— Я большая поклонница вашей работы, мастер Арис.

Она указала на Ривалена, который изучал группу с вымученной улыбкой, и сказала:

— Принц подарил мне «Спуск Армии Теней». Я намерена выставить его на видном месте в вестибюле.

— Это будет честью для меня — сказал Арис с привычной непринужденностью. — Я только надеюсь, что это воздаст должное вашему дворцу.

— Это сделает мой дворец — сказала она. — То, как вы передаете ощущение стремительного спуска армии, используя крылья везераба для поддержки анклава, – это чистая магия. Но я нахожу намек на угрозу в том, как всадники расходятся веером внизу, как будто вы находите приход шадовар немного пугающим.

— Вы очень проницательны, миледи.

Арис взглянул в сторону Ривалена, а затем добавил:

— Если бы я сделал ту же самую скульптуру сегодня, в ней было бы больше, чем намек на угрозу.

— Действительно? — Мирмин нахмурилась. — У меня сложилось впечатление, что вы вполне довольны жизнью в городе шейдов.

— Как и мы, — спокойно сказал Ривален, — но мы понимаем, какими темпераментными могут быть художники. Если бы Арис был несчастлив, мы бы с радостью отправили его куда угодно. Ему не нужно было идти в пустыню с этими ворами.

— Не мы воры в этой комнате, — начал Галаэрон, — а Шадовары.

— Мирмин не просила тебя говорить — сказала принцесса Алусейр, поднимая руку, чтобы прервать его. Она подвинулась на краешек стула и обратилась к Ривалену:

— Так что же они украли? — Вангердагаст положил руку ей на плечо. — Принцесса, это дело не имеет никакого отношения к Кормиру.

Алусейр нахмурилась.

— Они сейчас в Кормире, Ванги. — Ее взгляд на мгновение скользнул в сторону Мирмин Ллал, затем снова обратился к принцу Ривалену. — По крайней мере, я думаю, что это все еще Кормир.

— Шейд не признает никаких других притязаний на Арабель, — сказал Ривален, не поддаваясь на приманку, — и мы, конечно, будем очень благодарны, если вы вернете этих воров в Анклав Шейдов для суда Высочайшего.

Алусейр продолжала наблюдать за принцем, и Галаэрон начал понимать, что в Арабеле происходит нечто большее, чем восстановление города. Или, по крайней мере, этого опасалась Стальной Регент.

— Должна ли я спросить еще раз, принц? — спросила Алусейр. — Что они украли?

Ривален на мгновение заколебался, затем указал на темное одеяло, накинутое на плечо Ариса.

— Начнем с теневого покрова. А еще летающий диск и везераб... это то о чем мне известно.

Алусейр посмотрела на Руху.

— Это правда?

— По своей сути — сказала она. — Я не была…

— На самом деле, — настаивал Ривален. — Вы все были частью плана с самого начала. Малик во всем признался.

— Малик? — спросила Алусейр. — Может быть, это Малик эль Сами ин Насер, Серафим Лжи?

— Ривален кивнул. — Презренный маленький человек, но хорошо известно, что проклятие Мистры не позволяет ему лгать. — Он посмотрел в сторону Галаэрона и усмехнулся. — Он был с Галаэроном, когда мы спасли его отряд из Страшного Леса. Мы должны были принять это как намек на то, чего ожидать, когда поймем, кто он.

— Действительно, — сказал Вангердагаст. — Я удивлен, что вы этого не сделали. Малик был схвачен при побеге?

— Это был не побег, — уточнил Ривален. — Пока они не начали воровать, они могли уйти в любое время.

— Принцесса Алусейр, — сказала Руха, — если вы позволите ...

— Я не позволю, — сказала Алусейр, поднимая руку, чтобы заставить ведьму замолчать. — Говорит принц.

Лицо Рухи вытянулось, и Галаэрон понял, что она чувствует себя так же безнадежно, как и он. Он поймал ее взгляд и ободряюще улыбнулся. Невозможно было разглядеть, как она реагирует под своей вуалью. Когда Ривален не стал продолжать, Алусейр спросила:

— Вам есть что добавить, принц? Может быть, они убили кого-то во время побега? — Ривален на мгновение задумался, потом покачал головой.

— Были некоторые травмы, но только у Малика, и он выжил. Их единственным преступлением в Анклаве Шейдов было воровство. Всевышний будет благодарен, когда они вернутся, чтобы ответить за это.

— Конечно, — сказала Алусейр. Она повернулась к Рухе. — Ты хочешь что-нибудь сказать, прежде чем я верну тебя принцу?

— Только то, что было бы ошибкой делать это в такой спешке. — Руха посмотрела на Мирмин Ллал, ища поддержки, а затем опустила плечи, когда правительница отвела взгляд. Повернувшись к Алусейр, она начала:

— Даю слово Арфиста.

— Если позволите, — прервал Галаэрон.Даже в Эвереске он достаточно насмотрелся на политику, чтобы понять, что истина редко была самой ценной валютой в подобных дискуссиях. Обращаясь непосредственно к Алусейр, он сказал: — Дары шадовар имеют свою цену.

