— Чего тебе надо, хлыщ? — недовольно буркнул вожак. — Мы делаем свое дело, и тут не место таким смазливым выскочкам, как ты!

— Вы не… можете ее убить! — тяжело, но уверенно проговорил юноша.

— Это еще почему? — удивился самый молодой, остальные тоже загалдели, но вожак прекратил диспут.

— А ну тихо всем! — рявкнул он. — Мы здесь по твоему приказу, но ты не имеешь права запрещать нам вершить суд над порождениями ада.

— Это не суд! — сказал юноша проходя сквозь небольшую толпу и приближаясь к капитану. — Это казнь! Причем жестокая и неверная. Она никого из нас не тронула, за что вы ее хотите пытать и убить?

— Она вампир! Этих тварей вообще не должно быть!

— Она женщина, которая не убила и даже не ранила никого из вас, так за что ее наказывать? — продолжал молодой человек и как-то незаметно для всех встал рядом с главой отряда.

— Ты что, совсем идиот? Эта, — он выразительно плюнул на вамп, — самый ужасный кошмар всего человечества. Всех, кто не люди — нужно уничтожать под корень!

— Но почему? — искренне спросил слуга. — Я никогда раньше не видел вампира, а живу уже достаточно, значит их не так много, чтобы грозить людям по-настоящему.

— Они жрут людей! — взрыл кто-то из толпы. — Они убийцы! Мы защищаемся!

Молодой человек хотел что-то добавить или парировать сказанные слова. Но его перебила вамп, которая встала на четвереньки и помимо слов издавала странные звуки: смесь смеха, стона и звука рвущейся наружу крови.

— Какие же вы, люди — лицемеры! А вы разве свиней не едите?

Охотник одним быстрым рывком ухватил ее за горло и вздернул на уровень своих глаз.

— Ты сравниваешь людей и свиней?!

— Ну, воняет от вас точно одинаково, — задумчиво протянула вамп. За что ее тут же метнули в стену, словно мяч.

Марэна поняла, что эти охотники пользовались какими-то простенькими заклятьями на восстановление жизненной энергии. Но ни одно такое заклятье не держалось долго, а значит, как только пройдет его действие, охотники просто рухнут без чувств и пробудут в бреду пару дней.

Новый приступ боли смешался со странным, почти забытым ощущением, когда раздробленные кости черепа, будто осколки разбитого меча вонзаются в мозг. За ее непомерно долгую жизнь ее убивали сотнями, если не тысячами способов и она испытала все, на что способна человеческая фантазия. Однако в ее мире на вампиров уже давно никто не охотится. Им скорее поклоняются, а потому ей никто не отрубал голову уже пару тысяч лет, а про мелкие травмы и говорить нечего. Странные ощущения, покрытые пылью, но не окончательно забытые. Ей так стало интересно наблюдать за собой, что она немного выпала из реальности происходящего, а посмотреть было на что.

Главарь усердно молотил ее ногами, не применяя оружия. Чувствовалось, что он не просто так ненавидит вампиров. В смысле дело было не в банальной мести за сожранную жену или испорченную дочь, которая принесла дампира. Такие убивают просто или пытают с выдумкой. Таким хочется причинить боль не на эмоциях. Они годами планируют месть, воображают, как отрезают по кусочку от того, кто причинил им боль. Этот же мстил именно в ярости, что для мстящего за потерянную семью не характерно.

Вамп поймала сапог главаря тремя пальцами во время очередного замаха- тот так опешил от неожиданности, что едва не упал, но успел опереться на плечо стоявшего рядом любопытного юнца. Этот мужчина нравился вамп, а в душе зарождалось смутное желание не убивать его, несмотря на то, что он не прислушался к ее совету и вышел из таверны.

— Скажи мне, человек, сын света и добра, — она повернула голову на бок и сплюнула пару выбитых зубов под вторую ногу главы, — тебя пытался обратить низший, но тело справилось с силой обряда. Тогда потребовалась кровь высшего вампира и тебе отказали? Ты остался человеком.

Она отпустила ногу вожака, чуть подтолкнув ее назад. Тот не удержался и рухнул на спину, попутно приложившись затылком о землю. Марэна медленно поднялась на ноги и продолжила.

— Охотник, ты говорил что-то о моем создателе. Так позволь мне теперь спросить, всего один вопрос. Как имя того высшего гения из нас, кто рассмотрел в тебе столько грязи, что не дал права на новую жизнь, несмотря на то, что этого желал один из его детей? Обычно вампиры поддерживают решения своих творений, но не в твоем случаи. В твоем — твоя собственная гниль столь омерзительна, что даже любящий творец отказал своему творению в подарке. И ты, из ненависти к такому решению, стал уничтожать всех вампиров. Но ведь только тех, кто не может противостоять отряду в двадцать голов. Потому что, если бы хоть раз, за свою никчемную жизнь, ты встретился с сильным вампиром, то был бы уже мертв! А, охотник? — она говорила, властно и громко. Кровь уже перестала бить из горла фонтаном. Тело послушно регенерировало.

