Эльфы, сидевшие за столом Совета Старейшин, с ошеломленным изумлением смотрели, как леди Майларла Дуротиль откладывает в сторону свой служебный плащ.

"Не выглядите так ошеломленно", - сухо сказала эльфийская женщина. "В последние годы титул Верховного Советника был в основном почетным. Откровенно говоря, это честь, без которой я могу прожить".

"Дуротиль никогда не уклонялся от выполнения долга", - сказал Бельстрам Дуротиль жестким, сердитым голосом.

"Я тоже", - ответила матрона. "Недавняя битва показала мне, как я могу лучше всего служить народу и себе. Я меньше подхожу для придворной жизни, чем для генеральского командования, и, не желая обидеть, скажу, что предпочитаю общество дракона обществу любого эльфа в этой комнате", - добавила она, пристально глядя на своего правнучатого племянника. Бельстрам сердито покраснел и отвел взгляд.

"Слагая с себя полномочия Верховного советника, - продолжала леди Дуротиль, - я не предлагаю распустить сам Совет. Но, заметьте, его роль, как и моя собственная, должна измениться".

"Леди Дуротиль", - прервала Сайда Эванара надменным голосом. "С вами или без вас, Совет правит Эвермитом уже несметное количество веков. Это традиция. То, что вы предлагаете, абсурдно".

"Правда?" - язвительно сказала матрона. "Возможно, мое пребывание в Орлиных холмах дало мне расстояние, необходимое для ясного видения. Вы хотите обсудить абсурд? Очень хорошо. Пока этот совет в мое отсутствие обсуждал план действий, пока командиры различных войск боролись за личную славу, драконы пролетели в одном дне пути на корабле от наших берегов! Ваш родной брат, Хорит Эванара, был убит в этой битве. Если бы он не поступил так, как поступил, вступив в бой без совета или созыва драконьих всадников, перед нами не стояла бы задача выбрать ему замену!"

"Что касается этого, я не вижу причин, по которым Совет должен обсуждать этот вопрос. Командовать должна я", - заявила Сайда, ухватившись за единственный пункт в речи леди Дуротиль, представляющий личный интерес. "Возможно, я не так давно в Эвермите, но в своем клане я стою рядом с Хоритом по воинскому званию и опыту".

"Клан Ньерде не уникален в производстве способных воинов", - заметила Франческа Серебряное Копье. "Да и ты, Сайда, не единственный сидящий здесь эльф, который сражался за жизнь Миф Драннора!"

"Это правда, но неужели ты хочешь, чтобы мы отбросили все традиции за один день?" - горячо возразила Сайда. "На протяжении веков клан Ньерде удерживал Руит и командовал Сумбраром!"

"И что теперь с Руитом?" - спросил Монтагор Амариллис, молодой дворянин с ярко-рыжими волосами, характерными для его клана. "А что с Сумбраром? Флот Звездокрылов практически уничтожен. Многие маги Башни Сумбрара погибли, пытаясь спасти выживших драконов. Наши запасы оружия и магии опасно истощились из-за действий последнего Эванара, удерживавшего Крепость Светового Копья. Я, со своей стороны, не желаю видеть продолжение наследия Хорита Эванара!"

Сайда обратила на лунного эльфа холодный яростный взгляд. "Амариллисы всегда были честолюбивы, Монтагор. Ты будешь рад, если контроль над вооруженными силами Эвермита перейдет к золотым эльфам. Далее ты будешь утверждать, что Эвермиту пора покориться королевской власти лунных эльфов!"

"Именно так я и думаю, и именно по этой причине я созвала совет в этот день", - твердо заявила леди Дуротиль, превратив насмешку Сайды в утверждение истины.

Она позволила тишине затянуться, чтобы придать вес ее следующим словам. "Я знаю, что многие из благородных семей, особенно кланы золотых эльфов, такие как мой собственный, будут сопротивляться этому. Но все мы знали, что время придет! Я говорю, что оно пришло, сейчас".

"Это правда, что с единым голосом, повелевающим всеми силами Эвермита, мы сможем лучше реагировать на внезапную угрозу", - признал Ялатанил Симберн. "Согласно докладам леди Дуротиль, ход битвы изменился, когда командование принял молодой Заор Лунноцветущий. Я могу говорить только о том, что видел, но полагаю, что если бы Миф Драннор возглавлял один-единственный способный правитель, а не спорный совет, его судьба могла бы сложиться совсем иначе. Эвермит должен учиться и двигаться вперед".

Несколько членов совета задумчиво кивнули. Если бы это мнение исходило от лунного эльфа, оно не попало бы на такую восприимчивую почву. Но дом Симбернов был древним и почтенным, даже если сам волшебник из рода золотых эльфов был новым голосом в совете. Ялатанил и еще несколько выживших членов его клана бежали из разрушенного Миф Драннора, чтобы поселиться в Эвермите. Он уже пользовался всеобщим уважением как за свои магические способности, так и за мудрость.

"Я согласна с мнением леди Дуротиль о Заоре Лунноцветущем", - добавила Кирла Ястребиная Песнь, престарелая менестрель, возглавлявшая клан серебряных эльфов. "Его вербовка гигантских орлов была блестящей. Члены моего дома уже следили за этой победой и обсуждают с королевой Ветрокрик возможность формирования постоянного отряда орлиных всадников".

"Мы отклоняемся от сути дела", - заметил Монтагор Амариллис. "По словам нашего Верховного Советника, народу Эвермита пора выбрать королевскую семью. Я предлагаю, чтобы совет поставил этот вопрос на голосование сегодня же!"

"Молодые так мало заботятся об истории", - сухо сказала леди Дуротиль. "Ты забываешь, что выбор будет сделан не советом, а волей богов, истолкованной зачарованными мечами?"

"Забыл? Это вряд ли, - усмехнулась Сайда, - учитывая, что в клане Амариллис до сих пор хранится живой лунный клинок! Говорят, что Монтагор Амариллис немного провидец. Возможно, в своих мечтах о будущем он воображает себя королем".

"Что касается этого, то это должны сказать боги", - благочестиво ответил Монтагор. "Однако верно, что лунный клинок Амариллиса невостребован. Моя бабушка, Чин'нестре, была среди командиров Крепости Светового Копья, которые повели флот Звездокрылов против захватчиков. Она была убита драконьим огнем; ее меч был найден на обугленных останках корабля".

"Меч твоей бабушки - не единственный лунный клинок Амариллис, все еще служащий людям", - утверждала Франческа Серебряное Копье. Пока она говорила, воительница коснулась лунного камня в рукояти своего собственного клинка. "Я знаю это, ибо сражалась рядом со многими из твоих сородичей. Во время падения Миф Драннора погибло много героев, в том числе и много лунных бойцов. Некоторые из этих мечей остались невостребованными, другие были утеряны".

