Ей не составило труда понять, что делает такая толпа в деревне. Граф оказался ещё большим глупцом, чем казалось. Он действительно верил, что может избежать смерти. И это в то время, когда он прекрасно знал, что уже все его родственники, включая даже тех, о которых он забыл, уже мертвы. Люди во все эпохи отличались редким скудоумием. Вамп объясняла это себе тем, что люди живут слишком мало. Не успевают понять даже простые истины. А уж благородства и внутреннего стержня за вшивые полвека наживают немногие, единицы можно сказать, и те гибнут рано, даже по человеческим меркам, потому что готовы отдать свою жизнь за других не задумываясь.

Когда она вошла в большой зал, то никто не обратил на нее внимания. Все продолжали пить и веселиться. Она сделала пару шагов к дальнему столику, чтобы хорошо видеть весь зал и остолбенела. Кто-то в этом зале пристально рассматривал ее. Кто-то не сводил с нее глаз. Удивление вамп было столь велико, что на мгновение она даже сбилась с шага. Пробить внушение низшего вампира может далеко не каждый человек. Примерно один на тысячу, а уж про то, чтобы устоять перед внушением первородного вампира… о таком просто не могло быть и речи. Она еще раз принюхалась, но в зале были только люди, даже полукровок или их потомков не было. А значит в этом зале есть человек с таким сильным стержнем в душе, что устоял перед ее чарами. Это казалось немыслимым, но все чувства говорили о том, что это непреложный факт и ей не почудилось! Она быстро оглядела зал и сразу увидела его.

Невероятно красивый юноша. Лет двадцати пяти. С густыми, вьющимися, длинными, по пояс, волосами. В простом, но добротном камзоле и чистой рубашке, без пятен или мелких дырочек на ажурном вороте, как бывает у каждого при недостатке средств. Высокий, — это было заметно даже несмотря на то, что он сидел на одной из лавок. Невероятно, даже болезненно стройный. Прямой нос, аккуратные губы, широкие скулы, но небольшой подбородок. Гладко выбрит, что просто поражало, ведь люди не отличались особой любовью к чистоте и заботой о своем теле. Тонкие на излет брови и высокий лоб без морщинок — сразу выдавали в нем ум. А еще удивили темно-голубые, пронзительные глаза, которые старательно пытались пробиться под капюшон, когда она взглянула на него — словно он ощутил на себе ее внимание. Но и это было невозможно.

Волосы он завязал атласной лентой. Хотя весь его вид, состояние камзола и прочего говорили о том, что он не бедствует, что-то выдавало в нем слугу, несмотря на прямую осанку императорского офицера. Он был прекрасен в своем исполнении. Природа явно постаралась, наградила мальчика отличным телом. Если все, кто был в зале напоминали деревенских коней — сильные, мощные, но какие-то грязные и дешевые. То этот юноша походил больше на молодого жеребца какого-нибудь герцога. О нем заботились и хорошо растили для каких-то своих целей, и он это знал, хотя и ценил оказанную ему честь. Марэна не ощущала в нем злобы или презрения, которое есть у всех людей низкого сословия, по отношению ко всем кто выше, по праву рождения. Если людишки из благородных всегда напоминали вамп зажравшихся свиней или обнаглевших попугаев, то слуги всегда больше походили на трусливых дворовых псов — броситься и загрызть обидчика не могут, но всегда, когда нет опасности скалят зубы. Подобное лицемерие выводило вамп из себя, и она так и не смогла к этому привыкнуть.

У этого юнца не было ничего подобного, он походил больше на дикого зверя, которого забрали к себе люди еще детенышем. Он вырос среди людей и подчиняется их правилам, но только до той поры, пока люди не делают ничего, что угрожало бы его жизни и держат дистанцию. Такое отношение было схоже в чем-то с вампирским, и Марэна ощутила нечто знакомое в нем, нечто, не то чтобы родственное, но вполне дружественное ее сути. Ничего подобного она не испытывала уже давно. Когда-то кто-то из ее высших вампиров заставил ее испытать нечто подобное, но в куда в меньшей степени, и уже после перерождения вампиром. А этот был человеком, и все равно излучал что-то схожее с вампиром. Нет, он не был плодом любви человека и вампира, иначе она ощутила бы его еще на околице деревни. Но и поверить в то, что человек, к тому же молодой, может рассуждать, чувствовать как вампир, она не могла.

Она прошла за несколько метров от него и села за маленьким столом. Юноша не стал оборачиваться к ней, но по его напряженной спине было заметно, что он так же, как и вамп, ощущает на себе чужое внимание. А еще развитая эмпатия подсказывала рыжей, что человек испытывает к ней интерес и, кажется, даже беспокойство. Это немного удивляло. Она не могла припомнить, когда человек проявлял беспокойство за нее в последний раз.