Марэна не смотрела на толпу соратников своего собеседника — в этом не было смысла. Все они изумленно молчали, опустив оружие и, кажется, даже забыли, где находятся, и кто перед ними. Крушение идеалов, оно такое. Глаза вожака от удивления перешли в шок и от шока — к ярости, а от ярости — к страху. Он закричал, что есть сил:

— Убейте ее! Убейте!

— Нет! — взвыл приглянувшийся юноша, но не успел сделать и шага.

В тело вамп вонзилось больше десятка осиновых стрел и болтов с серебряными наконечниками. Взор снова закрыла розовая пелена, а лицо помимо воли изменилось. Мышцы растянулись, опуская нижнюю челюсть намного ниже, чем может обычный человек, а из верхних челюстей выдвинулись, пока что, только два клыка. Ничто из этого не могло убить высшего вампира, но боль застила сознание и мешала контролировать инстинкты. Внезапно в нос ударил приятный запах, и кто-то обнял ее за плечи. Титаническим усилием воли она сдержала себя и заставила сфокусировать взгляд.

В опасной близости от обезумевшего от потери крови вампира, находилась шея юноши. Он прикрыл ее собой. Тепло и даже нежно взял руками за плечи и с жалостью всматривался в покрасневшие зрачки. Удивление от его поступка настолько ошеломило вамп, что трансформация пропала, а лицо стало прежним за мгновение.

— Что вы стоите? Стреляйте! Хочет сдохнуть за трупову подстилку — пусть так и будет! — завопил за спиной брюнета вожак.

Юноша с радостью и явным облегчением глянул в глаза Марэне и прошептал.

— Не все люди такие… — последнее слово человек произнес запнувшись и дернувшись всем телом, а жадные ноздри вамп защекотал приторно пьянящий аромат девственной крови.

Они оба повалились мешками на землю. В них еще несколько раз неуверенно выстрелили, но первородная легко уводила стрелы в сторону. Хватит для героя и одной в хребтину, чтобы усвоить урок. Лицо юноши стремительно бледнело и приобретало заостренность черт, он беззвучно шевелил губами и явно хотел что-то сказать. Вамп пододвинулась чуть ближе и ахнула. Он просил прощения. Она не знала у кого и зачем, но просил простить. Жадно, неиствуя, взывая к кому-то. Как хрупка человеческая плоть и смешны по размаху порывы его души.

— Выживи, дружок, — тихо шепнула она на ухо брюнету и молнией метнулась в сторону самого темного угла. Дальше по кладке вверх, на крышу, вонзая в пыльные камни свои печально знаменитые когти. Оказавшись наверху рыжая одним резким движением сломала выпирающие перья болтов и стрел. На гомонящую толпу посыпались остатки сломанной осины, а до недоумевающих и все еще шокированных охотников стало доходить, что они имеют дело не с простым кровососом.

Любезно выглянула луна и освятила Изящную Агонию во всей своей красоте и неистовстве. Женщина больше не выглядела красивой замарашкой или, как предположил капитан 'проституткой', она даже не выглядела, как вампир. Рыжие пряди засветились изнутри и задвигались, словно живые. Наряд окутал темный туман, превращая тело в размытую фигуру. Глаза пропали, а на их место встали два бездонных провала, на дне которых сияло красно-оранжевое пламя ее сути. Лицо приобрело сизый оттенок окоченевшего тела. А челюсти увеличились и опустились, давая возможность блеснуть четырем длинным и узким клыкам.

— Это не вампир! — неожиданно заорали снизу. — Это демон или ведьма! У вампиров два клыка!

Говоруна было не сложно опознать. Вожак взял себя в руки и уже стоял с мечом на изготовку. Марэна метнулась к нему с почти неуловимой для глаза скоростью. От испуга и удивления от него отпрянули все охотники. Она по птичьи резко склонила голову на бок.

— А вот и не угадал, — почти ласково прошипела она, с мясом, одним рывком, вырывая из доспеха кольчужную перчатку с мечом. Естественно, кисть осталась в ней. Человек завопил и повалился на землю. Остальные, как по-команде, бросились к ней с мечами и прочим железом. Нельзя сказать, что двадцать пять наемников не умели делать свое дело. Умели, конечно. Они не раз попадали по ее телу, раза три им удалось зацепить ее, но это только потому что сама вамп отвыкла от ближнего боя с большим количеством противников. За века она привыкла убивать врага еще на подходе к ее телу.

Бой был коротким и зрелищным. Но только для других вампиров, потому что человек мог различить только размытую тень где-то рядом с человеком, который через миг расцветал фонтаном крови или просто пропадал в ночи. Она с наслаждением отрывала ноги и руки, крошила головы и разрывала глотки. Убийство, как процесс, уже давно не приносил радости или удовлетворения, но израненное тело — пусть и не слишком опасно — стремилось восполнить запасы утерянной крови.

