагнула сквозь иллюзорную стену, ведя с собой полдюжины арабельских дворян, несущих теневой покров, конфискованный у Галаэрона и его спутников. Она приказала дворянам бросить одеяло к ногам принца.

— Это украденная собственность Анклава Шейдов — сказала она. — Вы и остальные шадовары в Арабеле можете вернуть его вашему отцу с моими наилучшими пожеланиями.

— Я не понимаю, — сказал Ривален, оттягивая время, чтобы подумать. — Вы приказываете нам покинуть город?

— Я приказываю вам покинуть Арабель, и весь Кормир, вам и всем шадоварам, — пояснила Алусейр. — Вам здесь не будут рады, пока вы не прекратите таяние Высокого Льда.

— Вы отберете у нас то, что принадлежит нам по праву рождения? — ахнул Ривален, меняя тактику, как только стало ясно, что его ложь раскрыта. — По какому праву вы смеете?

Не стоило говорить этого Алусейр Обарскир. Она шагнула вперед, пока не оказалась нос к носу с огромным шадоваром.

— По праву закона и по праву оружия.

Она втолкнула его обратно в клетку Галаэрона, затем повернулась к Донефу Марлииру и махнула рукой двум шадоварам, запертым в клетке, которая раньше принадлежала Рухе.

— Это те, кто убил наших стражников?

Донеф пожал плечами.

— Возможно, Ваше Величество. Этих шадовар трудно отличить друг от друга.

— Ну, это не имеет значения — сказала она. — Они, по крайней мере, причастны к смерти двух наших стражников. Казнить их.

— Есть, ваше величество.

Ривален открыл было рот, чтобы возразить, но Донеф уже опустил руку. Две дюжины арбалетов лязгнули, засыпав двух шадовар внутри железными болтами. Оба воина упали без крика, их лица и шеи были усеяны точно прицеленными болтами.

Алусейр повернулась к Ривалену.

— Полагаю, это проясняет нашу позицию, не так ли?

Прихрамывая, Вала вышла из затененного входа в Иритлиум и обнаружила принца Эсканора, стоящего с полным отрядом шадовар в заросшем деревьями дворе. Их доспехи были застегнуты, а стеклянные мечи – наготове. Они были разделены на отряды по дюжине человек, каждым из которых командовал клыкастый повелитель теней.

Когда Вала приблизилась, удивленный, или, возможно, облегченный, ропот пробежал по их рядам, и кончики их мечей начали опускаться к земле. Приподняв бровь от неожиданного приема, она проверила кольцо, которое дал ей Коринеус, чтобы убедиться, что оно находится в незаметном положении, затем сняла с пояса хвосты фаэриммов и предстала перед Эсканором.

— Пришел сдержать свое обещание, Эсканор? — спросила она.

Эсканор закрыл разинутый рот.

— Мое обещание?

— За то, что убила фаэриммов под Иритлиумом, — Вала сунула ему в руку хвосты. Там шесть хвостов. Пересчитай их.

Принц посмотрел на хвосты и криво усмехнулся.

— Весьма впечатляюще, но нет. Когда я дал это обещание, я на самом деле не думал, что ты вернешься.

— То, что ты думаешь, имеет меньшее значение, чем то, что ты делаешь — сказала Вала. — Разве Принцы Теней – не люди, которые чтят свои слова?

— К сожалению, это невозможно, — сказал Эсканор, и улыбка исчезла. Он вернул хвосты фаэриммов, затем поймал Валу за запястье. — Я как раз шел за тобой к Высочайшему. Похоже, он наконец нашел Галаэрона.

Принц отвернулся и, волоча ее за собой, зашагал прочь. Через два шага его тело стало прозрачным и призрачным. Еще два шага, и они полностью погрузились в тень, земля под ногами была мягкой, как вода. Вала попыталась вырваться, но перестала сопротивляться, когда почувствовала странное ощущение падения и рука ее похитителя вытянулась в извивающуюся веревку тьмы. Она повернула свое волшебное кольцо так, чтобы оно показывало, как обстоят дела на самом деле. Клубящаяся темнота вокруг нее превратилась в жемчужную, неподвижную пустоту, более бесцветную, чем серая. Эсканор был черным сердцем, бьющимся в клетке из черных ребер, без конечностей и черепа, но с двумя медными огоньками там, где должны были быть глаза, и пучком пальцев, обернутых вокруг руки Валы. Пылающие глаза принца метнулись в ее сторону. Она быстро вернула кольцо в скрытое положение, и он превратился в призрачную фигуру, какой и был мгновение назад.

— Иди, — сказал он.

Принц сделал шаг и снова стал осязаемым. Вала последовала за ним. Земля под ногами затвердела, и клочья теней начали свиваться в дымные ленты. Голоса невидимых шепчущих поднимались и опускались в окружающей темноте. Постепенно бормотание перешло в более полные тона нормальной речи, и Вала узнала свистящий голос Теламонта Тантула Высочайшего. Он что-то резко говорил кому-то – точнее, кричал, и в воздухе вокруг него раздавался сердитый ропот. Во мраке, окружавшем трон Теламонта, появились фигуры нескольких повелителей теней. Ближе всех к помосту стояли принцы Ривален и Ламорак, а Хадрун поднялся на четверть лестницы.

К удивлению Валы, Малик стоял на ступеньке между сенешалем и принцами, его наставленные рога больше не скрывал обычный тюрбан. Галаэрона нигде не было видно. Эсканор прошел мимо лордов и остановился у подножия помоста.

— ...позволить ей диктовать мне условия? — бушевал Высочайший. — После всего, что я сделал, чтобы восстановить разрушенное королевство?

— Высочайший, если бы блудница осмелилась сказать хоть слово против тебя, я бы сам убил ее — сказал Ривален, заметно съежившись от гнева отца. — Поскольку ее оскорбления были направлены только на меня, я счел за лучшее вытерпеть их и вернуться, чтобы посоветоваться.

— Вернуться без эльфа?

— Привести его было невозможно — сказал Ривален.

Высочайший остановился в выжидательном молчании.

— Когда это было возможно, я все еще надеялся спасти наши отношения с Арабелем, — продолжал принц. — Я знаю, какое значение ты придаешь контролю над пограничными городами.

Высочайший оставался спокоен, хотя чувство ожидания, которое висело в воздухе, исчезло. Вала сложила руки перед собой, прикрывая подарок Коринеуса, и повертела кольцо большим пальцем. Мрак побледнел до цвета тумана, достаточно тонкого, чтобы она увидела, что тронный зал на самом деле был огромным внутренним двором, окруженным темными полосами, которые она приняла за стены. За помостом перед ней поднимались очертания множества других платформ, их силуэты становились все более неясными с расстоянием, но каждая была окружена толпой повелителей теней, похожих на тех, что окружали Валу и принцев.