(1) — А когда ты внушишь человеку, — спросил я, — что он должен заботиться о чем ты хочешь, — будет такой уже годен в управляющие или ему придется еще чему доучиваться, чтобы быть годным управляющим?

(2) — Да, клянусь Зевсом, — отвечал Исхомах, — конечно, ему еще остается узнать, что надо делать, когда, как; а то без этого что толку в управляющем? Разве больше, чем во враче, который заботился бы о больном только тем, что посещал бы его и утром и вечером, а не знал бы, что может помочь ему.

(3) — А если он выучится, как надо исполнять ему свои работы, еще что-нибудь ему нужно будет, — спросил я, — или он будет у тебя уже настоящим управляющим?

—Думаю, — отвечал он, — ему нужно выучиться начальствовать над работниками.

(4) — Так и ты, — спросил я, — обучаешь управляющих умению начальствовать?

—Да, стараюсь по крайней мере, — отвечал Исхомах.

—Как же, — спросил я, — обучаешь ты их, чтобы они умели начальствовать над людьми? Скажи ради богов.

—Очень просто, Сократ, — отвечал он, — так что, пожалуй, тебе и слушать-то смешно будет.

(5) — Нет, это не такое дело, чтоб над ним смеяться, Исхомах, — сказал я. — Кто может сделать другого способным начальствовать над людьми, тот, очевидно, может научить его умению быть господином, а кто может этому научить, тот может сделать его также способным быть царем. Таким образом, могущий это делать, мне кажется, заслуживает не насмешки, а большой похвалы.

(6) — Так вот, Сократ, — отвечал он, — всех животных обучают послушанию двумя способами: наказанием, когда они вздумают оказать непослушание, и хорошим обращением, когда они охотно подчиняются. (7) Вот, например, жеребят учат повиновению тем, что, когда они слушаются, им дают что-нибудь вкусное, а когда упрямятся, не дают покоя, пока они не подчинятся воле того, кто обучает. (8) Точно так же и щенят, хотя они гораздо ниже людей и по разуму и по языку[456], тем не менее учат бегать кругом, кувыркаться и многому другому таким же способом: когда они слушаются, то получают что-нибудь им нужное, а когда бывают невнимательны, их наказывают. (9) А людей можно делать послушнее одним даже словом, показывая им пользу от повиновения. Что касается рабов, то даже считающийся пригодным лишь для животных способ обучения очень полезен, чтобы научить их повиновению: удовлетворяя сверх других потребностей их аппетит, можно многого добиться от них[457]. На честолюбивые натуры сильно действует и похвала: у некоторых натур жажда похвалы не меньшее, чем у других стремление к пище и питью. (10) Всем этим средствам, которые я сам применяю, рассчитывая делать людей послушнее, я обучаю тех, кого хочу поставить в управляющие, и еще вот чем помогаю им: одежду и обувь, которые я должен давать рабочим, я делаю не все одинаковые, а одни похуже, другие получше, чтобы можно было хорошему работнику дать в награду что получше, а плохому что похуже. (11) Мне кажется, Сократ, — заметил он, — у хороших работников появляется чувство разочарования, когда они видят, что работу исполняют они и тем не менее одинаковую с ними награду получают те, кто не хочет нести в нужный момент ни трудов, ни опасностей. (12) Поэтому я и сам ни в каком случае не равняю наградами хороших работников с плохими и управляющего хвалю, когда он раздаст наиболее достойным лучшие вещи; а если замечу, что у него пользуется предпочтением кто-нибудь за лесть или за другое какое бесполезное угождение, я не спускаю этого управляющему: делаю ему выговор и стараюсь внушить, Сократ, что он поступает в этом случае даже вопреки собственному интересу.