Для многих эльфов Эвермита Башни Солнца и Луны представляли собой воплощение эльфийской культуры.

Созданные из белого камня, который был поднят магией из самого сердца эльфийской земли, башни были окружены чудесными садами и спрятаны в сердце глубокого леса. Здесь хранились одни из самых могущественных магических артефактов, известных эльфийскому роду. Здесь собирались волшебники и Высшие маги для изучения и созерцания, для создания Кругов и для обучения подающих надежды учеников.

Из всех учеников Башни никто не подавал больших надежд, чем Амларуил Лунноцветущая. Казалось, магия текла через девушку так же естественно, как дождь из летнего облака. Втайне маги верили, что она может стать самым могущественным магом со времен легендарного Вури Дуротила. Уже сейчас ее готовили к тому, чтобы занять место Джанналора Ньерде, Великого мага Эвермита.

Однако в Башнях были и те, кто сомневался, что судьба эльфийской служанки так уж определена. Среди них была Накйаша, зеленая эльфийка, колдунья со значительными способностями, которая взяла на себя роль наставницы и доверенного лица Амларуил.

По своему обыкновению, две эльфийки, закончив дневную работу, пошли по тропинкам, изгибающимся через территорию Башни. Они шли молча, чтобы лучше насладиться красотой вечера. Пение птиц наполняло прохладный воздух, а стрекот сверчков и других лесных существ возвещал о наступлении ночи.

Это было время суток, которое они оба предпочитали всем остальным, когда последние, длинные лучи солнца окутывали все золотой дымкой. Но Накйаше показалось, что ее юная подруга выглядит рассеянной и совершенно отстраненной от их маленького, замкнутого в себе мира магии и учености.

"Где ты сегодня, дитя?" - спросила чародейка.

Амларуил опустила глаза на гравийную дорожку, и не потому, что ей хотелось созерцать изысканную аллею. Это было, конечно, диво дивное, ибо гравий на самом деле представлял собой кусочки мрамора тех оттенков, которые олицетворяли все благородные расы эльфов: золотой, серебряный, зеленый для диких эльфов и синий для морского народа. Какая-то причудливая магия заставляла цвета меняться в постоянно меняющейся мозаике. Однако в данный момент Амларуил хотела лишь избежать пристального взгляда своего учителя.

"Прости меня, Накйаша, - пробормотала она. "Прошу простить мою невнимательность".

"Уроки закончились. Я только хотела узнать, все ли у тебя в порядке", - сказала чародейка. При этом она пристально вглядывалась в лицо девушки - задача не из легких, ведь Амларуил была очень высокой. Проницательные глаза Накйаша заметили румянец на лице девушки.

"Клянусь Ханали! Ты ведь не влюблена, правда?"

Амларуил бросила взгляд на своего учителя из-под опущенных ресниц. "Разве это было бы так плохо?"

"Возможно, нет". Накйаша пожала плечами. "Хотя, конечно, некоторые из здешних магов могут беспокоиться, что твои весенние увлечения могут помешать учебе. Удивительно, - добавила она с раздражением, - что с такими мыслями народ золотых эльфов не вымер еще задолго до этого! Кто этот парень? Лэрот? Хороший выбор. Очень талантливый".

В ответ девушка лишь пожала плечами. Лэрот был ее сокурсником и хорошим другом. И все же она не могла не представить молодого мага рядом с Заором Лунноцветущим. Хотя рост Лэрота был почти шесть футов - почти столько же, сколько у самой Амларуил, - он казался карликом по сравнению с воином. Амларуил подозревала, что в ее глазах так будет всегда.

Однако девичья тоска не имела никакого отношения к рассеянности Амларуил. Весь день она была странно беспокойна. Ее дух был подобен ястребу, которого гонит слишком сильный ветер.

Вздохнув, она остановилась у подножия Тотема - памятника в честь магии духа, свойственной зеленым эльфам. Амларуил окинула взглядом массивную статую, задерживаясь на каждом из суровых, мощных тотемных животных, изображенных на ней. Тотем защищал территорию Башни таким образом, который мало кто из эльфов понимал. До сегодняшнего дня Амларуил часто находила утешение и успокоение в его массивной тени. Теперь же, по причинам, которые она не могла определить, она задавалась вопросом, достаточно ли тотема - или чего-либо другого.

"Примитивное искусство, по меркам золотых эльфов, - заметила Накйаша с легким сарказмом, - но никто не может отрицать его силу! Тотем защищал Башни от соперничающих заклинаний на протяжении многих веков".

Амларуил кивнула, хотя и знала, что в наши дни, когда магия ослабла, битвы между башнями происходят только в сказках менестрелей. И хотя до Подмены такие состязания были обычным делом, на Эвермите никогда не происходило магических битв.

Накйаша похлопала ее по руке. "Уже почти наступил вечерний пир. Иди, познакомься со своим юным кавалером".

"Ты не идешь?" Амларуил посмотрел на старшую эльфийку. Накйаша редко уделяла время еде или даже отдыху, и ее кости были почти голыми, как зимний лес. Эльфийская служанка часто задавалась вопросом, какой источник подпитывает неиссякаемую энергию колдуньи. Однажды она спросила. Накйаша лишь улыбнулась и ответила, что в свое время сама узнает этот секрет.

Как и следовало ожидать, колдунья покачала головой. "Меня ждет работа. Ты, конечно, знаешь об Накопителе, и тебе известно, что он поглощает магическую энергию самого Эвермита. По какой-то причине сила артефакта быстро возрастает - он почти гудит от магической энергии! Мы пока не знаем, почему, но это мы должны узнать".

"Я почувствовала нечто необычное", - призналась Амларуил.

"А ты?" - сказала колдунья, задумчиво глядя на девушку. "Если тебя посетит что-то еще, сразу же ищи меня. А сейчас иди и освежись. Возможно, твоя молодость и сила нам еще пригодятся".

Накйаша закончила свои слова улыбкой, но для Амларуил они прозвучали скорее как предупреждение, чем как комплимент.

Служанка-эльфийка свернула на тропинку, ведущую к Башне Луны. Если башня Солнца была посвящена хранению и применению магии, то башня Луны занималась более скромными, личными нуждами. Здесь находились жилые помещения, небольшие комнаты, предназначенные для созерцания или учебы, и, наконец, кухня и столовая. Все трапезы проходили за узким, спиралевидным столом, заполнявшим нижний зал.