Несколько минут девушка рассматривала зал. Многие обсуждали сумасшедшего графа, который верит, что на него может напасть сильный вампир, и рыжая быстро осознала, что перед ней не профессиональные охотники на нежить, а обычные головорезы. У них не было веры или идей, за которые они дрались. С таким же успехом эта кучка вооруженных идиотов могла бы промышлять разбоем, а не охотой на другие расы. По всему их поведению было заметно, что они не встречались с сильными противниками. Да любой высший перемолол бы эту компанию в четверть часа. Скорее всего, они встречали только юных низших, которые теряли остатки разума при виде человеческой крови. Убивать таких не сложнее, чем поймать в силки куропатку. Достаточно расставить ловушку, потом приманку и немного подождать. Чем опытнее вампир — тем меньше он полагается на силу и ловкость, а больше на магию, тем опаснее он в бою. Против опытного и старого высшего вампира нужны уже не охотники, а маги, причем с десяток. Убить первородного, если он сам не желает этого намного сложнее. По большому счету убить перворожденного невозможно, если он этого не позволит. Марэна много раз наблюдала, как в мирах брали в плен беременных невест или все гнездо детей. Пытали их сутками, разбрасывали по округе отрубленные головы, и обезумевший от горя перворожденный сам приходил, давая себя убить за жизнь невест, нерожденного потомства или друзей.

С Антуаном вышло иначе лишь, потому что охотники попались благородные, и сам вампир не пожелал призвать своих детей на помощь. Он мог бы вызвать к себе всех сотворенных высших, но тогда многие из них погибли бы. Он этого не желал. А уже раненый, с серебром в крови, испугался, что дети почувствуют его боль и сбежал в иную реальность — так далеко, чтобы ни один из высших не ощутил его смерть в первые часы. План сработал, и вампиры уцелели, только вот их отец погиб, а многие из детей винят в этом не охотников, а саму Марэну. Вполне себе логичное предположение.

Многие высшие убивали друг друга из-за силы, которую получает победитель от трупа. Многие захотят отомстить. Мысли об этом снова закружились в голове женщины тяжелым туманом. Она не желала таких глупых сражений, таких бессмысленных смертей, но и не представляла, как этого избежать. Вампиры, по-своему, очень благородная раса. Они не представляют, как можно жить, оставляя за спиной живого врага. А они с детьми Антуана сейчас именно враги, и в разном положении. Если любой высший почтет за честь убить ее и сделает для этого все, то она поклялась защищать их, как настоящая мать. Отчасти это так и было- ведь теперь в ее душе суть Антуана мирно сосуществует с собственной силой.

Марэна вздрогнула, потому что юноша, которого она так хорошо приметила медленно поднялся, развернулся и нерешительно зашагал к ней. Охотники были уже настолько пьяны, что ничего не замечали вокруг. Парочка самых трезвых зажимала служанок. Трактирщик ушел из зала, видимо опасаясь скорой массовой драки. Был один, который казался более трезвым, чем остальные, но он жадно глотал чарку за чаркой, не обращая никакого внимания на остальных. В нем чувствовалась кипящая ненависть, и вамп уже пообещала себе убить его первым.

Юноша остановился в паре шагов от стола и элегантно поклонился.

— Миледи, не сочтите за грубость мой интерес, но, возможно, вам нужна помощь?

— Нет, милорд, — покачала головой рыжая. — Не нужна, я здесь ненадолго.

Юноша улыбнулся уголками губ.

— Спешу разочаровать, но я не милорд, а просто слуга. Из простых, госпожа.

— Как можно? — притворно удивилась вамп. — Из простых и такие манеры, словно вы наследник императорской ветви! Вы, должно быть, шутите во хмелю?

— Я трезв, не люблю вино, здесь оно просто ужасно! Однако, я действительно просто слуга графа Дэ'Антери. Я увидел вас и подумал, что у вас сломалась карета, и вы вынуждены были прийти сюда за помощью, но воспитание не позволяет вам заговорить с мужланами и вы опасаетесь этих воинов.

— Ваша догадливость поражает! — тихо рассмеялась Марэна и указала рукой на противоположенный стул. — Прошу вас, присаживайтесь.

Кол, которым она казнила графа был спрятан на бедре за специальным кожаным ремнем. В таких обычно носят ножи, но вамп прятала там кол. Почему-то ей постоянно казалось, что когда-нибудь он станет и ее палачом, но эта мысль скорее радовала, чем удручала. Вампиры бояться того, что может их убить и стараются держаться подальше от серебра или осины, но Марэне нравилось чувствовать холод на загривке от возможной смерти. Ведь мало-ли что может случиться. На нее нападут, вырвут из рук кол и вгонят ей же в грудь. Он не был обычным серебряным колом На дереве и серебре были выгравированы забытые знаки и руны. Того мира, который изначально породил первородных вампиров уже давно нет. Богиня, создавшая вампиров, то ли бежала, то ли погибла. В том мире были и другие Боги, которые и создали особые магические знаки, при попадание на тело вампира уничтожавшие саму суть его разрушительной магии. И, пусть медленно, но могущие убить окончательной смертью. Кол она спрятала еще у деревни, а вот рука за несколько минут затянуться не успела и глазам юноши предстала обожженная кисть, с уродливо изогнутыми пальцами.