"Откуда нам знать, что один из этих потерянных мечей, возможно, не был предназначен для определения королевской власти?" потребовала Сайда Эванара. "Как можно принять такое решение сейчас, когда не все лунные мечи могут быть учтены?"

"В этом нам придется довериться богам", - твердо сказал Ми'тиларро Илороти. Слова золотого эльфа были настолько весомы, что все протестующие замолчали, ибо патриарх древнего клана золотых эльфов был также верховным жрецом Кореллона Ларетиана.

"Значит, решено", - твердо сказала леди Дуротиль. "Разошлите весть всем кланам Эвермита и всем эльфам, носящим лунные клинки на материке. Когда наступит летнее солнцестояние, все соберутся на лугах вокруг Дрелагары".

Внимание Монтагора внезапно оказалось приковано к стоящему перед ним кубку. "Как вы заметили, леди Дуротиль, мои познания в истории, возможно, не такие, какими должны быть. Скажите, что произойдет, если более одного клана докажут владением лунным клинком свое право на престол?"

Лицо Майларлы Дуротиль стало мрачным. "Все будет так, как было всегда: это решат боги. Каждый меч развивает определенные силы, и эльф, владеющий мечом, должен быть равен вызову своего клинка. Кто владеет самым мощным мечом, и кто владеет им лучше всех, тот и завоюет трон."

"Ты хочешь сказать, что эльфы благородных кровей должны сражаться друг с другом?" спросил Монтагор, явно потрясенный.

Улыбка эльфийки была в высшей степени ироничной. "С каких это пор, юный лорд Амариллис, мы стали делать что-то другое?"

* * * * *

Во всем Эвермите было мало мест, столь же прекрасных, как Дрелагара. Небольшой город, он компенсировал симметрией и тихой красотой то, чего ему недоставало в величии. Все здания были построены из белого мрамора, волшебным образом поднятого из глубин Эвермита, а весь город располагался в центре просторов пологого луга, ширина которого составляла более шестидесяти миль. Со всех сторон эти луга были окружены лесами, а в одном дне пути от них находились чудесные белопесчаные пляжи Сиилута.

Лунные лошади, эти волшебные белые звери, которые были добровольными союзниками и друзьями эльфов, обрели свой дом на лугах Дрелагара. Когда наступал день летнего солнцестояния, лунные кони были так же заметны, как и эльфы. Их блестящие шерстинки сверкали в бледном свете восходящего солнца, когда они прогуливались среди собравшихся людей и ярких шелковых павильонов, принимая ласки эльфийских детей, вскидывая свои заплетенные цветами гривы, словно любезные хозяева, приветствующие эльфийских гостей.

Со всего Эвермита эльфы собрались на лугу Дрелагара, вместе с представителями многих дальних эльфийских общин. Выбор правящего дома Эвермита был делом, которое волновало весь Народ.

Многие дикие эльфы отважились выйти из глубины леса на это событие, хотя никто не мог точно определить их число. Народ фей держался в тени на опушке леса или собирался под раскидистыми деревьями на лугу. Подобно неуловимым оленям, они были почти невидимы, пока не показывали свое присутствие движением.

Было также несколько представителей морских эльфов, которые носили амулеты, помогающие им дышать воздухом, чтобы они могли наблюдать за церемонией.

Лунные эльфы, разумеется, тоже были налицо. Каждый клан собрался под яркими знаменами своего домашнего штандарта. Те, кто владел лунными клинками, состязались за честь главенства, и этим кланам отводились самые лучшие места в центре места сбора.

Присутствовали и все кланы золотых эльфов, хотя, по общему мнению и негромким комментариям, многие из них не выглядели довольными перспективой скорого правления лунных эльфов.

В Дрелагаре собрались и представители всех других рас фей, ибо король Эвермита станет правителем их всех. Массивные воины-кентавры стояли по периметру леса, с опаской поглядывая на крупные серебристые формы литари - неуловимых, меняющих облик эльфийских людей-волков. Единороги и пегасы обменивались молчаливыми сплетнями. По лугу порхали фейри-драконы, некоторые из них забавлялись тем, что разыгрывали эльфов, а некоторые дико хихикали, гоняя делегацию спрайтов, словно пасли стадо крошечных воздушных овец. Пикси удобно расположились на лиственных руках гигантского треанта, древнего, разумного дерева-человека, который с торжественным терпением наблюдал за происходящим.

Почетное место в самом центре собрания было отведено делегации из Башен Солнца и Луны. В своем личном павильоне Амларуил готовилась к празднеству с большей, чем обычно, тщательностью. Как леди Башни, она занимала положение, почти равное положению будущего избранного правителя. Это было ее первое государственное выступление, и в этот день она окажется в центре внимания многих.

Амларуил желала оказать честь Башням, но в своих приготовлениях она руководствовалась и другим, более личным мотивом. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она и Заор дали свои обещания в пьянящем послевкусии битвы. С тех пор она его не видела. Все должно быть верно для этой, их первой встречи.

Эльфийка тщательно уложила свои рыже-золотые волосы в замысловатые локоны и надела драгоценности, переданные ей из далеких поколений. Ее платье, хотя оно было прекрасным и сшито из шелка цвета летнего неба, имело меньшее значение, поскольку его прикрывала струящаяся мантия, возвещавшая о ее должности.

"И это хорошо", - пробормотала Амларуил. Маленькая тайная улыбка искривила ее губы, когда она разгладила руками облегающий шелк своего платья. Хотя она не испытывала ничего, кроме радости, от крошечной жизни, которая спала в ее растущем животе, она хотела, чтобы Заор видел прежде всего ее, а не ребенка, который станет его наследником.

Его королевским наследником.

В этом Амларуил была уверена, как в восходе солнца. За несколько месяцев своего пребывания на посту Великого мага под чутким руководством колдуньи Накйаши она успела принять необычную связь между своим духом и богами Селдарина. Настроенная на Эвермит так, что она еще не могла понять, Амларуил знала и признавала силу меча, который носил Заор. Она также чувствовала врожденное благородство эльфа, владеющего им. По мнению Амларуил, Заор был королем Эвермита. Этот день лишь подтвердит то, что она знала.

"Моя госпожа?"

Голос Накйаши, раздавшийся снаружи павильона, вывел Амларуил из задумчивости. Она схватила свою мантию и быстро накинула ее на плечи.

"Идем", - сказала она, напустив на лицо безмятежное спокойствие, и повернулась, чтобы встретить свою наставницу.