Лэрот ждал ее у дверей. Как она часто делала, Амларуил отметила, что в молодом маге было что-то потустороннее. Дело было не только в его внешности, хотя и это было довольно странно. Лэрот до ужаса напоминал древние статуи, изображавшие народ фейри. Высокий и чрезвычайно худой, он был весь в острых углах и жутко точной грации. Глаза у него были черные, под крылатыми черными бровями, уголки которых были скошены кверху. Только копна волос пшеничного цвета, которые были в обычном беспорядке, казалось, выдавала его принадлежность к миру смертных.

Молодой маг бросился к Амларуил, схватив ее за оба плеча. "Где ты была? Я ждал тебя целый час и даже дольше!"

Ярость в его горящих черных глазах нервировала девушку, особенно если учесть ее недавний разговор с Накйашей.

"Как для засады, это было сделано довольно плохо", - сказала она с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку между ними. "Не принято показывать себя до момента нападения".

Лэрот отпустил ее и провел длинной рукой по своим непокорным волосам. "Луна взошла. Скоро станет достаточно темно, чтобы видеть".

"Видеть?"

Молодой маг взял ее за руку и повел прочь от Башни. "Свет здесь слишком яркий - он заглушает звезды", - объяснил он. "Я думаю, нам нужно пойти в лес".

Амларуил без комментариев последовала за ним, уловив его настоятельную необходимость. Два эльфа пробрались вглубь деревьев, в скрытую долину, где Амларуил встретила единорога и увидела свою тревожную, невероятную судьбу.

Лэрот остановился и указал на ночное небо. "Она должна быть там, между четвертой и пятой слезами Селуны, и немного севернее".

Служанка-эльфийка изучала небо, не видя ничего, кроме знакомых огней. Но когда ее взгляд устремился вглубь, она действительно заметила нечто новое. Тусклое и далекое, больше похожее на призрак звезды, чем на настоящий свет, оно притаилось среди светящихся слез, как багровая тень.

"Клянусь богами!" - вздохнула она. "Звезда Короля-Убийцы!"

Лэрот кивнул, на его узком лице появились мрачные черты. "Значит, ты видишь ее. Я так и думал, но мне нужно было убедиться. Обычно ее путь пролегает над Фаэруном и далеко на восток до Кара-Тура. На Эвермите ее никогда не видели".

"Что это значит?"

"Хотел бы я знать", - сказал Лэрот. "Эта тайна потянет за собой даже магов".

Амларуил уставилась на него. "Обрушит? Ты никому не сказал?"

"Я узнал об этом только сегодня вечером. На самом деле, ты увидела свет раньше меня". Он заколебался. "Это трудно объяснить, но мне кажется, я почувствовал присутствие звезды. По крайней мере, я что-то почувствовал. Весь этот день я провел в библиотеке, изучая предания в поисках какой-нибудь подсказки. Пришло время очередного появления звезды Короля-Убийцы, так что..." его голос прервался, и он пожал плечами.

Глаза Амларуил расширились. "Накопитель! Возможно, появление Короля-Убийцы поможет объяснить всплеск магии. Накйаша пожелает узнать это немедленно!"

Они поспешили в Башню Солнца и рассказали колдунье о том, что видели. Накйаша привела их в Палату Тысячи Глаз.

Здесь они нашли Джанналора Ньерде, который смотрел в длинную зрительную трубу. Линза была направлена на дальнюю стену, но Амларуил сомневалась, что он занят изучением висевшего там гобелена. Магический прибор мог видеть почти любую точку Фаэруна.

Джанналор оторвался от зрительной трубы и внимательно выслушал их рассказ. "Надеюсь, вы ошибаетесь", - сказал он, когда они закончили говорить. "Тем не менее, давайте посмотрим".

Великий маг произнес заклинание, а затем направил зрительную трубу на высокое арочное окно. Долгое время он изучал изображение, затем провел линзой вперед-назад, словно сканируя далекое небо.

Внезапно маг остановился, напрягся и произнес низкую, пылкую клятву. Он выпрямился и жестом велел Амларуил заглянуть в трубку.

Девушка заглянула в зазеркалье, и ее встретил яркий серебристый свет Селуны. Пока она смотрела, над луной пронеслась фигура, похожая на огромную летучую мышь. За ней последовали другие, их было так много, что они почти затмили свет.

Ужас стиснул ее горло, словно чудовищная рука, когда Амларуил поняла, что смотрит на самое смертоносное, самое страшное явление, известное Абейр-Торилу.

"Полет драконов", - хрипло пробормотала она.

Значит, именно это она и почувствовала. Магические существа обладали мощной аурой, и некоторые маги могли ощущать их близкое присутствие. Так же, очевидно, мог поступать и Накопитель, поскольку артефакт, несомненно, поглощал часть силы драконов.

"Где они?" - спросила она, отодвигаясь, чтобы дать Лэроту возможность приложиться к стеклу.

"Далеко в море, хвала богам", - обеспокоенно ответил Джанналор. "Но они летят прямо к Эвермиту. Мы должны донести весть о готовящемся нападении до каждого уголка острова!"

"Но Эвермит защищен магическими щитами, сотканными самим Кореллоном", - запротестовал Лэрот.

"Подумай, мальчик!" - прорычал маг. "Какое существо более волшебно, чем дракон? Любой щит, который не пропускает магию сотни драконов, также блокирует поток Волшебного Плетения. Если бы Эвермит был так защищен, мы не смогли бы творить магию; более того, под таким щитом мы, эльфы, погибли бы так же верно, как летние световые жучки, которых неосторожные дети собирают и оставляют надолго под стеклом! Помяни меня: будет нападение".

Накйаша взяла девочку за руку. "Пойдем, дитя. Пусть золотой эльф займется отправкой сообщений. Мы должны сформировать Круг и оказать воинам посильную помощь".

* * * * *

Дверь в кабинет Хорита Эванара распахнулась, со звоном ударившись о живой камень стены палаты.

