Это посланье к тебе с побережий холодного Истра

Ты благосклонно прими, Аттик, мой ведомый друг.

Все ли по-прежнему ты не забыл обо мне, злополучном,

Или устала любовь и отошла от забот?

5 Нет, я не верю: не столь беспощадны небесные боги,

Чтобы в тебе истребить память о дружбе моей.

А у меня твой образ всегда перед умственным взором —

Кажется, видят глаза милые сердцу черты.

Мне никогда не забыть разумных твоих разговоров,

10 Как никогда не забыть наших веселых забав.

Часто в беседах часы пролетали у нас незаметно,

Часто бывало речам мало и целого дня.

Новорожденная песнь доверялась надежному слуху,

И подчинялась моя Муза суду твоему.

15 Слыша твою похвалу, я верил, что общую слышу, —

В этом награда была зоркой заботе твоей.

Если напильник друзей прикасался к неровной работе —

Много шершавостей в ней стерто твоею рукой.

Рядом видели нас в столице и площадь и портик,

20 Улицы видели нас, вогнутый видел театр:

Ибо как в оные дни любил Эакид Несторида[418],

Так неразлучны и мы были с тобою, мой друг.

Если бы даже ты пил струю отрезвляющей Леты —

Верю, такая любовь в сердце осталась бы жить.

25 Раньше растянутся дни под холодною зимней звездою,

Раньше июньская ночь станет декабрьской длинней,

Холод придет в Вавилон и зной на понтийские льдины,

Лилия запах издаст слаще, чем роза в цвету, —

Нежели ты позабудешь о том, как были мы вместе:

30 Нет, не настолько черна черная доля моя.

Но берегись, чтобы я надеждою не был обманут,

Чтоб не случилось, что я просто доверчив и глуп, —

Твердой и верной будь опорою старому другу,

И да не станет тебе тягостью бремя мое.