Так горячо не чтил Антимах из Клароса Лиду,[53]

Так Биттиду свою косский певец не любил,[54]

Как беззаветно тебе, жена, я сердцем привержен,

Твой, не то что плохой, — твой злополучнейший муж!

5 Я точно свод, готовый упасть, а ты мне подпорой:

Все, что осталось во мне прежнего, твой это дар.

Если не вовсе я нищ и наг — это ты устранила

Всех, кто спешил схватить[55] доски разбитой ладьи.

Так же как лютый волк, голодный и кровожадный,

10 Возле овчарни ждет, не отлучится ль пастух,

Как порою глядит с высоты ненасытный стервятник,

Не заприметит ли где плохо засыпанный труп,

Так, не вступилась бы ты, уж не знаю, какой проходимец

Все достоянье мое ловко прибрал бы к рукам!

15 Все посягательства ты отвела, добродетелью твердой

Помощь друзей снискав, — чем их отблагодарю?

В пользу твою говорит несчастный, но верный свидетель —

Будет ли только иметь это свидетельство вес?

Не превосходят тебя целомудрием ни Андромаха[56],

20 Ни фессалиянка та, спутница мужа в Аид.

Выпади жребий тебе воспетою быть Меонийцем,

И Пенелопу тогда славой затмила бы ты.

Ты бы в ряду героинь занимала первое место,

Всех бы виднее была строем высоким души.

25 Этим себе ли самой ты обязана, не наставленью,

Вместе с тобой ли на свет верность твоя родилась,

Иль в череде годов так привыкла ты римлянки первой[57]

Чтить неизменно пример, что уподобилась ей.

Став и сама другим в образец безупречной женою —

30 Только прилично ли нам высшее с малым равнять?

Горе! Гений мой захирел, не тот он, что прежде,

В меру твоих заслуг голосом дань не воздам!

Если когда-то и в нас пламенели силы живые,

Долгих лишений гнет их погасил и убил.

35 Все же, когда не совсем бессильно мое славословье,

Жить из века в век будешь ты в песне моей.