Капитан Хорит ничуть не удивился, когда в комнату ворвался Заор Лунноцветущий. Высокий синеволосый лунный эльф быстро поднялся по служебной лестнице в гвардии Лейтильспара и просил о переводе в город-крепость Руит. Уже сейчас Заор превратил свою команду, возможно, в лучшее боевое подразделение из всех, что тренировались и стояли гарнизоном в стенах Крепости Светового Копья. Бойцы любили Заора, но он не всегда проявлял должное уважение к званию и мудрости командиров крепости.

"Я слышал о приближающемся полете драконов. Почему вы не вызвали драконьих всадников?" - потребовал молодой воин.

Капитан окинул холодным взглядом своего самого перспективного и самого проблемного офицера. "Ты имеешь в виду эскадрилью, которой командуют те крошки Дуротила? Думаю, нет. Это сражение - если оно действительно будет, - принадлежит мне".

"Ты не можешь быть серьезным! Ты никогда не видел разрушений, которые может оставить после себя разбушевавшийся дракон. Я видел. Это дело выходит далеко за рамки соперничества кланов или личной гордости!"

"Позаботься о том, как ты говоришь", - холодно сказал золотой эльф. "Уверяю тебя, ситуация под контролем. Драконьим всадникам Дуротила не нужно об этом слышать".

"Вы даже не послали весточку?" - недоверчиво спросил Заор.

Рассердившись, капитан Хорит поднялся и тут же пожалел о своем поступке. Трудно было утверждать свою власть над эльфом, который был на голову и плечи выше его. Хотя, по правде говоря, он подозревал, что Заор Лунноцветущий был бы грозным даже вдвое меньше его.

"Ситуация под контролем", - повторил золотой эльф сдавленным голосом. "Драконьи всадники не нужны, как и ваше присутствие в моем кабинете, капитан Заор. Вы свободны".

Но Лунный эльф стоял на своем. "У пеших воинов мало шансов против одного дракона, не говоря уже о сотне. Ты знаешь это не хуже меня. Что же ты намерен делать?"

Когда Хорит заколебался, Заор в гневе хлопнул кулаком по столу. "Это такое же мое дело, как и твое! У меня под командованием сотня эльфов, и будь я проклят как дроу, если пойду с ними вслепую на смерть! Если у тебя есть план, говори!"

"Звезднокрылый флот", - нехотя сказал Хорит. "Звездные корабли, люди войны, которые проплывают сквозь облака так же проворно, как обычные корабли по морям. Они хранятся в тайне в морских пещерах Сумбрара. Кроме членов Совета и команды кораблей, о них знают лишь немногие эльфы".

Заор отступил на шаг, впитывая это чудо. "Сколько кораблей?"

"Десять. Все хорошо укомплектованы и хорошо вооружены", - с гордостью сказал золотой эльф. "Лучших боевых кораблей не существует ни в этом мире, ни в каком-либо другом. Если возникнет необходимость, я сам буду командовать битвой с флагманского корабля".

"Даже если так, какие шансы у десяти кораблей против сотни драконов?" Заор покачал головой. "Нет, леди Майларла должна быть немедленно предупреждена". Он повернулся и вышел из кабинета.

"Если ты это сделаешь, - шипел капитан, - я добьюсь, чтобы тебя лишили звания".

Заор не сделал паузы. "А если я этого не сделаю", - ответил он с мрачной уверенностью и голосом, от которого зазвенели коридоры, - "мы все будем мертвы".

Оставив золотого эльфа брызгать яростью, капитан лунных эльфов поспешил по коридорам Крепости Светового Копья к конюшням. На прилегающем пастбище его ждал конь. Это был не обычный зверь, а лунный конь, магический зверь, способный развивать огромную скорость. Он ему понадобится, ведь Орлиные холмы находились почти в пятидесяти милях к западу, а на гордость Хорита Эванара было потрачено слишком много времени.

Заор вскочил на спину жеребца и мысленно погнал его вперед. Когда он скакал по улицам к западным воротам, взгляд лунного эльфа упал на круглую беломраморную башню, одно из лучших зданий во всем Руите. Это был аэродром пегасов. Даже сейчас крылатые кони и их наездники кружили над городом, приземляясь на плоскую крышу Аэрии, отрабатывая бесконечные, сложные маневры, которые превратили их в легендарную оборонительную силу.

На мгновение у Заора возникло искушение остановиться и попытаться уговорить командира золотых эльфов присоединиться к его мятежу. Но он знал, что такая попытка провалится; к тому же он сомневался, что десяток крылатых лошадей сможет одолеть сотню разъяренных драконов.

Заор отвернулся и поехал через одни из беспорядочно меняющихся ворот в прозрачных стенах Руита. Он почувствовал облегчение своего лунного скакуна, когда они оставили город позади. Жеребец помчался в сторону холмов, а затем взобрался на первый изрезанный склон проворно, как горный козел.

Лунный эльф остановился у устья пещеры. Он сошел с коня, а затем призвал лунного коня укрыться на лугах к западу от гор. Если все пойдет так, как он надеялся, то в предстоящей битве ему не понадобится такой конь.

Когда волшебное существо скрылось из виду, Заор взял в руки изогнутый бронзовый рог, висевший на крюке у входа в пещеру. Он поднес его к губам и трижды быстро дунул.

Не успели стихнуть последние отзвуки, как Заор увидел две пары золотых глаз. Один принадлежал Аскахале Дуротиль, другой - Хаклашара, почтенному золотому вирму, который был ее партнером. В тот момент Заор не мог с уверенностью сказать, кто из них двоих был более грозным.

Странные, почти рептилийские глаза эльфийки были единственным намеком на цвет. Белые волосы и кожа, затянутые в бледную кольчугу и серебристо-серую тунику, Ахскахала очень походила на копье, которое она несла: высокая, стройная, смертоносная. В янтарном взгляде дракона было больше тепла, чем в ее собственном, и меньше угрозы.

Воительница слушала предупреждения Заора с напряженным вниманием.

"Я могу встретить полет с тридцатью всадниками", - сказала она наконец. "Но, говорю тебе, этого будет недостаточно. Большинство драконов - молодые. Даже если бы их не было, число против нас".

"Возможно, звездолеты изменят баланс", - сказал Заор. Даже когда он говорил, он понял, как пусто прозвучали его слова.

Дракон Хаклашара прочистил горло - ужасный скрежещущий звук напомнил Заору первую стадию горного обвала.

