(1) Я нахожу, что Ликург хорошо устроил и то, что поддерживал мужество до самой старости. Он установил при крайнем пределе жизни выбор геронтов (сенаторов), и этим сделал то, что добродетель блюдется даже в старости. (2) Достойно удивления и то, что он придумал для добрых старых граждан. Предоставив старикам решать уголовные дела, он этим возвысил старость над цветущим возрастом. (3) Естественно, поэтому, является здесь соревнование[11]. Гимнастические состязания тоже хороши, но это состязания телесные, тогда как состязание геронтов произносит суд о качестве душ[12]. Потому насколько душа выше тела, настолько душевные состязания выше и сильнее телесных, и в Спарте он заставил всех сограждан заботиться о добродетели; (4) и как добродетель частных лиц, но упражняющихся в добродетели, выше добродетели не упражняющихся, так и добродетель Спарты по справедливости превосходит добродетель всех городов, потому что она только здесь подлежит всеобщему состязанию. (5) Разве не заслуживает похвалы и то, что в то время как другие города наказывают только за обиды одного другому, он не меньшее наказание положил и за то, если кто явно не старается быть лучше? (6) По его мнению, люди порабощающие ближних, грабители, воры наносят вред только этим одним, но трусы и слабодушные предают целые города. Я нахожу, что крайние наказания в этом случае вполне естественны.

(7) Кроме того, он поставил в безоговорочную необходимость упражняться во всех гражданских добродетелях, именно: для выполняющих все требования он сделал город для всех одинаково своим, без всякого отношения к слабости тела или имущества; но если кто ленится выполнять требования, тех он не причисляет к одинаковым (равноправным) гражданам. (8) Конечно, эти законы очень древни, но, несмотря на свою древность, они для других и теперь еще новы, так как — что особенно удивительно — все хвалят эти порядки, и ни один город не хочет подражать.