Накйаша отмахнулась от закрывшейся завесы и оглядела молодую эльфийку с материнской гордостью. "Ты прекрасна, дитя", - сказала она, на мгновение забыв о формальностях, обусловленных положением Амларуил. "Время церемонии уже близко - ты должна занять свое место среди членов Совета".

Амларуил кивнула и последовала за чародейкой из павильона. В состоянии повышенного возбуждения она внимательно следила за взглядами, которые следили за ней, пока она поднималась по помосту к назначенному месту. Это был первый раз, когда она появилась на церемонии в качестве Повелительницы Башен, и эльфы с понятным любопытством рассматривали нового Великого Мага.

Но даже без мантии Амларуил притягивала к себе удивленные взгляды. Она была очень высокой - на целую голову выше большинства эльфов, и двигалась с неземной грацией, что придавало ей еще большее присутствие. Ее рыжевато-золотые волосы были необычного, поразительного оттенка, и она без тщеславия знала, что ее считают красивой. Даже Лэрот, ее коллега-маг и самый неромантичный и практичный эльф из всех ее знакомых, как-то заметил, что ее лицо остается в памяти, как напевная мелодия. Амларуил надеялась, что и память Заора была поражена подобным образом.

Она заняла место рядом с матроной клана Нимесин, женщиной из рода Золотых эльфов, сильно располневшей после рождения ребенка. Сочувственная улыбка искривила губы Амларуил, но ее слова поздравления так и остались нерожденными, когда эльфийка встретила ее дружелюбную улыбку взглядом, достаточно ледяным, чтобы заморозить приливы и отливы.

"Что ж. Теперь, когда я вижу тебя, я понимаю, почему в Башнях правит серая эльфийка", - холодно сказала эльфийка. "Джанналор Ньерде всегда был дураком, когда ему нравилось красивое личико и летние ночные забавы! Ты, как я понимаю, была его любимой игрушкой".

По лицу Амларуила медленно разлился жаркий румянец. "Вы не знаете меня, леди, но Джанналор Ньерд был широко почитаем за свою мудрость и честь. Ваши слова причиняют ему огромную неуважительность".

Горькие морщинки вокруг рта эльфийки углубились, и она продолжала смотреть на Великого Мага с презрением, обычно присущим полусъеденным подношениям охотничьей домашней кошки. "Разве недостаточно требовать, чтобы народ терпел королевскую власть лунных эльфов? Почему честь Башен должна быть запятнана еще и этим?"

"Я не причинила Башням никакого бесчестья, и не причиню", - сказала Амларуил. Ее голос был спокойным и мягким, но в то же время полным силы.

Враждебность в глазах золотого эльфа ослабла, как будто она вдруг почувствовала себя неуверенной в легкой добыче. "Церемония скоро начнется", - нехотя сказала эльфийка, но в ее голосе звучала странная благодарность за повод отвлечься от разговора - и за непоколебимое достоинство молодого лунного эльфа.

Когда наследники невостребованных лунных клинков вышли вперед, Амларуил забыла о горьких комментариях матроны Нимесина. Хотя ее родной брат владел таким мечом, Амларуил никогда не видела церемонии, на которой утверждались мечи.

Это было красиво и одновременно ужасно. В недавних битвах несколько мечей остались невостребованными. Десять эльфов, все дворяне древнего дома с хорошей репутацией, поклялись силой мечей и служением Народу. Из них только шестеро пережили церемонию.

Для двоих из этих выживших триумфа не было. Магия, заключенная в клинках, которые они держали, угасла и затихла в их руках. Они оказались неспособны овладеть силой, заключенной в их фамильных клинках; как последние живые потомки первообладателей, они были избавлены от внезапной смерти. Выражение ошеломленного неверия на лицах двух эльфов говорило о том, что они, возможно, предпочли бы смерть этому живому осознанию своей потери.

В тяжелой тишине, наступившей после первого заявления, четыре дома лунных эльфов, потерявшие свою первую и лучшую надежду на будущее, снова и снова пытались претендовать на честь трона Эвермита.

Глаза Амларуил горели слезами гордости и горя, когда она наблюдала, как один молодой эльф за другим делает шаг вперед, чтобы умереть, как множество мотыльков бросаются на соблазнительное обещание тепла и света фонаря.

И все же ни один из эльфийских домов не сдавался, пока последний оставшийся в живых член клана стоял живой, но побежденный. Их лунные клинки, выполнив свою задачу по отбору, наконец-то затихли.

В мрачной и благоговейной тишине, последовавшей за утверждением, леди Майларла Дуротиль поднялась, чтобы произнести речь, в последний раз в своей должности Верховного Советника Эвермита.

"Совет старейшин чествует всех, кто пришел в этот день предстать перед народом и богами Селдарина и отважиться на горнило магии лунного клинка. Ни одно бесчестье не запятнает дома, которые не были выбраны, и место в Арвандоре ждет всех, кто отважился взять в руки лунный клинок. Мы поздравляем всех новых лунных бойцов".

Взгляд золотого эльфа окинул небольшую группу лунных эльфов перед ней. "Предстоящая задача еще сложнее. В живых осталось пять и двадцать лунных клинков. Легенда гласит, что когда их останется только четыре и двадцать, королевский меч объявит о себе и своем владельце. Нас слишком много, и поэтому королевская семья должна быть определена коллективной силой. Лунные, пожалуйста, соберитесь по кланам".

Хранители волшебных мечей сместились, каждый встал рядом со своим семейным штандартом. Во всех домах, кроме двух, был только один обладатель меча. Из них клан Лунноцветущих явно обладал более сильным притязанием.

Три бойца Лунноцветущих собрались под знаменем синей розы. Джуллио, старший брат Амларуил, выглядел очень неловко в центре внимания стольких людей. Невысокого роста и сдержанный в манерах, одинокий, ученый эльф посвятил себя почитанию Лабеласа Энореса, бога долгих лет. Джуллио был достойным претендентом на свой лунный клинок, обладающий магией исцеления и вдохновения, но он не был королем. Лишь с большим трудом удалось уговорить его приехать в Дрелагару. Таситалия, дальняя родственница, была авантюристкой, никогда прежде не ступавшей на эльфийский остров. По ее собственным словам, она жаждала уехать. Ее дух был беспокойным, а меч создан для одиночных сражений. А еще был Заор, стоявший на голову и плечи выше всех остальных эльфов на поле боя. Молодой воин держался со спокойной уверенностью, ожидая решения, которое было принято много веков назад.

Клан Амариллис владел двумя живыми лунными клинками. Один был мечом, недавно найденным в руинах древнего Аривандаара и принадлежавшим огненноволосой девушке по имени Эхо. Другим владел маг из материкового поселения Запутанного леса.