"А как насчет гигантских орлов, которые гнездятся на высоких скалах?" - предложил вирм. "Я много раз говорил тебе, женщина-эльф, что их тоже можно убедить взяться за обучение вас, эльфов. По крайней мере, они могли бы снять часть бремени по защите Эвермита с плеч драконьего народа!"

Эльфийка посмотрела на своего скакуна. "Сейчас не время петь эту старую песню! Даже если бы ты был прав - а я не утверждаю, что ты прав, - сейчас не время для этого. Такие птицы должны начинать обучение с момента появления из яиц. Ни один необученный орел не сможет работать с эльфийским всадником".

"Или наоборот", - презрительно заметил дракон.

Несмотря на шутливый характер этого обмена мнениями, слова дракона натолкнули Заора на внезапную, отчаянную мысль. Он знал, что все существа, сделавшие Эвермит своим домом, тесно связаны с волшебным островом. Обычный орел, защищающий свое гнездо, был грозным противником. Возможно, в горах, которым они дали свое имя, обитало до пятидесяти гигантских орлов. Если ему удастся убедить этих существ присоединиться к предстоящей битве, у них появится реальный шанс.

"Кто ведет гигантских орлов?" - спросил он у Хаклашары.

"Хм..." Дракон поднял лапу и задумчиво постучал одним массивным когтем по своему чешуйчатому подбородку. "Думаю, это Ветрокрик".

"Ты знаешь, где его найти? Можешь отвести меня туда?"

"Ее", - поправил дракон. "Ветрокрик - самка, и такая же противная, как и другие двуногие перед тобой. Что касается твоих вопросов, то да и да. Я знаю, где находится ее гнездо, и я отведу тебя туда". Огромное существо выскользнуло из пещеры, извилистое, как змея, затем присело, чтобы Заор мог взобраться ему на спину.

"Ты позволишь другому эльфу ездить на тебе?" - изумленно спросила Ахскахала.

Дракон бросил на своего эльфийского партнера взгляд чистого, злорадного восторга. "Только у эльфа хватит здравого смысла распознать мудрость, когда он ее слышит", - лукаво сказал он. На его чешуйчатом лице появилось загадочное выражение, и он добавил более серьезным тоном: "И только тот эльф, который носит такой меч".

Прежде чем Ахскахала успела высказать свой протест, дракон расправил крылья и взмыл в воздух.

Внезапный порыв ветра и скорость едва не сорвали Заора с места. Он вцепился обеими руками в рог седла, держась за него изо всех сил и ругаясь с солдатской беглостью.

Сквозь пронзительный ветер донесся низкий, скрипучий смешок. "Привыкай, король эльфов", - посоветовал дракон. "Как ни больно мне это признавать, но в пикировании Ветрокрик летит даже быстрее меня!"

Хаклашара неуклонно набирал высоту, пока под ними не осталась лишь гряда облаков. Вдруг он изогнул крылья в тугую дугу и спикировал вниз по кругу.

Когда они вырвались из облаков, глаза Заора расширились в панике. Дракон с невероятной скоростью мчался к отвесной скалистой стене горы.

Глубокий, рокочущий смех вирма отскакивал от горы и снова и снова отражался от холмов за ней. Как раз в тот момент, когда Заор был уверен, что видит перед собой тени деревьев Арвандора, Хаклашара круто повернул в одну сторону, а затем с удивительной легкостью и непринужденностью приземлился на большой каменный выступ.

Ветер все еще ревел в ушах Заора, когда он спрыгнул с седла. И все же он едва не оглох от пронзительного крика - крика настолько мощного, что он сотрясал камни и посылал их вниз по скалистому склону горы. Взмахнув крыльями, Ветрокрик бросился на захватчиков.

Лунный клинок Заора с шипением вырвался из ножен. Эльф поднял меч в защитную позицию и устоял на ногах.

Аура силы, словно сияющая голубая дымка, окружила эльфа. Магия сверкала, как пойманная молния, по всей длине вырезанного рунами меча. И все же Заор не напал на диковинную птицу.

Ростом с боевого коня и в золотых перьях, огромный орел был великолепен в своей ярости. Заор лишь надеялся, что Ветрокрик, как и Хаклашара, осознает значение волшебного меча и судьбу эльфа, владеющего им.

Ветрокрик остановилась за пределами светящейся ауры, ее крылья дико бились, а яростные золотые глаза были устремлены на дракона. Порывы ветра от ее трепещущих крыльев грозили смести Заора с ног, несмотря на защитный магический щит меча.

"Зачем ты пришел в мое гнездо, дракон?" - потребовал орел высоким, звонким голосом. "Принеси много синей магии, эльф с мечом. Как ты пришел? Если хочешь украсть яйцо, ты опоздал! Яйца вылупляются, птенцы становятся птенцами. Детей здесь нет - летите далеко и сильно!"

"Ты принимаешь меня за скворца или белку? Я не грабитель гнезд, и ты это прекрасно знаешь!" - прорычал дракон.

Заор сделал один шаг вперед. "Не вини Хаклашара за это вторжение, королева Ветрокрик. Эвермиту нужны ты и твои сильные дети".

Орлица наклонила голову и посмотрела на эльфа. "Кто ты?"

"Для существа с легендарно острым зрением ты удивительно медленно соображаешь, что перед тобой", - сухо сказал дракон. "Ты не осознаешь силу меча, не так ли? Он пульсирует так, словно это сердце Эвермита! 'Много голубой магии', действительно! Это эльфийский король, болван с перьями! Наконец-то он пришел".

Это было не то утверждение, которое Заор считал возможным сделать, и не то, которое он хотел бы подтвердить. К его облегчению, Ветрокрик приняла заявление дракона без вопросов. "Зачем ты пришел в мое гнездо, король эльфов?"

"Я пришел, чтобы сообщить о большой опасности для твоего и моего народа", - сказал эльф. "Ты не ночная птица, поэтому, возможно, весть не дошла до тебя. В восточном небе сияет ярко-красная звезда. Когда это происходит, часто собирается стая злых драконов, чтобы присоединиться к полету разрушения. На этот раз они направляются прямо к Эвермиту. Мы должны остановить их, пока они не достигли острова".

Гигантский орел задумался над этим. "Что ты хочешь, чтобы Ветрокрик сделала, король эльфов?"

