(1) Выслушав это, Критобул сказал:

—Теперь, конечно, я уж тебя не отпущу, Сократ, пока ты не докажешь мне того, что обещал в присутствии этих друзей[401].

—Ну что, Критобул, — отвечал Сократ, — если я тебе докажу сперва то, что одни на большие деньги строят дома никуда не годные, а другие на деньги гораздо меньшие — дома, в которых есть все, что нужно, признаешь ли ты, что это — одно из дел, касающихся домоводства?

—Да, конечно, — отвечал Критобул.

(2) — А что, если после этого я докажу тебе то, что находится в связи с этим, а именно, что они имеют множество домашних вещей всякого рода и все-таки не могут пользоваться ими, когда они нужны, и даже не знают, целы ли они у них, а потому и сами видят много горя, и слугам много горя доставляют; а у других, у которых вещей нисколько не больше, но даже меньше, чем у тех, тотчас все, что им нужно, готово к употреблению?

(3) — Так какая же причина этого, Сократ, как не та, что у одних вещи брошены где попало, а у других каждая вещь лежит на месте?

—Да, клянусь Зевсом, — заметил Сократ, — и даже не на первом попавшемся месте, а все вещи разложены там, где им следует быть.

—И это, мне кажется, — сказал Критобул, — тоже относится к хозяйству.

(4) — А что, — продолжал Сократ, — если я тебе покажу, что и слуги в одном месте все почти закованы и все-таки часто убегают, а в другом месте ходят на свободе и желают работать и оставаться, не найдешь ли ты, что это — хозяйственное дело, на которое стоит посмотреть?

—Да, клянусь Зевсом, — отвечал Критобул, — и очень даже.

(5) — А если я покажу тебе еще, что, обрабатывая похожие земельные участки, одни жалуются, что разорились от земледелия и бедствуют, а у других благодаря земледелию есть все, что им нужно, в изобилии и в прекрасном виде?

—Клянусь Зевсом, правда, — отвечал Критобул. — Быть может, они тратят деньги не только на то, что нужно, но и на то, что приносит вред и хозяину, и хозяйству.

(6) — Может быть, есть и такие, — отвечал Сократ. — Но я не про них говорю, а про тех, у которых нет средств даже на необходимые расходы, хоть они и занимаются земледелием, как говорят.

—Какая же может быть причина этого, Сократ?

—Я тебя и к ним поведу, — отвечал Сократ, — а ты, смотря на них, конечно, поймешь.

—Да, клянусь Зевсом, если только смогу.

(7) — В таком случае тебе надо посмотреть, чтобы испытать себя, поймешь ли ты это. А то, я знаю, ты встаешь очень рано[402], чтобы смотреть трагедии и комедии, идешь очень далеко и изо всех сил стараешься уговорить меня идти смотреть вместе с тобою; а на такое зрелище ты никогда меня не приглашал.

—Так я кажусь тебе смешным, Сократ?

(8) — А самому себе еще смешнее, клянусь Зевсом, — отвечал Сократ. — А если я покажу тебе, что и содержание лошадей[403] одних довело до того, что они не имеют куска хлеба, а другие благодаря содержанию лошадей очень богаты и рады, что наживают деньги?

—Так и я вижу и знаю и тех и этих, но от этого нисколько не попадаю в число получающих прибыль.

(9) — Да, потому что ты смотришь на них, как на актеров в трагедии и комедии: на актеров ты смотришь не за тем, думаю, чтобы стать поэтом, а чтобы усладить зрение или слух. Это, пожалуй, правильно, потому что поэтом стать ты не хочешь; но если держать лошадей тебя заставляет необходимость, то не глупо ли с твоей стороны не стараться не быть профаном в этом деле, тем более что одни и те же знания полезны для ведения дела и дают прибыль при продаже?

(10) — Ты советуешь мне объезжать молодых лошадей, Сократ?

—Нет, клянусь Зевсом, нисколько не больше, чем покупать рабов и обучать их с детства земледелию. Но, мне кажется, что и лошади и люди достигают такого возраста, когда они уже полезны и в то же время постепенно делаются все лучше. Я могу показать, что и по отношению к женам одни мужья держат себя так, что в женах находят себе помощниц для умножения состояния, а другие, огромное большинство, так, что разоряют хозяйство.

(11) — А кого винить в этом, Сократ, — мужа или жену?

—Если овца плоха, — отвечал Сократ, — то обыкновенно мы виним пастуха, и если у лошади есть недостатки, мы браним всадника; что же касается женщины, то, если муж ее учит добру, а она дурно ведет хозяйство, тогда, конечно, по справедливости на жену падает вина. Но если он не станет учить ее хорошему и она ничего не будет знать, тогда не падет ли по справедливости вина на мужа? (12) Вот мы все здесь друзья, — продолжал Сократ, — так скажи-ка нам всю правду, Критобул: есть ли кто на свете, кому ты поручаешь больше важных дел, чем жене?

—Никому, — отвечал он.

—А есть ли кто, с кем ты меньше разговариваешь, чем с женой?

—Есть, но не много.

(13) — А когда ты женился на ней, она была совсем молоденькой девочкой[404], которая почти ничего не успела увидеть и услышать?

—Конечно.

—Так гораздо удивительнее, что она умеет сказать или сделать хоть что-нибудь нужное, чем если сделает промах.

(14) — А у кого хорошие жены, как ты говоришь, Сократ, те сами их обучили?

—Самое лучшее — рассмотреть этот вопрос. Я познакомлю тебя еще с Аспасией[405], которая все это тебе покажет с бо́льшим знанием дела, чем я. (15) Если женщина — хорошая помощница в хозяйстве, то, я думаю, она одинаково с мужем способствует благополучию. Средства входят в дом обыкновенно благодаря деятельности мужа, а расходуются большей частью под надзором жены; если ее распоряжения хороши, состояние умножается; если дурны, состояние уменьшается. (16) И во всех других видах знания, думаю, я мог бы показать тебе, если ты находишь это нужным, людей, работающих с успехом.