Если бы ты допустил, чтобы имя твое я поставил,

Как бы стояло оно часто в стихах у меня!

Помня, как ты мне помог, лишь тебя бы я пел и страницы

К книжкам моим без тебя не прибавлял ни одной.

5 Чем я обязан тебе, узнал бы скоро весь Город,

Если утраченный мной Город читает меня.

Как ты кроток и добр, и наш, и будущий знал бы

Век, если нашим стихам древними стать суждено,

Не перестал бы хвалить тебя ученый читатель:

10 Тем, что поэта хранил, ты заслужил бы почет.

Первый от Цезаря дар — что еще живу и дышу я;

После великих богов[333] вся благодарность — тебе.

Бог подарил мне жизнь, а ты мне жизнь сберегаешь;

Лишь попеченьем твоим дар не напрасен его.

15 В дни, когда многих вокруг или наша беда распугала,

Или они предпочли сделать испуганный вид,

Все с вершины холма на тонувшую лодку глядели,

Вплавь я спасался — но мне не протянули руки.

Полуживого лишь ты из бурливого вызволил Стикса:

20 Если б не ты, не пришлось мне бы теперь вспоминать.

Пусть дружелюбны к тебе всегда будут боги и Цезарь;

Большей мольбы за тебя я не могу вознести.

Если бы ты разрешил, то труд мой в книжках искусных

В ярком бы свете явил все, что ты сделал для нас.

25 Да и сейчас, хоть велено ей помалкивать, Муза

Еле сдержалась моя, чтобы тебя не назвать.

Пес, потерянный след увидев трепетной лани,

Радостно лает и рвет с силой тугой поводок,

Резвый норовистый конь, до того как решетку откроют,

30 Бьет копытом по ней, бьется в нее головой —

Так же и Музе моей невтерпеж имена твои громко

Произнести, хоть ее строгий указ и связал.

Но, чтоб тебе не вредить, благодарности долг возвращая,

Буду я — страх позабудь! — воле послушен твоей.

35 Вот если б счел ты, что мною забыт, я ослушаться мог бы,

А благодарным всегда быть не препятствуешь ты.

Так что пока животворный свет (о, скорей бы угас он!)

Вижу я, буду служить каждым дыханьем тебе.