"Ты - королева своего рода. Веди их в бой. Риск будет велик, - серьезно сказал он ей, - и многие из твоих сородичей не вернутся. То же самое относится ко всем, кто будет сражаться, будь то орлы, драконы или эльфы. Но у нас нет другого выбора, кроме смерти для всех".

"Хм. Люди-орлы никогда не сражаются с драконами", - размышляла Ветрокрик, но в ее голосе не было страха.

"Я сражался, - сказал Заор, - и верю, что твое боевое мастерство соответствует задаче. Если ты будешь работать со мной, я верю, что вместе мы сможем повернуть их вспять".

"Доверяешь, король эльфов?"

Ветрокрик на мгновение уставилась на эльфа, ее дикие глаза не поддавались прочтению. Затем она бросилась на него, ее крючковатый клюв нырнул к его горлу.

Доверяя своему инстинкту, Заор не дрогнул и не попытался парировать атаку. Огромный клюв сомкнулся в двух шагах от его лица. Почти глаза в глаза орел и эльф смотрели друг на друга.

Гигантский орел отступил назад. "Ты очень храбр, король эльфов", - одобрительно сказала она. "Ты доверяешь Ветрокрику, а Ветрокрик доверяет тебе. Орлиный народ сражается с эльфами и драконами по сей день".

"Теперь, когда все улажено, - сказал дракон, - я ухожу. Ахскахала не самый терпеливый из эльфов, и ее настроение не улучшится от предстоящей битвы. Ваши величества". Без иронии великое существо склонило свою рогатую голову перед орлом и эльфом, а затем спрыгнуло с уступа в воздух.

Ветрокрик тоже расправила крылья. "Ты ведь не собираешься идти?"

Это фактически решило следующую проблему Заора - как убедить гигантского орла позволить ему прокатиться на ее спине. Эльф забрался на ее широкие плечи, сидящие прямо за огромной золотой головой. С пронзительным криком орел поднялся в небо.

* * * * *

В Башне Солнца Амларуил объединилась с другими Высшими Магами в заклинании поиска. В объединенном видении Круга эльфы протянули руки через многие мили, через открытое море, к драконам, которые неуклонно летели на крыльях к Эвермиту.

Их было около семидесяти. Многие из драконов несли на себе шрамы долгого полета: чешуя потускнела или линяла, крылья истерлись от штормов и морских ветров, кожистая шкура на шее свисала свободными складками над истощенной плотью. Повинуясь странному побуждению драконьего полета, великие существа улетали далеко без отдыха и пищи.

Но эльфы не слишком обрадовались этому свидетельству усталости драконов. К этому времени существа были в отчаянии, и, стремясь достичь Эвермита, они, конечно же, бросили бы все свои оставшиеся силы против защитников.

Но даже когда эльфы с трудом переваривали ужасающий мысленный образ драконьего полета, в их обширное магическое полотно вкралось новое чудо. Амларуил затаила дыхание от благоговения при первом взгляде на звезднокрылый флот.

Их было десять, все боевые корабли, и они летели навстречу вторгшимся драконам, словно стая титанических бабочек. Их тонкие хрустальные корпуса рассекали воздух так же стремительно, как и гладкие формы драконов, а сверкающие, ярко раскрашенные пары двойных парусов ловили каждое дуновение ветра.

Пока Амларуил наблюдала, кроваво-красный корабль, шедший впереди, выстрелил из своей баллисты. Огромный болт с железным наконечником устремился к ближайшему черному дракону.

К изумлению эльфа, черный вирм ловко выхватил оружие из воздуха одной передней лапой. Тут же он прижал копье к телу, чтобы сила остановившегося болта не пришлась на одну конечность. Затем дракон крутанул болт баллисты вокруг себя, проворно, как эльфийский боец крутил бы свой посох. Его массивный черный язык высунулся и лизнул острый наконечник.

Едкое шипение и вонь горящего металла наполнили воздух, когда кислота черного дракона начала плавить железный наконечник. Держа оружие как копье, существо взвилось в воздух и метнуло болт баллисты обратно в сторону головного корабля.

Военный корабль резко дернулся в сторону, но испорченное оружие пробило правое крыло. Дыра, которую оно оставило после себя, начала расти по мере того, как кислота распространялась, прогрызая себе путь через багровое крыло и посылая тающие капли, падающие, как кровь, на палубу внизу. Крики раненых эльфов отдавались ужасным эхом. Корабль зашатался, погружаясь в море.

Оставшиеся корабли быстро развернулись, чтобы образовать оборонительную линию между островом и приближающимися драконами. Удар за ударом наполняли воздух, когда их катапульты обрушили на приближающихся драконов непрерывный шквал разящих снарядов.

Смертоносный огонь возымел действие. Четыре существа упали в воду по спирали, их крылья были разорваны и бесполезны. Но остальные, даже раненые, неуклонно приближались. Во главе их шел молодой красный дракон, крупный самец. Полосы брони, окружавшие могучую грудь дракона, вздулись, когда существо напиталось топливом для убийственного взрыва.

Огненные щиты, быстро!

Голос Джанналора Ньерде, настоятельный и отчаянный, звучал в сознании каждого эльфа Круга. Как один, Высшие Маги нараспев произнесли слова, из которых должно было сложиться защитное заклинание.

Из пасти существа вырвался огонь и хлынул потоком пламени, казалось, бесконечным потоком жара и разрушения. Огромный изогнутый магический щит, ограждавший корабли, отбросил пламя, но уже через несколько мгновений некогда невидимый барьер раскалился докрасна, а его поверхность полыхала и пузырилась, как плавящееся стекло.

Большинство наступающих драконов успели увернуться от отраженных волн огня. Они скользили под кораблями, позволяя обжигающему жару и пламени безвредно подниматься вверх. Только два дракона попали под восходящий поток и были подброшены высоко в небо.

Достаточно, с облегчением подумала Амларуил. Корабли выдержали самое страшное оружие драконов, к тому же они находились выше большинства вирмов, а значит, в гораздо более защищенном положении.

Немедленно боевые корабли начали маневрировать в новом строю. Корабли на внешних краях линии развернулись на запад, остальные последовали за ними, пока все девять не образовали круг. Драконы, однако, не знали такой организации. Они набросились на корабли со всех сторон, внезапно, ужасно, безжалостно атакуя.