— Каждый дар имеет свою цену, — парировала Алусейр. — Если ты собираешься тратить время короны на такую ерунду, я отрежу тебе язык, прежде чем верну тебя Ривалену. Уверенность, бывшая у Галаэрона мгновением раньше, исчезла. Он правильно оценил ситуацию, он был уверен в этом больше, чем, когда-либо, но он не мог предвидеть, насколько проницательна на самом деле Стальной Регент и как быстро приходит в ярость, когда она думает, что ею манипулируют. Он сглотнул и попробовал снова.

— Цена этого дара выше, чем вы думаете. — Галаэрон украдкой взглянул на Ривалена, который поймал его взгляд и насмешливым жестом попросил продолжать. — Это он сделал. Засухи и наводнения, от которых страдает Кормир – дело рук шадовар.

Мирмин и Донеф громко вздохнули, а Вангердагаст выглядел так, словно изо всех сил старался не рассмеяться. Алусейр перевела взгляд на принца Ривалена.

— Ну, принц, что вы на это скажете? — Ривален закатил золотистые глаза. — Я не считаю нужным что-либо говорить.

— Это правда — настаивал Галаэрон. Вы, конечно, слышали о бедах на Побережье Меча? Шадовары растапливают Высокий Лед. Это влияет на погоду по всему Фаэруну.

— Растапливают Высокий Лед? — Вангердагаст усмехнулся. — Такое мощное огненное заклинание не было записано даже в книге заклинаний Азута.

— Они не используют заклинание, они используют это, — Галаэрон указал на теневой покров, висящий на плече Ариса. Они растилают их повсюду…

— Принцесса Алусейр — перебил Ривален. — Мне больно видеть, как этот вор тратит время короны на подобную чепуху. Если вы позволите мне вызвать нескольких моих лордов…

— Еще только минуту — сказала Алусейр, приподняв бровь, услышав нотку беспокойства в голосе принца. — Закон Кормира требует, чтобы обвиняемым было позволено говорить, прежде чем я смогу передать их вам.

Принцесса кивком указала Вангердагасту на одеяло, и Галаэрон с облегчением вздохнул, когда старик вышел из-за ее спины. Арис услужливо расстелил одеяло и опустил его так, чтобы Вангердагаст мог дотянуться до него, повернув самую темную сторону к окну, чтобы оно впитывало солнечный жар. Волшебник провел рукой сначала по одной стороне поверхности, потом по другой, и по тому, как расширились его глаза, стало ясно, что он заметил, как эффективно она улавливает тепло.

Галаэрон взглянул на Ривалена и увидел, что золотые глаза принца впились в его лицо. В этот момент он понял, что преуспел, и принц тоже это понял. Если бы не знание, которое Мелегонт спрятал в его голове, Галаэрон не сомневался, что Ривален убил бы его на месте и скрылся в тенях. Как бы то ни было, у принца не было другого выбора, кроме как продолжить еще немного играть в эту игру. Через некоторое время Вангердагаст достал из-под мантии волшебную палочку и помахал ею над теневым покровом, затем положил ее обратно и повторил процесс еще три раза. Наконец он отступил, сложил руки за спиной и ничего не сказал. Прошла целая минута, прежде чем Алусейр прорычала:

— Ну?

Вангердагаст подскочил, словно она пробудила его от сна, и огляделся с тревожным выражением растерянности на лице.

— Что ну? — спросил королевский маг. — Алусейр кивнула на темное одеяло.

— Теневой покров — подсказала она. — Может ли он сделать то, о чем утверждает эльф?

Вангердагаст повернулся и посмотрел на одеяло так, словно видел его впервые, потом пожал плечами и отвернулся.

— Откуда мне знать? Я не понимаю теневой магии.

Единственное, что упало ниже выражения лица Алусейр, было сердце Галаэрона.

— Что тут понимать? — воскликнул Галаэрон, шагнув к трону. — Просто положи руку…

— Хватит, эльф, — сказал Донеф Марлиир, хватая Галаэрона за руку и прижимая острие кинжала к его ребрам. — Вы сказали свое слово.

Ривален сверкнул клыками в сторону Галаэрона, затем повернулся к Алусейр. — Если они сказали свое слово, принцесса, я позову своих лордов.

Алусейр подняла руку в знак согласия, пока Вангердагаст не произнес коротко:

— Хм.

Наконец, не в силах сдержаться, Ривален повернулся к волшебнику.

— Что теперь?

Вангердагаст одарил его искусственной улыбкой. Не из-за чего расстраиваться, простая формальность, на самом деле, — сказал он, поворачиваясь к Алусейр, — но закон требует должного уважения к любому, кто ищет суда перед короной.

Алусейр в замешательстве нахмурилась.

— И что?

— Это не должное внимание — объяснил волшебник. — Для него ты

должна обдумать все за одну ночь.

— Она должна? — озадаченно спросила Мирмин. — Где это написано?

