В путь! Передайте привет, торопливые строки, Перилле:

Верный посланец, письмо, к ней мою речь донеси.

То ли застанешь ее сидящей близ матери нежной,

То ли меж книг, в кругу ей дорогих Пиэрид.

5 Всякий прервет она труд, о твоем лишь узнает прибытье,

С чем ты, спросит, пришла, спросит и как я живу?

Ей отвечай, что живу, но так, что не жить предпочел бы,

Что затянувшийся срок бед не уменьшил моих.

Хоть пострадал я от Муз, однако же к ним возвратился,

10 Из сочетания слов строю двустишья[189] опять.

«Ты не забыла ль, спроси, наших общих занятий? Ученым[190]

Все ли стихам предана нравам отцов вопреки?»

Рок и природа тебе целомудренный нрав даровали,

Лучшие свойства души и поэтический дар.

15 Первым тебя я привел на священный источник Пегаса[191],

Чтобы в тебе не скудел сок плодоносной струи.

В годы девичьи твой дар уже заприметил я первым

И, как отец, для тебя спутником стал и вождем.

Так, если тот же огонь в груди у тебя сохранится,

20 Лесбоса лира[192] одна сможет тебя превзойти.

Только боюсь, что тебе судьба моя встанет преградой,

Что злоключенья мои сердце твое охладят.

Часто, бывало, ты мне, я тебе, что напишем, читали.

Был для тебя и судьей, был и наставником я.

25 Я со вниманьем стихи, сочиненные только что, слушал,

Слабые встретив, тебя я покраснеть заставлял.

Может быть, видя пример, как я погибаю от книжек,

Думаешь: вдруг и тебя кара подобная ждет?

Страх, Перилла, оставь, но только своими стихами

30 Женщин не совращай и не учи их любви.

Праздность гони от себя и, уже овладевшая знаньем,

Снова искусству служи, к жертвам привычным вернись.

К этим прелестным чертам прикоснутся губители-годы,

Вскоре морщина пройдет по постаревшему лбу.

35 Руку на эту красу поднимет проклятая старость —

Тихо подходит она, поступь ее не слышна.

Скажет иной про тебя: красива была! Огорчишься,

В зеркало взглянешь — его станешь во лжи обвинять.

Скромны средства твои, хоть ты и огромных достойна,

40 Но и представив, что ты в первом ряду богачей, —

Знай, своевольна судьба: то даст, то отнимет богатство,

Иром становится вмиг тот, кто поныне был Крез.[193]

Но для чего пояснять? Лишь одним преходящим владеем,

Кроме того, что дают сердце и творческий дар.

45 Вот хоть бы я: и отчизны лишен, и вас, и Пенатов,

Отнято все у меня, что было можно отнять.

Только мой дар неразлучен со мной, и им я утешен,

В этом у Цезаря нет прав никаких надо мной.

Пусть кто угодно мне жизнь мечом прикончит свирепым,

50 И по кончине моей слава останется жить.

Будет доколь со своих холмов весь мир покоренный

Марсов Рим озирать, будут читать и меня.

Ты же — счастливей твое да будет призванье! — старайся,

Сколько возможно тебе, смертный костер превозмочь!