Исчезла и всякая надежда на организованную защиту. Волшебники на борту всех кораблей пустили в ход противодействующее оружие. Массивные огненные шары рванулись в сторону красных драконов, встречая ответный огонь вспышками разноцветного света и сокрушительными взрывами звука. Зачарованные стрелы летели из луков, переданных по наследству от древних героев, истребители стремились попасть в уязвимые глаза и широко разинутые пасти атакующих вирмов.

Круг делал все, что мог, следуя примеру Джанналора и объединяя свои силы для одной атаки эльфов за другой. Но драконов было слишком много. Они били эльфийские корабли магией, срывались вниз и настигали эльфийских бойцов в своих когтях, резали паруса своими зубами и когтями и врезались в хрустальные корпуса своими огромными телами. Они сражались почти в исступлении, подгоняемые собственным отчаянным голодом и неодолимым, таинственным побуждением драконьего полета.

Не помогла магам и оборонительная позиция Звездокрылов, ибо не было ни одной атаки, на которую можно было бы направить свои силы. Один за другим корабли были разбиты драконьим огнем, или расплавлены ужасными облаками кислотного дыхания, или настолько повреждены или лишены экипажа, что были вынуждены брести вниз к морю.

Внезапный всплеск магии, словно солнечный свет, пробившийся сквозь зимние тучи, затопил объединенные разумы эльфов Круга. Как один, они мысленно взмыли вверх в поисках ее источника.

Навстречу битве в точном строю летели тридцать золотых и серебряных драконов, каждый из которых нес эльфийского воина.

Губы Амларуил изогнулись в торжествующей улыбке. Она узнала грозную леди Майларлу Дуротиль. Матрона восседала на почтенном серебряном и выглядела так, словно была рождена для битвы. Мрачная серая эльфийка, скакавшая по правую руку от нее, могла быть только легендарной Ахскахалой. С такими героями, как эти, сражающимися за Эвермит, победа не заставит себя ждать!

И все же, даже наблюдая за тем, как Джанналор плетет сеть силы, поддерживающую всадников, словно благоприятный ветер, Амларуил понимала, что битва не будет выиграна легко.

Драконьи всадники заходили сверху, атакуя захватчиков огромными пикирующими прыжками и импульсами магической силы. Но злые драконы отвечали своим страшным оружием. В страшной путанице крови и стали, пламени, дыма и магии пары гигантских существ сцепились в небе. То тут, то там сплетенные драконы падали с огненных облаков, чтобы их поглотило поджидающее море.

Над ревом сражающихся драконов и ответными криками эльфийских бойцов раздался пронзительный далекий голос, подхвативший боевые клич эльфов. Гигантские орлы, почти такие же огромные, как некоторые из драконов, спустились с неба. Возглавляла их дивная золотая женщина, а на ее спине восседал Заор Лунноцветущий. Его дикие темно-синие волосы развевались позади него, как грозовая туча, а лунный клинок, которым он орудовал, пылал огнем.

Амларуил инстинктивно потянулась к нему. Ее магия укрепила его руку, и он бросился навстречу оскаленной пасти красного дракона. Меч отбросил голову дракона в сторону, и крючковатый клюв орлиного напарника Заора глубоко вонзился в уязвимую шею.

Молодой маг почувствовала, как поблизости взметнулась волна собирающей магии, и обратила свое внимание на маленького черного дракона, который затаил дыхание для атаки на смертоносного орлиного всадника. Амларуил почувствовала защитный щит лунного клинка и призвала его своей магией. Дракон изрыгнул кислоту в фекальном потоке. Она ударилась о созданный лунным клинком щит и растворилась в дурно пахнущем облаке, как легко рассеивается чашка с водой, брошенная в дварфийскую кузницу.

Амларуил глубоко проникла в магию меча Заора, отыскала его секреты и вложила свою магию в его силу. Сама того не подозревая, она освободилась от своего места в Круге и связала себя узами еще более глубокими и мистическими. И все же в далеком уголке своего сознания она все еще слышала голос Джанналора, все еще ощущала недоуменные мысли магов, сосредоточивших свои усилия на укреплении нового и могущественного Центра, неожиданно захватившего власть в ходе битвы.

Заор, казалось, был повсюду, его меч мелькал и пикировал, сражаясь с вторгшимися драконами. Он и его великолепный орел работали вместе, словно одно существо. Амларуил смутно слышала голос эльфа, когда он выкрикивал ободряющие слова и наставления метко прозванному Ветрокрику. Но больше того, она чувствовала, как в лунном клинке Заора пульсирует особая магия самого эльфийского острова, связывая защитников воедино. Она знала эту магию, ибо она струилась по ее телу и пела в ее жилах.

Не только она почувствовала силу Заора и его меча. Другие орлы, даже драконьи всадники, сплотились вокруг воина лунного эльфа, и магия королевского меча тонко потянулась к каждому ребенку Эвермита, чтобы коснуться его и вдохновить.

Орлы атаковали без устали, разя вторгшихся драконов своими крючковатыми клювами и разрывая их кожистые крылья когтями, длинными и острыми, как любой меч. Орлы срывались вниз группами по два и три, врезаясь в драконов, а те, в свою очередь, атаковали эльфийские корабли.

Не все гигантские птицы выжили. Вспышка драконьего огня настигла одного из орлов в середине пикирования, наполнив воздух брызгами золотых перьев и вонью обугленной плоти. Другой спикировал вниз к морю, сломанное крыло свисало над длинной кровавой раной, пробившей его бок так глубоко, что обнажился аккуратный ряд костей.

Но наконец битва закончилась. Единственный эльфийский корабль, дюжина пар драконьих всадников и вирмов и менее десятка гигантских орлов устало взмахнули крыльями, возвращаясь к острову. Они оставили за собой небо, все еще темное от дыма, и море, которое все еще дымилось и кипело от горящих разрушенных кораблей и гигантских воинов.

Медленно, осторожно Джанналор Ньерде вернул контроль над Кругом молодому магу.

Нам предстоит выполнить еще одно задание, которое бросит вызов нашим оставшимся силам. Вы все были связаны магией добрых драконов - вы знаете, что те немногие, кто выжил, без исключения тяжело ранены. Мы должны погрузить их в целительный сон, иначе все умрут, - мрачно сказал Великий Маг.