"Силой цифр Лунноцветущие доказали свою сильную преемственность и, таким образом, прошли первое испытание, данное для королевского клана", - начала леди Дуротиль.

"С вашего позволения, леди, я должен возразить", - прервал ее голос из толпы.

Низкий ропот пронесся по толпе, когда Монтагор Амариллис шагнул вперед, чтобы присоединиться к двум своим родственникам. Лунный эльф был странно бледен, а его лицо было цвета снега под густой копной ярко-рыжих волос, характерных для его семьи. Он расстегнул пояс с оружием и высоко поднял клинок в ножнах, медленно повернув его так, чтобы все могли видеть сияющий лунный камень в рукояти.

"Этот меч принадлежал моей бабушке. По ее воле он перешел ко мне. Таким образом, в Доме Амариллис есть три живых лунных клинка, что делает нас равными Лунноцветущим".

Леди Дуротиль ошарашенно уставилась на молодого дворянина. "Почему ты не явился на церемонию утверждения?"

"Это право каждого эльфа - отказаться от своего наследственного клинка", - ровным тоном сказал Монтагор. "Я требую права оставить этот меч на хранение моему старшему ребенку, пока еще не рожденному".

Монтагор повернулся к двум своим сородичам. "Эти достойные эльфы не из Эвермита, и они сказали мне, что не желают ни оставаться, ни править. Если и будет король Амариллиса, то он будет из моей крови". Он посмотрел на трех эльфов, стоявших под штандартом из синих роз. "Пришли ли Лунноцветущие к такому же пониманию?"

"Я не претендую на королевскую власть, и я бы отказался от трона, если бы его предложили", - объявила Таситалия Лунноцветущая ясным, низким голосом.

"А ты, Джуллио?" спросила леди Дуротиль.

В ответ священнослужитель достал свой лунный клинок и отсалютовал Заору.

"Это достаточно ясно", - сказал Монтагор, на его губах играла улыбка удовлетворения. "Я тоже обещаю свою поддержку Заору Лунноцветущему, если он согласится чтить и признавать права клана Амариллис".

Заор шагнул вперед, чтобы встретиться взглядом с рыжеволосым благородным. "Честь Амариллиса не подлежит сомнению", - сказал он озадаченным голосом. "Но о каких правах ты говоришь?"

"О правах королевской власти", - твердо сказал Монтагор. "Мечи Миф Драннора заявляют, что это право принадлежит нам в той же мере, что и вам. Если ты отрицаешь это, знай, что семья Лунноцветущих не будет занимать трон бесспорно".

"Ты хочешь, чтобы я разделил королевство?" потребовал Заор.

"Я хочу, чтобы ты объединил два клана", - возразил Монтагор. "Возьми мою сестру, Лиди'алиру, в королевы, и мы будем считать вопрос решенным".

Благородный повернулся и протянул императивную руку. Маленькая золотоволосая эльфийка вышла вперед из-под зеленого гребня с дельфинами, который украшал павильон Дома Амариллис. Монтагор взял ее за руку, которую, в свою очередь, подал Заору, что было очевидным символизмом.

Ошеломленный неподвижностью, воин уставился на девушку. Она была очень красива, хотя бледный цвет кожи отличал ее от румяных эльфов Амариллиса. Ее платье было весенне-зеленого цвета, который в древних легендах считался цветом эльфийской королевской власти, а венок из цветов развевался на ее волосах, словно она уже готовилась к свадьбе.

Глядя на служанку-эльфийку, Заор молча проклинал Монтагора за то, что тот поставил его в такое невыносимое положение. Его взгляд метнулся к месту, где сидела Великий Маг Башен.

Голубые глаза Амларуил были нечитаемы, а лицо совершенно неподвижно. Даже поза не позволяла понять, о чем она думает, ибо струящаяся мантия ее кабинета скрывала ее фигуру.

Поскольку отказать девушке в признании он вряд ли мог, Заор принял протянутую эльфийской служанкой руку и склонился над ней. Но как только это стало возможным, он отпустил тонкие белые пальцы и вновь обратил свой взор к Монтагору.

"Я польщен предложением союза с Амариллис и согласием этой благородной леди", - осторожно произнес он. "Но решение о том, какой дом будет править Эвермитом, никогда не было моим. Это должны решать только лунные клинки".

"Ты предпочел бы битву между нашими кланами, а не союз?" недоверчиво спросил Монтагор. "Чего бы это стоило, если бы на твою защиту непременно встали все простолюдины северных земель, а за ними и те, кто присягнул им на верность! Новички из Серебряного копья на твоей стороне, как и простолюдин, капитан стражи Лейтильспара! Но Ястребиная Песнь, Эроты, Аленуаты - они связаны с Амариллис кровными узами и преданы ей. Подумай хорошенько, что ты хочешь начать".

"Битва, если она должна быть, не будет включать всех этих эльфов!" запротестовал Заор. "Только те, кто владеет лунными клинками, должны бороться за трон".

"Я отказался от своего в пользу наследника. Неужели ты позволишь вопросу о царствовании подождать, пока у меня не появится сын или дочь, чтобы бросить тебе вызов? Послужит ли Эвермиту отсрочка в сто или более лет?"

С большим трудом Заор сохранил самообладание. Он распознал в доводах эльфа слои софистики и не чувствовал себя равным им. В словах Монтагора было достаточно правды, чтобы встревожить его. Возможно, его отказ от союза с Амариллисом не вызовет полномасштабной гражданской войны, но он вызовет глубокое недовольство, раскол среди семей лунных эльфов. И было немало золотых эльфов, которые поспешили бы воспользоваться предложением Монтагора в надежде удержать власть Совета еще на несколько десятилетий.

"Мне кажется, что этот вопрос не может быть решен между нами. Я должен посоветоваться как с Советом Старейшин, так и со своими советниками", - сказал Заор. "Давайте встретимся снова этой ночью, когда слезы Селуны будут в середине неба. Возможно, напоминание о том, что все мы принадлежим к крови Кореллона и слезам Леди Луны, поможет нам объединиться, как мы и должны".

Челюсть Монтагора сжалась от гнева, но он не мог опровергнуть столь разумную и благочестивую просьбу. Он склонил голову перед Заором - поклон между равными, не более. "Я согласен. Все будет так, как ты предлагаешь".

Он повернулся и пошел прочь, оставив Лиди'алиру наедине с лунным эльфом. Заор поклонился молодой эльфийке и пошел с поля, не совсем понимая, куда ему идти.