— В Верховенстве Закона, конечно — сказала Алусейр, как-то сразу улыбнувшись Вангердагасту и нахмурившись Мирмин.

— Ты хочешь сказать, что один из Лордов Короля не знает ее Илтарла?

Лицо Мирмин вытянулось.

— Нет, э-э, конечно, нет, — пробормотала она, нахмурившись. Я просто не учла, что этот отрывок применим к данной ситуации.

— Ну, это так — сказала Алусейр. Она повернулась к Ривалену. — Мне очень жаль, принц Ривален, но вам придется подождать до утра. Вы же понимаете – законы могут быть такими надоедливыми вещами.

— Да, разве они не могут? — Ривален слегка улыбнулся и склонил голову. — Надеюсь, у вас есть безопасные помещения.

— О, очень безопасные. — Алусейр посмотрела на своего Верховного Стража и сказала:

— Донеф, проследи, чтобы этих пленников поместили в цитадель, и посадили их в глубокую темницу. Когда принц Ривален придет за ними утром, я хочу, чтобы они были там.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

21 Миртула, год Дикой Магии (1372 по Л.Д)

Уходя, Вала стерла со стены охраняющий символ, вынырнула из крошечного логова и, пригнувшись, побежала вниз по древней канализации. Узел размером с кулак пульсировал на ее бедре, а сама рана сочилась ровным потоком горячей жидкости. К счастью, причина травмы Валы умерла, не отложив яйцо. Она нашла эту штуку в хвосте фаэримма, когда отрезала шип, чтобы пополнить свою коллекцию. После того, как магия левитации, наконец, закончилась, она упала на мертвое существо и должна была ждать, пока парализующий яд пройдет. Если бы яйцо было отложено в нее, она все еще лежала бы на мертвом фаэримме, уткнувшись лицом в его внутренности.

А Валу просто так лихорадило, что о том, чтобы догнать свою добычу, не могло быть и речи. Ей потребовалась вся ее сила, чтобы, прихрамывая, неуклюже сгорбившись, идти по туннелю и не забрызгать повязку мутной жидкостью, застывшей на дне. Хотя канализация не использовалась по назначению в течение шести столетий, наполнявшая ее грязь была порождением постоянной смерти и разложения и воняла еще ужаснее, чем отбросы, которые она должна была терпеть. Вала подошла к букве «Т» в коридоре и, пройдя десять шагов по правой ветке, заметила короткий шипастый хвост, исчезающий за углом. Вала шагнула в устье противоположной развилки и задела плечом и рукой грязную стену, оставив широкий след в плесени, затем отступила назад к перекрестку и прижалась спиной к стене. Предсказав, что маленький фаэримм побежит вправо, Коринеус ждал в сотне шагов вверх по туннелю, готовый загнать тварь обратно в ее логово. Вала предпочла бы загнать шипастого в засаду баэлнорна, но его аура холода не позволяла ему застать кого-либо врасплох в подземелье.

Треск и грохот приближающейся битвы заклинаний возвестили о возвращении фаэримма. Вала поцеловала клинок своего темного меча и произнесла молитву за своего сына на случай, если Темпус решит взять ее в этом почетном месте, затем застыла, держа оружие наготове рядом с перекрестком. Через несколько мгновений из устья туннеля вырвался яркий оранжевый свет, ослепив Валу и обжигая ее кожу. Она отвернулась, подняв свободную руку, чтобы прикрыть лицо, когда потрескивающий шар пламени с шипением пронесся мимо и исчез в противоположном проходе.

Вала открыла глаза и увидела только хлопающие оранжевые круги. Фаэримм мог быть в трех дюймах от ее лица, готовясь вонзить свой хвост в ее горло, или он мог прятаться в десяти футах выше по коридору, ожидая увидеть, что же его магия ему вынесет. Догадавшись, что фаэримм немного отстал от своего заклинания, она отсчитала три секунды, опустила меч и ударила во что-то твердое.

Свирепый порыв ветра пронесся по канализации и почти мгновенно стих. Когда меч Валы упал и коснулся пола, и она обнаружила, что все еще жива, она сделала вывод, что, по крайней мере, попала в эту штуку, и начала наугад рубить по перекрестку, выводя своим клинком слепую защиту в виде восьмерки и пытаясь сморгнуть оранжевые пятна с глаз.

— Ты убила фаэримма — сказал Коринеус из коридора. — Ты пытаешься убить его призрака, или я тебе больше не нужен, потому что мы уничтожили последнего?

— Он мертв? — Вала перестала тыкать, но не вернула меч в ножны. Фаэриммы были хитрыми созданиями, и даже если шлем шадовар защитит ее от контроля разума, ему будет легко использовать свою магию, чтобы выдать себя за баэлнорна. — Ты уверен?

— Я уверен. — Ледяная рука схватила ее и направила темный меч обратно в ножны. — Убери это. У меня есть кое-что, что я хочу тебе дать.

Вала вложила оружие в ножны, уверенная в личности баэлнорна. Она так привыкла к его холодной ауре, что почти не замечала ее, пока он не взял ее за руку.