Я отведу половину Круга - всех самцов, скажем, - в башню в Сумбраре. Некоторые из наиболее тяжелораненых драконов наверняка остановятся там, на ближайшей земле. Там есть скрытые пещеры, где они смогут переночевать. Накйаша, отведи остальных к Орлиным холмам и сделай то же самое.

В ответ эльфы отступили от своего общего Круга и реформировали магические связи в две группы. Вместе с другими женщинами-волшебницами Амларуил сосредоточила свою волю на произнесении заклинания, которое должно было перенести их по серебряному пути магии к Орлиным холмам.

Это был первый раз, когда она испытала магическое путешествие. Белый свет окутал ее внезапным, головокружительным вихрем. Втянутая в вихрь, Амларуил крепко держалась за нити магии, связывающие ее с Кругом, и за более глубокие, более личные узы, которые вели ее туда, куда ей было нужно.

Когда магия угасла, Амларуил почувствовала холодное дуновение ветра на своем лице. Осторожно открыв глаза, она обнаружила, что она и ее Круг стоят примерно на полпути к западному склону горы. Над ними кружились и парили пять серебряных драконов и один большой золотой. За ними, как яркие тени, следовали орлы.

Золотой дракон был явно в беде. Одно крыло было сильно потрепано. Разорванная плоть виднелась сквозь щель, где расплавленная чешуя, как жидкое золото, стекала по его израненному флангу. Ахскахала была не в лучшем состоянии. Ее лицо почернело от копоти и засохшей крови, а волосы и туника были сожжены. Заор и его орлиная напарница держались рядом с раненым драконом. Амларуил слышала его голос, ощущала магию его меча, и они вместе, в бодрящей гармонии, подбадривали слабеющего вирма.

Дракон, которого Заор назвал Хаклашарой, опустился на землю, слишком сильно приложившись и больно ударившись о каменистый склон холма. Его голова, лишенная теперь одного из гордых, закрученных рогов, повернулась назад, чтобы посмотреть на своего эльфийского партнера. Странно довольная улыбка искривила его рептилоидную пасть, когда он заметил, что Ахскахала по-прежнему сидит на своем месте.

Амларуил метнулась вперед и подхватила раненую эльфийку, когда та упала. "Ты должна поговорить с драконом, помочь ему найти дорогу в пещеру", - убеждала она, опуская Ахскахалу на землю. "Мы погрузим его в глубокий магический сон. Он исцелится и будет жить, чтобы снова служить Эвермиту".

Красные глаза воина остановились на лице Амларуил. "Я присоединюсь к нему", - пролепетала она.

"Но..."

"Я присоединюсь к нему", - сказала Ахскахала более твердым голосом, который не приглашал и не позволял спорить. "Мы с Хаклашарой будем вместе исцеляться и вместе пробуждаться. Ты должна это сделать, маг!"

Нежная рука легла на плечо Амларуил. Еще не подняв глаз, она поняла, что Заор подошел к ней. "Иначе ей не жить", - мягко сказал он.

Молодой маг кивнула. Заор поднял драконицу на руки, и трое эльфов направились в пещеру, за ними последовал тяжелораненый дракон.

Когда они оказались в глубине горы, Аскахала объявила привал. Она стиснула зубы, когда Заор осторожно опустил ее на землю, а затем с удовлетворением посмотрела на каменную палату и дракона, который свернулся вокруг нее, как огромный кот, готовящийся задремать.

"Все хорошо. Здесь мы останемся, пока нужда Эвермита не станет столь же серьезной, как в этот день. Если этот день настанет, призови нас".

Воительница сняла с руки кольцо и протянула его Заору. "Произнеси мое имя, мой господин, и драконьи всадники ответят на твой призыв. Если боги будут добры, а день будет долгим, ты должен отдать это кольцо тому, кто будет править после тебя".

"Ты знаешь", - удивленно произнес Заор.

На почерневшем лице эльфийки появилась слабая улыбка. "Если такой дремучий человек, как Хаклашара, может видеть, что ты собой представляешь, неужели ты думаешь, что я не могу?"

"Я слышал это, эльф", - проурчал дракон.

Тихонько хихикнув, Аскахала прислонилась спиной к чешуйчатому боку своего партнера. "Займись своей работой, маг. Мы очень устали".

На мгновение Амларуил охватила паника. Заклинание, которое она должна была произнести, было Высшей магией, чарами настолько сильными, что их нельзя было безопасно произнести вне силы и поддержки Круга. И это при том, что заклинание предназначалось только для дракона; отправить эльфа в бесконечный покой было еще сложнее.

И все же, что еще она могла сделать? Дракон и эльфийские герои погибнут прежде, чем Амларуил успеет собрать остальных эльфов, которые, к тому же, будут заняты другими своими подопечными драконами.

Маг сделала длинный вдох, чтобы укрепить свою решимость, а затем погрузилась в магию. Она вызвала заклинание, ее тело покачивалось, а руки грациозно жестикулировали, когда она произносила слова, призывая нити магии и сплетая их в нужный узор. По мере того как она работала, она чувствовала, как серебристая паутина обретает форму, а затем опускается на пару воинов, словно утешительное одеяло.

Поглощенная силой магии, Амларуил не чувствовала, как проходит время. Она не чувствовала ни голода, ни усталости, которые так часто мучили магов после работы Круга. Более того, она чувствовала, что поток магии оживляет ее.

Почти с сожалением она освободилась от заклинания и оставила Ахскахалу и ее друга-дракона наедине с их долгой дремой. Не разговаривая, они с Заором вышли из пещеры.

Когда они вышли из пещеры, склон горы был пустынен, и закат окрашивал дальние холмы. "Остальные, должно быть, вернулись в Башни", - пробормотала Амларуил. "Работая вместе, они могли бы выполнить задание быстрее, чем один".

После минутного молчания Заор протянул руку и взял ее руки в свои. "Я чувствовал, что ты со мной во время битвы. Твою магию, твою силу".

Эльфийка кивнула. Связь, которая образовалась между ними, все еще пела в ее крови и наполняла ее душу. Робкая улыбка искривила ее губы, когда она заглянула в ищущие глаза воина и увидела в них то же знание.