Леди Майларла поймала его за руку и повела в свой павильон. "Я послала гонцов, чтобы собрать некоторых людей, с которыми ты захочешь посоветоваться: некоторых старейшин, лидеров среди воинов, нескольких священников и магов, круг твоих доверенных друзей", - сказала она, усаживаясь в кресло. "Они скоро придут. Я подумала, что лучше нам сначала поговорить наедине".

Заор беспокойно расхаживал по шатру. "Что ты думаешь о притязаниях Монтагора?"

"Он проявляет больше тонкости, чем я думала, что он способен на это", - признала она. "И у него есть все шансы выполнить свою угрозу - отсрочить выбор королевского дома".

"А возможность войны между кланами Амариллис и Лунноцветущих?"

"Маловероятно. Но вы знаете, что многие из Золотых эльфов возмущены тем, что их исключили из процесса выбора. Из всех семей Лунных эльфов Амариллис предъявляют наибольшие требования к их лояльности. Высшие советники, если они не принадлежали к роду Дуротиль, обычно были из Амариллис. Семья представляет собой одну длинную, почти непрерывную линию воинов, магов, легендарных героев. Если вы отвернетесь от союза с Амариллисом, вы оттолкнете от себя большую часть Эвермита. Поверь мне, Монтагор знает, от чего ты откажешься, если откажешься от Лиди'алиры. А это само по себе даст Амариллису - и большинству Эвермита - весомый повод для обиды".

"У меня нет желания оскорблять девушку, - сказал Заор в глубоком разочаровании, - но еще меньше желания жениться на ней!"

"Монтагор поступил бессовестно, поставив в такое положение тебя или свою сестру", - согласилась эльфийка. "И все же Лиди'алира - разумный выбор для королевы, даже если не принимать во внимание ее высокий род. Девушка красива и хорошо воспитана. Она искусная певица и хорошо разбирается в искусствах. Многие сочтут ее украшением двора. А вот и остальные", - сказала она, повернувшись, чтобы позвать небольшую, мрачную группу, собравшуюся у открытой двери ее павильона.

Когда эльфы вошли, Заор обратил внимание на то, как они выстроились. Члены Совета держались вместе, образовав небольшую группу в дальнем конце шатра. Его друзья Керит Черношлем, который теперь командовал гвардией Лейтильспара, и Миронтилар Серебряное Копье, капитан гвардии, встали по бокам от него в знак негласной поддержки.

Лишь Амларуил стояла отдельно и одиноко, такая же изолированная и уединенная, как и Башни, которыми она управляла. Заор не мог заставить себя встретиться с ней взглядом, опасаясь того, что он может открыть перед собравшимися эльфами. Он мог только представить, какое применение может найти Монтагор Амариллис, узнав, что Заор уже посвятил свое сердце эльфийке из своего клана!

Он обратился к Совету. "Поддержите ли вы, как группа, требование Лунноцветущих?"

"Как мы можем, когда задание лунных клинков не выполнено?" - ответил Ялатанил Симберн.

Франческа Серебряное Копье фыркнула и скрестила руки на груди. "Тогда пусть это будет завершено! Пусть ученик Амариллиса достанет свой лунный клинок, если он осмелится, а затем еще больше осмелится сразиться с Заором за трон!"

"Мы не можем принудить его к этому", - твердо сказал Ми'тиларро Илороти, его золотые пальцы обхватили священный символ Кореллона Ларетиана, висевший над его сердцем. "Правила выбора королевской семьи были даны богами. Монтагор Амариллис в своем праве".

"Вот видишь, как это бывает", - сухо сказала леди Дуротиль, бросив на Заора раздраженный взгляд. "Совет не имеет единого мнения ни по этому вопросу, ни по любому другому. Монтагор Амариллис играет на этих разногласиях, как менестрель на своей арфе!"

Заор кивнул и повернулся к Кериту Черношлему. "Ты знаешь умы воинов Лейтильспара. Что ты думаешь? Смогу ли я удержать Эвермит без поддержки Амариллиса?"

Капитан обдумал это. "Воины уважают тебя. Нет сомнений, что они пойдут за тобой в бой. Меня беспокоит мир. Мы с тобой воины, Заор, но никто из нас не понимает, что такое бескровная битва, которую ведут благородные дома. Значит, правда? Нет. Я не верю, что ты сможешь править без Амариллис. По крайней мере, не так, как это должно быть".

Заор стоял молча, склонив голову, пытаясь разобраться в этом клубке. Наконец он поднял голову, и его взгляд наконец упал на Амларуил.

"Друзья мои, я хотел бы посоветоваться с Владычицей Башен", - мягко сказал он. "Я благодарю вас всех за совет. Я не заставлю вас долго ждать моего решения".

Леди Дуротиль бросила взгляд на непостижимое лицо Амларуил Лунноцветущей, а затем перевела ищущий взгляд на воина лунных эльфов. Казалось, увиденное глубоко взволновало ее. Она поспешно поднялась.

"Идемте, все вы", - бодро сказала она. "Чем скорее мы уйдем, тем скорее Заор сможет сделать свой выбор".

Амларуил молча сидела, пока матрона золотых эльфов выводила остальных из павильона, так же неумолимо и эффективно, как гончая Кроулнобаров гнала с пастбища стадо северных овец.

"Она знает", - просто сказал маг, когда они с Заором наконец остались одни. "Она знает и не одобряет".

"Леди Дуротиль была Верховным Советником в течение многих лет", - поспешно сказал Заор. "Она знает, как благородные кланы отреагируют на новость о нашей любви. Она всю жизнь имела дело с дворянами и их мелкими интригами".

"Что только придает больший вес ее мнению".

"Это не имеет значения. Ничего из этого не имеет значения". Заор в несколько шагов преодолел расстояние между ними и взял обе ее холодные руки в свои. "Амларуил, мы поклялись друг другу. Что бы ни случилось, я намерен выполнить его! Для меня не может быть никого, кроме тебя".

Взгляд Амларуил был печален, но непоколебим. "Если ты откажешься от союза с Амариллис, война между кланами - та самая угроза, которую должны были предотвратить лунные клинки, - вполне возможна. Даже если ты будешь править в мире, оскорбление Амариллиса почти наверняка приведет к провалу той самой задачи, ради которой ты был избран: принести эльфам единство. Вы должны понять, что клан Амариллис является одновременно связующим звеном и буфером между эльфами Луны и Золота. Без Амариллис ты с таким же успехом можешь взять скипетр и корону и передать их прямо в руки Дуротилов".

Она осторожно высвободила свои пальцы из хватки Заора. "Боги избрали тебя королем Эвермита. Они избрали меня, чтобы помочь тебе, и я должна это сделать".