Магия вампирской сути такова, что вамп способен насытить тело, как очень малым количеством крови, например: будет довольно и полкружки крови высшего вампира, чтобы неделю не вспоминать о голоде, так и очень большим ее количеством. Вампир способен впитать в себя и переработать живительную жидкость в энергию очень большими объемами. Именно по этой причине большинство низших умирает в первые годы. Их жажда не просто не обуздана — она бездонна. Любой низший способен истреблять людей, зверей, оборотней — да всех, кто встретится, кроме своего создателя и первородных вампиров, пока его не остановят. Губить десятками, сотнями за раз.

Марэна уже давно не испытывала подобной жажды, сейчас ей просто хотелось убить охотников с помпой, чтобы об этом говорили, шептались по углам и распускали слухи, а потому увечий и крови должно быть много. Тела этих «героев» должны быть так изуродованы, чтобы селяне брезговали их трогать, а после долго отплевывались и молились, чтобы никогда не встретиться с тем, что убило таких бойцов.

Еще когда шла к таверне она предусмотрительно погрузила деревню в сон, а тем, кто был в таверне, внушила, что идти на крики не нужно. Внушение, эмпатия, магия разума — первое, чем овладевает любой первородный вампир. Более того, они и есть источники этой магии. Пользоваться ею все равно, что дышать. Если остальные вампиры пользуются именно внушением, то есть, как только действие внушения пройдет, то человек вспомнит, что что-то было не так, то первородные другие — они не внушают, они формируют новую реальность в голове жертвы, и она воспринимает приказ, как собственное решение и черту характера. На пустыре она и охотники были одни. Рыжая выбирала только тех, чья кровь казалась ей приятной. Таких набралось не больше пяти, остальные же просто превращались в обрубки и умирали от боли и потери крови, истошно вопя, пока глаза не застывали, а лица не превращались в маски.

На десерт Изящная Агония оставила вожака — и не прогадала. Когда она подошла к отползающему телу, залитому чужой и своей кровью, тот не раздумывая попытался вогнать небольшой кол ей в грудь. Рука провалилась в мерцающую мглу вместо грудной клетки. И бледное испуганное лицо наемника переменилось, сменилось суеверным ужасом, на грани сумасшествия.

— Что… что же ты такое?!

Вамп не стала отвечать, а просто вырвала двумя пальцами у него кадык. Зачем утруждать себя ответами и беседой с тем, кто вызывает столько отвращения? Тело убийцы конвульсивно дернулось и обмякло. Вамп брезгливо отшвырнула его в сторону и осмотрелась. В общем и целом картинка ей понравилось. Если в этом мире так сильны суеверия, как выглядит, то уже через неделю это место станет проклятым, а люди в нем — великими грешниками. Можно было бы подвесить тела, написать послание кровью или еще как-то обозначить предупреждение и обещание, но дешевая патетика чужда холодной сути вампирской души.

Она направилась к тупику, где оставила истекающего кровью юношу. Настроение было отличным. Она оставила выбор будущей судьбы за ним, и если он решит жить, то так и будет, а решит умереть — то и она уже не поможет. У Антуана было достаточно птенцов, зачем плодить новых?

Юноша лежал на спине и тихо постанывал, глядя в небо мутным взглядом. Первородная не смогла сдержать усмешки. Она опустилась на землю, приподняла голову юноши, устроив у себя на коленях. Он вскрикнул и закашлялся, но не сопротивлялся.

— А ты меня приятно удивил, — призналась она.

— Они мертвы? — еле шевеля губами спросил он.

— Разумеется, — кивнула вамп и погладила его по голове. — Ты на перекрестке, юный рыцарь! Ты можешь уйти в покой, я не стану мешать. Можешь стать сильным, как мечтал наемник и легко убивать своих врагов, можешь стать низшим. Я могу дать тебе своей крови и каплю силы — тогда ты станешь высшим из нас и сможешь создавать своих детей, я отпущу тебя и не стану приказывать никогда. А можешь стать моим слугой, моим братом и учеником, мы можем вместе гулять по вечности, но ты навсегда останешься рабом первородного вампира. Каков твой выбор?

Брюнет закрыл глаза. Зрачки под веками быстро забегали, руки забила мелкая дрожь, а на губах появилась алая пена. Ее незадачливый защитник умирал.

— Говори, герой. Иначе выбор сделает судьба. Ты желаешь, чтобы выбрала она? — вкрадчиво прошептала вамп.

Лицо юноши исказила невыносимая боль он распахнул глаза и вцепился похолодевшими пальцами ей в руку и потянул к себе. Она послушно наклонилось к его губам. Единственное слово, больше похожее на шелест осенней листвы. «Ты…'»- решило многие вопросы.