— Миледи! — воскликнул он. — Вы ранены? На вас напали? Так вот почему вы одни, без сопровождающих! — и голос такой встревоженный, что рыжая невольно расплылась в широкой улыбке. На холодной и почерневшей душе как-то резко потеплело. Ах, эти благородные, романтичные глупцы! Если бы они не рождались хотя бы раз в столетие, то в мирах было бы куда скучнее, чем сейчас!

— Нет, милорд — она снова покачала головой. — Хотя в каком-то смысле на меня напали, но это не имеет решительно никакого значения. Так что не стоит портить занимательную беседу разговорами о ранах. О таком с благородными девушками не говорят.

— Но, как же…? — он рассеяно хлопал глазами и явно не мог понять, как женщина с такой изуродованной рукой может так уверенно и спокойно говорить. — Ведь вы ранены, я пойду, найду лекаря и вам окажут помощь!

Он уже хотел было вскочить, но Марэна остановила его жестом.

— Как вас зовут, милорд?

Юноша растерянно взглянул на нее, но подчинился.

— Адриан, миледи, Адриан Витэрн. Но какое это имеет значение, когда вы страдаете от боли? Нет, я решительно не понимаю вас! Возможно вы просто в бреду и не осознаете, что вам нужна помощь? Сейчас я найду лекаря и мы отправимся к графу. У него есть прекрасный знахарь он поможет, а скоро вы забудете про пережитое.

— Какой милый юноша! — совсем по-стариковски отметила рыжая и поразилась собственным словам. Она, конечно знала, что не рассуждает уже, как пятисотлетний вампир, но чтобы вот так, обрадоваться дурости мальчишки, словно она его прабабушка и увидела первые успехи правнука в разговоре с дамой. Это уже слишком! Нет, нужно срочно что-то менять. Возможно, война с вампирами этого мира и приструнение людей не такие уж и плохие мысли, как казалось. Она перестанет рассуждать с высоты прожитых эпох и немного помолодеет душой.

— Что? — не понял мужчина.

— Вы так мило печетесь о моим здоровье, словно это имеет хоть какой-то смысл конкретно для вас.

— Конечно, я не могу смотреть на то, как страдает леди. Такое просто не достойно мужчины.

— Уверены? Многие не согласились бы с вами.

— На мой взгляд, долг истинного человека и заключается в том, чтобы прийти на помощь тому, кто в этом нуждается. Ведь сила не означает разрушение, она же значит и созидание. Если мужчина достаточно силен, то он просто обязан помочь тому, кто в этом нуждается. Я молод и здоров — вы нуждаетесь в помощи, и я не могу ее вам не оказать. Таков мой долг.

— А женщины, милорд? — поинтересовалась Марэна.

— Что? — снова не понял молодой человек.

— Как вам кажется, женщины не должны оказывать помощь более слабым? Или это касается только мужчин?

— Я… — юноша замер, в его глазах промелькнуло непонимание. — Я никогда не думал об этом, миледи. Мне всегда казалось, что у женщины другая цель в жизни.

— Но, как же!? — деланно возмутилась Марэна, едва сдерживая смех. — Вы сказали, что обязанность сильного защищать слабого. А если женщина сильная, может ли она защитить кого-то?

Юноша задумался, чуть заломив левую бровь, отчего над переносицей у него появилась маленькая морщинка. Сейчас выражение его лица так походило на детскую непосредственность, что рыжая даже опешила.

— Миледи, я полагаю, что женщины и так многих защищают. Например собственных детей или родителей. Что делать женщине, если ее муж погиб на войне или, скажем, от нечисти? Она станет защищать близких, разве нет? Но я ведь говорю не о том, чтобы защищать родных людей. Я говорю о готовности помочь незнакомцу, если это необходимо. По вам видно, что вы в замешательстве, и вам нужна помощь- я не могу просто закрыть на это глаза.

— Думаете, я в замешательстве? — рассмеялась вамп. — Вы необычайно милы, милорд.

— Конечно, ведь вы ранены. Уверен, что на вас напали. Здесь места дикие, поселений мало, а людей, которые обладают средствами — единицы. Думаю, вы ехали к нашему графу, но я могу и ошибаться, простите за дерзость. На вас напали и, возможно, убили всех… У вас потрясение, и вы не чувствуете боли. Возможно у вас есть еще раны, только вы не знаете о них.