В ту ночь Амларуил не вернулся в Башни, и Заор не повернул свои шаги на юг, к крепости Руит. В каменной палате в сердце Эвермита, купаясь в мягком свете королевского меча, они признали то, что знали с первой встречи. В ту ночь, словами и любящими поступками, они с радостью поклялись друг другу в будущем. Они принадлежали друг другу, а вместе - Эвермиту.

С первыми лучами рассвета влюбленные попрощались, каждый из них был доволен тем, что их соединенная судьба непременно вернет их в объятия друг друга.

Амларуил долго стояла у устья пещеры и смотрела, как воин спускается с горы, спеша к горстке оставшихся в живых драконьих всадников, собравшихся в долине внизу.

Несмотря на все, что Заор рассказал ей о своем отъезде из Крепости Светового Копья, Амларуил почти не опасалась, что его ждет порицание. Во-первых, корабль капитана Хорита Эванара пропал, разбившись на осколки хрусталя под тяжестью падающего дракона. Даже если бы капитан выжил, он не смог бы отрицать, что Заор Лунноцветущий был одним из истинных героев битвы. Без драконьих всадников, без гигантских орлов полет злых драконов прорвался бы сквозь щиты Эвермита и опустошил бы остров.

И еще больше Амларуил верила в судьбу, о которой ей нашептывал лунный клинок, который носил Заор. Ему было суждено править, и ей - вместе с ним.

Яркие мечты наполняли ее мысли, пока она вызывала серебряный путь, который должен был перенести ее обратно в Башни. Но когда вихрь и спешка волшебного путешествия стихли, ее встретили звуки скорбного эльфийского плача.

Высокие, бессловесные рыдания наполнили воздух, когда эльфы Башен предались скорби. Амларуил подобрала юбки и побежала к Башне Солнца. Она ворвалась в нижнюю комнату, где стоял один-единственный эльф, задрапированный и закутанный в мантию Великого Мага Башен.

"Джанналор! Что случилось? Что случилось?" - вскричала она.

"Тише, дитя". К удивлению Амларуил, голос принадлежал не Джанналору, а Накйаше. Лесная эльфийка повернулась лицом к молодому магу и опустила платок, скрывавший ее залитое слезами лицо. "Не произноси его имени, пока его дух еще так близок к Эвермиту, чтобы он не отвернулся от Арвандора из-за любви к тебе".

Молодому магу это казалось невозможным. Сколько она жила - почти три с половиной столетия - Джанналор Ньерде правил Башнями Солнца и Луны. Его спокойное присутствие казалось постоянным и предсказуемым, как рассвет.

"Конечно, он не умер!" - запротестовала она.

"Вместе с другими магами, которые зачаровали драконов", - печально ответила Накйаша. "Задача была слишком велика, магия, связывавшая нас всех вместе, была слишком напряжена битвой и нашим далеким расстоянием друг от друга. Ты не была частью Круга, поэтому не могла знать. Но каждый из пяти магов, отправившихся с нами в Орлиные холмы, сопровождал серебряных драконов в отдельных дальних покоях среди пещер. Я чувствовала, как они умирали, когда чары были сняты, но ничего не могла сделать, чтобы спасти их".

Амларуил уставилась на своего наставника, мысли ее кружились в смятении и ошеломленном горе. Среди магов было много ее самых близких друзей и ближайших родственников. "Как же мы с тобой до сих пор живем? Это кажется невозможным. Это не похоже..."

"Правильно?" - закончила старая эльфийка. "Не думай, что я не задавалась этим вопросом много раз. Но делать это - значит сомневаться в воле богов. Ты и я, Амларуил, несем особое благословение Селдарина. Как ты думаешь, сколько мне лет?"

Девушка моргнула, пораженная кажущейся бессмысленностью. "Ты старше среднего возраста, возможно, тебе уже пятый век".

Накйаша фыркнула. "Удвой это, и ты была бы ближе. С тобой будет то же самое. Не смотри так сомнительно! Ты прожила три века с лишним, но многие, кто видит тебя, принимают за девицу, только что вышедшую из детства. А как же твоя сила? Ты не должна была в одиночку наложить заклятие на дракона, но ты смогла. Ты выжила, даже когда те, кто объединился в Круг, не могли выдержать поток магии. Это тяжелый факт, но ты должна привыкнуть к нему, ибо это твоя судьба. Как и это".

Лесная эльфийка сняла мантию Великого Мага и подошла к Амларуил, чтобы накинуть ее на плечи. "Такова была воля того, кто правил этими башнями, чтобы ты стала его преемницей. Я лишь сохранила его в тайне до твоего прибытия".

Амларуил уставилась на свою наставницу, не в силах воспринять все, что она сказала. "Но у меня есть обязательства в другом месте", - прошептала она.

"А ты?" Накйаша проницательно посмотрела на нее. "А. Я поняла, в чем дело. Молодой воин, которого ты поддерживала во время битвы, не так ли?

"Даже так", - бодро сказала чародейка, не дожидаясь ответа. "Какова была природа твоего обещания - просто обещание молодого любовника или же она желает служить всему своему Народу?"

"Должна ли я выбирать?"

"Возможно".

Пальцы Амларуил запутались в складках мантии Великого Мага, словно не зная, притянуть ее ближе или отбросить в сторону. Однако слова Накйаши нельзя было отрицать. Обещания, которыми они с Заором обменялись в долгие, сладкие часы ночи, пели в ее сердце, и она была верна им. Они были преданы друг другу и служению Эвермиту.

В своем сердце Амларуил знала, что она - истинная королева Заора. Но, несомненно, перед Заором лежал долгий и трудный путь, прежде чем он будет признан королем Эвермита. Возможно, она сможет лучше послужить его судьбе, приняв то, что возложил на нее бывший Великий Маг.

Эльфийка подняла голову в бессознательном повелительном жесте. "Мы должны собрать магов. Когда многие из нас пали, многое нужно сделать, чтобы восстановить силу Башен и поднять дух тех, кто остался".

Слабая улыбка, одновременно гордая и печальная, пересекла лицо Накйаши. Джанналор Ньерде сделал хороший выбор - Амларуил наполнила мантию власти так, словно была создана для этой задачи. Чародейка склонила голову в знак уважения и вышла вслед за новым Великим магом во двор Башни.