Великий маг Башен опустилась на колени перед потрясенным эльфом. "Я клянусь в своей личной верности, а также во всей силе Башен Солнца и Луны Заору, королю Эвермита, и Лиди'алире, его королеве. Да будете вы оба жить долго и править хорошо". В ее глазах блестели слезы, но голос был тверд.

Не успел Заор договорить, как Амларуил исчезла. Только слабая серебряная искра магии в воздухе да крошечный след от двух упавших слезинок на земляном полу павильона свидетельствовали о том, что она вообще здесь была.

Лунный эльфийский воин выбежал из шатра, судорожно оглядываясь в поисках среди толпы эльфов прекрасных красно-золотых волос Амларуил. Но ее нигде не было видно.

Леди Дуротиль вышла вперед и схватила его за предплечья, ее глаза искали его пораженное лицо. На ее лице смешались облегчение и сочувствие. "Ты хорошо выбрал", - мягко сказала она.

"Я вообще не выбирал!" - прорычал он. На мгновение в глазах Лунного эльфа промелькнули потеря и душевная боль.

"Леди Башен поступила с честью", - мягко сказала леди Дуротиль. "И она сняла с твоих плеч самое тяжелое бремя - бремя выбора. Она сделала то, что должна была сделать, а теперь и ты должен".

Заор замолчал на долгий миг. "Я всегда слышал, что жертвы, требуемые от тех, кто хочет вести за собой, могут быть велики. Если бы я хоть немного представлял, что от меня потребуется, я бы не хотел в этом участвовать!" - страстно сказал он.

Матрона вздохнула. "Если боги добры, может статься, что худшее ты уже пережил! Но идемте, милорд, остальные ждут".

* * * * *

В течение всего лета Высшие Маги Башен Солнца и Луны творили свое волшебство, создавая двор Эвермита. Дворец Лунного Камня, дивное сооружение из мрамора и лунного камня с золотой крышей, вырос в сердце Эвермита.

Для Амларуил этот труд был горько-сладким. Хотя она радовалась тому, что Заор стал королем, ее участие в его становлении было не таким, как она мечтала.

Когда прошло лето и яркие краски осени поблекли на земле, Амларуил уединилась, чтобы подготовиться к рождению дочери. В ночь, когда наследница Заора вздохнула, только Накйаша присутствовала при родах и была свидетельницей слез эльфийки, в которых смешались радость и потеря.

В последующие месяцы Амларуил находила огромное утешение в своей дочери. Но она не могла избавиться от ощущения, что этот ребенок был просто одолжен ей. Связи Амларуил с Селдарином были глубокими и мистическими, но ей казалось, что эта малышка - скорее дитя богов, чем смертных эльфов.

С самого рождения Илайрана была странно молчалива, а ее большие, синие как море глаза были серьезными и древними. Не походила малышка и на своих родителей. Крошечная и неземно бледная, ее белая кожа казалась с голубым оттенком, а белоснежные кудри младенца имели бледно-зеленый оттенок. Амларуил назвала ее Илайраной, что на эльфийском означает "опал".

Амларуил ни разу не назвала имя отца своей малышки. Как эльфийка благородного происхождения, Высший маг и Великий маг Башен, она была неподсудна в таких вопросах. Ребенок был ее, и если кто-то из эльфов Башни и хотел строить догадки, то делал это с необычайной осторожностью. Амларуил уже завоевала уважение и любовь большинства молодых магов. Большинство из них поняли, что она хотела уберечь ребенка от посторонних глаз и знаний, и защищали свою госпожу и ее ребенка, как и любое другое наследие Башен.

Однако никто из магов не понимал, что сдержанность Амларуил была основана на чем-то гораздо более темном, чем осторожность и желание уединиться.

Махинации, продемонстрированные во время королевских выборов в предыдущее летнее солнцестояние, открыли ей глаза на вельмож Эвермита. Леди Башен внимательно следила за многослойными делами двора. Чем больше она узнавала, тем сильнее становилась ее тревога не только за Заора, но и за весь Эвермит.

* * * * *

"Действительно, Монтагор, я считаю твое предложение крайне невежественным, даже если учесть, что оно исходит от Серого эльфа", - усмехнулся Вашти Нимесин. "От тебя мне пользы меньше, чем от Лиди'алиры клану Амариллис! Ты, конечно, знаешь, что любое потомство Заора будет считаться частью клана Лунноцветущих. Ты можешь призвать любого давно умершего героя Амариллиса, чье имя ты можешь вспомнить, и это не изменит факта!"

Наследник Амариллиса потягивал из своего кубка винофей, давая себе время собраться с мыслями. Он провел много дней, добиваясь расположения богатого и все более могущественного клана Нимесин. Наконец, ему удалось получить приглашение на один из элитных приемов Вашти. Судя по ее пренебрежительному тону, было бы ошибкой считать его успехи слишком рано.

"Возможно, ребенок моей сестры будет Лунноцветущим, - допускал он, - но Лиди'алира все еще принадлежит к Дому Амариллис! Королева может многое сделать, чтобы повлиять на королевскую политику".

Леди Нимесин усмехнулась. "И вы утверждаете, что у нее хватит ума это сделать, я полагаю? Этой маленькой дурочке?"

"Лиди'алирой всегда руководил я", - твердо сказал Монтагор. "Говорю тебе, от союза с Амариллис можно многое получить".

Оценивающий взгляд матроны скользнул по молодому лунному эльфу. Вашти Нимесин прекрасно знала об амбициях Монтагора и, по сути, одобряла большинство шагов, предпринятых им для укрепления влияния и власти своего клана при новообразованном дворе. Натравить на Заора Лунноцветущего эту маленькую бесчувственную девку было искусным ходом. Надо отдать должное Монтагору, он также стремился наладить связи с членами могущественных кланов золотых эльфов.

Но леди Нимесин было совершенно ясно, что Монтагор не дотягивает до уровня своих прославленных предков. В своем голом стремлении к власти он был уязвим - и даже в большей степени являлся добровольным орудием, чем его бесчувственная младшая сестра.

Вашти Нимесин улыбнулась. "На самом деле ты можешь оказать мне одну услугу. Мой сын, Кимил, подает большие надежды как в магии, так и в оружии. Я бы хотела, чтобы он обучался в Башнях Солнца и Луны. Возможно, вы могли бы сопроводить его туда и представить правящему магу?"

Монтагор глубоко поклонился. "С большим удовольствием", - искренне ответил он, хотя и не питал особых иллюзий относительно причины просьбы леди Нимесин. Ей явно не нравилось, что в Башнях правит лунный эльф, и она не желала подчиняться Амларуил Лунноцветущей. Отправив наследника Амариллиса в качестве мальчика на побегушках, Вашти заявила бы о своем высоком положении и презрении к лунным эльфам.

