Я не настолько пал и поверженный, чтоб оказаться

Ниже тебя, ибо нет ниже тебя ничего.

Из-за чего на меня ты злобствуешь, подлый, глумишься

Гнусно над тем, что и сам мог бы, как я, испытать?

5 И не смягчили тебя ни крушенье мое, ни страданья,

Хоть обо мне и зверь хищный заплакать бы мог?

Или тебя не страшит ни спесь, ни зависть Фортуны,

Что на своем колесе вечно подвижном стоит?

Мщенье Рамнусии[330] всех, кто его заслужил, настигает —

10 Что ж ты, коленом на грудь, жизнь попираешь мою?

Некто смеялся при мне над крушеньями — тут же и канул,

Я же сказал: «Никогда не были волны умней!»

Тот, кто привык беднякам в пропитанье отказывать жалком,

Часто впоследствии сам на подаянья живет.

15 Бродит богиня судьбы, то туда, то сюда поспешая,

На ногу легкой нельзя долго на месте стоять.

Часто она весела, а часто лицо ее кисло,

И постоянна она в непостоянстве одном.

Цвел в свое время и я, но цветок оказался непрочен,

20 То лишь соломы сухой краткая вспышка была.

Но, чтоб не всей душой ты испытывал зверскую радость,

Знай, что смягчить божество я не утратил надежд,

Ибо провинность моя не дошла до границ злодеянья

И навлекла на меня только позор — не вражду,

25 Ибо в простершемся вширь от востока до запада мире

Тот, кто властвует им, всех милосердьем затмил.

Пусть у него ничего не достичь, уповая на силу, —

Мягкое сердце его скромным внимает мольбам.

Он по примеру богов, к которым впредь приобщится,

30 Даст отпущенье вины, даст и о большем просить.

Если ты за год сочтешь погожие дни и ненастья,

То убедишься, что дней солнечных больше в году.

Так погоди моему веселиться чрезмерно крушенью,

Лучше подумай, что я тоже воспрянуть могу,

35 Лучше подумай, что ты, когда принцепса взоры смягчатся,

Будешь с досадой встречать в Граде веселый мой взор

Или что встречу тебя я за худшее сосланным дело, —

Это вторая моя, следом за главной, мольба.[331]