Столько южных туч не накопит день ни единый,
Чтоб непрерывным вода с неба потоком лилась.
Места нет, бесплодного столь, чтобы с чертополохом
Не произрос на нем и благодатный побег,
5 Зло никогда не создаст судьба таким беспросветным,
Чтобы и радость порой горе смягчить не могла.
Вот я отчизны лишен и родных, обломок крушенья,
Пригнанный волей волн к берегу гетской земли, —
Но довелось и мне на челе расправить морщины
10 И позабыть хоть на час неблагосклонность судьбы.
Было: когда, одинок, я по желтому брел лукоморью,
Слышен стал за спиной словно бы шорох крыла.
Я оглянулся: глаз ничего не видит живого,
Но уловило в тиши ухо такие слова:
15 «Вот я, Молва, прихожу, одолев воздушной стезею
Неизмеримую даль, с радостной вестью к тебе.
Счастьем чреват наступающий год, ибо консулом станет
Секст Помпей — из друзей самый тебе дорогой».
Молвила и унеслась богиня — веселье и радость,
20 Как и Понтийской земле, всем подарить племенам.
Мне же, едва печаль отступила пред светом надежды,
Стал этот гиблый край словно не так уж суров.
Только, Двуликий[506], дверь распахнешь ты для долгого года —
И пред твоим январем хмурый отступит декабрь,—
25 Высшей чести знак, багряница оденет Помпея,
Чтобы почетный долг был им уплачен сполна.
Я словно вижу: толпой переполнен дом до отказа,
Тесно в прихожей; иным в давке намяли бока;
Первым долгом путь ты держишь в Тарпейские храмы[507] —
30 И преклонили слух боги к обетам твоим.
Вижу, как снег, белы, фалерийского луга питомцы,
Клонят послушно быки выю под верный топор.
Всех ты равно почитаешь богов, но Юпитер и Цезарь —
Милости этих двоих молишь ты прежде всего.
35 В курию входишь. Сенат по обычаю созван, и ловят
Каждое слово твое с жадным вниманьем отцы.
Речью когда ты их слух ублажил, когда увенчался,
Как подобает, благим предуказанием день
И благодарствие ты вознес всевышним, а с ними
40 Цезарю (он и впредь это заслужит не раз), —
Тут, во главе отцов, к своему ты прошествуешь дому —
Только вместит ли дом всех, кто спешит на поклон?
Горе! И в этой толпе меня в тот час не увидят —
Мне не дано усладить зрелищем этим глаза.
45 Что ж! Не зеницами глаз, очами души нагляжусь я:
Консула лик своего как не увидеть душе!
Боги бы дали, чтоб ты наше имя хоть мельком припомнил
И проронил: «Увы! как ему там, бедняку?»
А уж дойдут до меня такие слова, я признаю:
50 Менее тяжким теперь стало изгнание нам.