Да будет так. Это была цена, которую стоило заплатить за благосклонность Нимесина.

Монтагор перевел взгляд на Кимила Нимесина, который стоял и разговаривал с небольшой группой молодых золотых эльфов. Он был необыкновенно красив, золотистая кожа его расы контрастировала с эбеновым блеском его черных волос и глаз. Но он был еще ребенком, слишком юным, чтобы попасть в башню.

В этот момент Кимил повернулся и встретился с любопытным взглядом Монтагора. Лунный эльф отшатнулся, ошеломленный злобой этих глаз. Но мгновение прошло так быстро, что Монтагор остался в раздумьях, не привиделся ли ему этот полный ненависти взгляд. Юный Кимил охотно подошел на зов матери, и его красивое лицо было образцом вежливости, когда он приветствовал наследника Амариллисов.

"Монтагор Амариллис проводит тебя в Башни, сын мой", - довольным голосом сказала Леди Нимесин. "Вы отправитесь с первыми лучами солнца. Смотри, чтобы ты был достоинством своего народа и своего дома".

"Да, мама", - машинально ответил мальчик. Ни в его лице, ни в голосе не было ничего, что говорило бы о том, что он не просто послушный сын, и в поклоне, который он отвесил благородному лунному эльфу, не было насмешки. И все же Монтагор чувствовал глубокое беспокойство, глядя на молодого эльфа.

Время от времени Монтагор улавливал проблеск того, что еще может быть. Он не стал требовать лунный клинок, потому что подозревал, что не переживет этой попытки. Теперь, глядя на юного Кимила Нимесина, он испытывал то же чувство приближающейся смерти. Что-то шевелилось в тумане будущего этого мальчика, что-то, чего Монтагор не мог ни увидеть, ни постичь. Но оно все равно тянулось к нему, дразня его страшными перспективами.

Лунный эльф быстро отмахнулся от своей тревоги. Лунный клинок, с его могущественной и убийственной магией, был тем, чего следовало бояться и уважать. Однако этот мальчик был всего лишь мальчишкой. Конечно, Монтагор Амариллис был более чем достойным соперником Кимила.

И вот на следующий день они отправились в Башни, как повелела леди Нимесин. Кимил ехал хорошо, но во время поездки на север он был странно молчалив, не задавал вопросов и не болтал, чего Монтагор ожидал от мальчика его возраста.

Наконец молчание стало утомлять Монтагора. "Я сам недолго тренировался в Башнях", - сказал он. "Если ты хочешь что-то обсудить, я буду рад помочь".

Мальчик бросил на него взгляд. "Спасибо, нет", - вежливо ответил он. "Я справлюсь".

"У тебя есть друзья в Башне?" упорствовал Монтагор. "Не думаю, что там много эльфов твоего возраста".

"По крайней мере, один есть", - мрачно ответил Кимил. Он поморщился, как будто даже это краткое замечание было больше, чем он хотел сказать.

Монтагор был заинтригован. "Я не знал, что маги Башни принимают детей".

"Время от времени у магов Башни рождаются дети", - спокойно ответил мальчик. "А иногда вундеркинда принимают в раннем возрасте. Танил Эванара, моя дальняя кузина, намного старше меня и почти равна мне в оружии и магии. Мы будем учиться вместе".

"А. И что ты будешь делать с магией, которую приобретешь?" - спросил лунный эльф покровительственным тоном, который часто использовался по отношению к совсем юным.

На уголках губ золотого эльфа заиграла жесткая улыбка. "Что бы ты сказал, лорд Амариллис, если бы я сказал тебе, что использую полученные знания, чтобы покончить с пародией на королевскую власть лунных эльфов и восстановить Эльфийский Совет?" - мягко ответил он. "Просто ради аргумента, конечно. Естественно, я бы никогда не попытался сделать это. Никто, кроме глупца, не станет вынашивать такие предательские мысли или высказывать их брату королевы - даже не учитывая, что ты сам выиграешь от такого хода событий. Амариллис никогда не займет трон, но вы, конечно, могли бы стать Верховным Советником, если бы Совет был восстановлен. Опять же, просто для аргументации".

Монтагор моргнул, пораженный уровнем интриги в словах мальчика. Его предупреждали, за ним ухаживали, ему угрожали - и все это одновременно.

Но даже когда он смотрел на молодого эльфа, лукавый жесткий взгляд исчез под гладкой золотой маской красивого лица Кимила.

По телу Монтагора пробежал холодок, за которым быстро последовала волна горького раскаяния в том, что он принял участие в доставке этого ребенка в Башни. Что бы из этого ни вышло, он будет в этом участвовать. Кимил намекнул на это.

Внезапно лунный эльф разуверился в своей способности контролировать или даже понять амбиции клана золотых эльфов. Но шпили Башен теперь были хорошо видны всем членам группы сопровождения.

Что бы ни случилось, теперь было слишком поздно поворачивать назад.

* * * * *

Прошло несколько лет, прежде чем Монтагор Амариллис снова был вызван в особняк леди Вашти Нимесин. Он застал матрону в состоянии сильного волнения.

"Это началось", - прямо сказала она. "Первый из серых эльфов, претендующих на трон, был убит. И ты, мой друг, сделал это возможным!"

Монтагор уставился на золотого эльфа. "Заор мертв?"

Вашти презрительно рассмеялась. "Даже твоя сестра не смогла подобраться к королю настолько близко, чтобы совершить такое чудо! Нет, я говорю о дочери Заора".

"У моей сестры королевы нет детей", - сказал лунный эльф, озадаченно нахмурив брови.

"Как хорошо известно всему Эвермиту!" - усмехнулась леди Вашти. "Кровь Амариллис иссякает - лучшее, что вы можете предложить в наши дни, это бесплодная королева. Нет, у Заора есть бастард, и от Леди Башен, не меньше!"

"У Амларуил Лунноцветущей есть ребенок?" потребовал Монтагор. "И ты уверена, что он от Заора?"

"О, да. Я подозревала, что она вынашивает потомство, когда увидела ее во время королевской свадьбы. Тогда я предположила, что это какое-то фестивальное отродье или результат того, что она взошла на свой высокий пост, добившись благосклонности Джанналора Ньерде на своей спине", - грубо сказала леди Вашти. "Но я решила проследить следы этой девицы. Они с Заором были вместе в нужное время. Есть магия, которая может определить отца ребенка..."

Она бросила лукавый взгляд на потрясенного Лунного эльфа. "Как ты думаешь, почему я так стремилась поместить своего сына в Башни? Уверяю тебя, это было не от желания, чтобы он учился магии у ног Серого эльфа!"

"Кимил убил дочь Амларуил", - ошеломленно повторил Монтагор.

"Что ж, похоже, эту эльфийку можно научить", - с тяжелым сарказмом сказала матрона Нимесин. "Илайрана Лунноцветущая мертва, или скоро умрет. Похоже, она считает себя жрицей, а не магом. Она покинула Башни и отправилась в Рощу Кореллона, как будто это было какое-то священное паломничество. Кимил прислал мне весть об этом. Что подводит нас к твоей роли в этом деле".

"Я не буду в этом участвовать!" сказал Монтагор.

"Восхитительное чувство, но немного запоздалое", - сухо сказала леди Вашти. "Когда вы сопровождали Кимила в Башни, он довольно ясно сказал вам о своих намерениях. Он сказал, что вы не сделали ни единого движения, чтобы отговорить его или не согласиться. Мы восприняли ваше молчание как согласие, как и все, кто услышит об этом деле сейчас. Заговори об этом, и ты только осудишь себя".

Лунный эльф опустился в кресло, потерпев поражение. "Что же мне делать?"

Вашти Нимесин холодно улыбнулась. "Пройдет много дней, прежде чем Илайрану хватятся. К тому времени яд, погрузивший ее в дремоту, пройдет свой срок. Будут считать, что она, никогда не выходившая за пределы Башен, просто заблудилась в лесу и погибла. Хотя вряд ли возникнут подозрения в темных намерениях, вы предоставите Кимилу гарантию безопасности. Он покинул Башни за день до отъезда Илайраны. Если возникнут вопросы, ты скажешь, что он охотился на твоей вилле в Орлиных холмах в качестве приглашенного гостя".

Мысли Монтагора завертелись в голове, пока он решал эту головоломку. Всю свою жизнь он жил с мелкими интригами, бесконечной борьбой за власть и влияние, но никогда не подозревал, что один эльф может добровольно убить другого ради выгоды. Он не хотел принимать в этом никакого участия, но боялся, что оказался втянут в это дело так же прочно, как утверждала леди Вашти.

И все же, что он потеряет, если эльфы Нимесина добьются успеха? Конечно, золотой эльф не удовлетворится убийством дочери Заора. Лиди'алира будет следующей - возможно, леди Нимесин даже потребует руки Монтагора в этом деле! Да и вообще, что мешало бы ей устранить претендентов из клана Амариллис, как только эльфы Лунноцветущих будут устранены? Нет, это был не тот путь, по которому Монтагор мог спокойно идти. Он должен направить леди Нимесин на другой путь.

"Боюсь, что дело не ограничивается простым средством, которое ты предлагаешь", - серьезно сказал Монтагор. "Как вы знаете, моя сестра королева еще не родила наследника престола. Не вы одна заметили взгляды, которые проходили между Заором и Амларуил Лунноцветущей во время его становления королем, или искали возможные причины смерти короля."

"Что ты говоришь?" - потребовала эльфийка.

"Лиди'алира знает, что дочь Амларуил - наследница Заора, и она уже предприняла шаги, чтобы ребенка привезли во дворец на воспитание. В этом и кроется проблема. Смерть начинающей жрицы может быть принята за несчастный случай; смерть тайного наследника престола, безусловно, привлечет больше внимания, чем ты или я можем вынести".

"Как это возможно? Ты удивился, услышав о ребенке Амларуил!"

Монтагор развел руками. "Простите меня за мое уклонение, миледи. Я должен был притвориться невежественным, чтобы лучше узнать весь объем ваших знаний. Это деликатное дело, и я уверен, что вы меня поймете".

"Лиди'алира уже обратилась к королю? Знает ли он об этом ребенке?"

"Да", - твердо ответил Монтагор, молясь о том, чтобы вовремя сообщить сестре о своих планах.

Золотая эльфийка в ужасе сжала руки. "Тогда все потеряно! Если бы мы знали об этом, Кимил выбрал бы другой путь".

"Есть еще способ повернуть все вспять", - серьезно сказал Монтагор. "Кимил должен найти принцессу до того, как яд начнет действовать, и привести ее во дворец. Я поклянусь, что все это время он действовал в интересах Лиди'алиры".

"Нимесин, бегун на побегушках у Серого эльфа?" усмехнулась Вашти.

"Это лучше, чем прослыть убийцей и предателем", - холодно заметил Монтагор. "И не думай, что можешь обвинить меня в этом. Я помогал своей сестре в поисках наследника Заора - она за это поручится! В этом задании я продемонстрировал свою преданность королевской семье, даже поставив ее выше забот и претензий Амариллиса! В свете этого никто не поверит, что я сговорился с вами против кронпринцессы. Нет, Нимесин падет один за это деяние, в этом вы можете мне верить!"

Он дал женщине-эльфийке время, чтобы осознать эту новую угрозу. "Однако есть способ, с помощью которого Нимесин сможет избежать любого скандала", - мягко сказал он. "Не один клан золотых эльфов покинул Эвермит и отправился в Кормантир - всего две недели назад все члены Ни'Тессин отплыли на материк. Присоединяйся к ним и ищи там власть, которую ты потеряла на этом острове. Если ты уплывешь, я клянусь своей жизнью и честью, что твой секрет никогда не будет раскрыт".

Леди Вашти посмотрела на него с нескрываемой ненавистью. "Очень хорошо", - сказала она наконец. "Кимил доставит принцессу-бастарда и будет скрипеть зубами, играя роль героического спасителя. Затем я и весь мой дом покинем этот остров. Но не думайте ни на секунду, что мы перестанем работать на благо народа!"

Знакомый холодок пробежал по телу Монтагора при этих словах, ибо в них он увидел тень еще не совершенных дел.

Однако он быстро утешил себя успехом этого дня. Когда Нимесины благополучно покинут остров, он сможет предотвратить любые будущие нападения. В конце концов, разве Эвермит не был неприкосновенен?

Лиди'алира не обрадовалась бы такому развитию событий, но она была прагматичным эльфом. Обеспечить прочную преемственность трона было жизненно важно - таков был первый урок лунных клинков. Кроме того, будучи бесплодной женой, она не могла оставаться королевой вечно. У Эвермита должен быть наследник, и с этим согласились даже золотые эльфы.

Монтагор поднялся на ноги. "С вашего позволения, леди Нимесин, я отправляюсь во дворец. Королева должна знать, что принцесса уже в пути, причем раньше, чем ожидалось".

Спеша по улицам Лейтильспара к дворцу Лунного Камня, Монтагор язвительно заметил, что в его последних словах, сказанных Вашти Нимесин, было гораздо больше правды, чем могла знать эльфийская женщина.