Ты, свою песню ведя, подошел уж к Ахиллову гневу

И облекаешь в доспех связанных клятвой мужей,

Я же, о Макр[48], ленюсь под укромною сенью Венеры,

Крупные замыслы все нежный ломает Амур.

5 Сколько уж раз «Отойди, не мешай!» говорил я подруге,

Но на колени ко мне тотчас садится она!

Или «Мне стыдно…» скажу, — а милая чуть ли не в слезы.

«Горе мне! — шепчет, — моей стал ты стыдиться любви…

Шею мою обовьет и тысячью жарких лобзаний

10 Вдруг мне осыплет лицо, — я погибаю от них!

Я побежден, от боев отвлекает меня вдохновенье:

Битв домашних певец, подвиги славлю свои.

Скипетр я все же держал, как мог, и трагедия[49] все же

Двигалась, с этим трудом справиться я бы сумел.

15 Плащ мой Амур осмеял, и цветные котурны, и скипетр:

Рано его я схватил и недостойной рукой!

В сторону был уведен своенравной красавицы волей

И о котурнах забыл: правил триумф свой Амур.

Делаю то, что могу: обучаю науке любовной

20 (Горе! Я сам удручен преподаваньем своим!),

Иль сочиняю, как шлет Пенелопа известье Улиссу,[50]

Иль как у моря, одна, слезы, Филлида, ты льешь. —

Всё, что Парис, Макарей и Ясон, благодарности чуждый,

Будут читать, Ипполит и Ипполитов отец;

25 Все, что, выхватив меч, сказала бы в горе Дидона

Или же Лесбоса дочь, лиры Эолии друг.

Скоро же ты, мой Сабин,[51] объехал весь мир и вернулся,

Из отдаленных краев письма-ответы привез!

Значит, Улисса печать Пенелопой опознана верной,

30 Мачеха Федра прочла, что написал Ипполит;

Благочестивый Эней прекрасной ответил Элиссе:

Есть и к Филлиде письмо… если Филлида жива!

До Ипсипилы дошли Ясона печальные строки;

Милая Фебу, во храм лиру, лесбийка, отдай!..

35 Все же в стихах и твоих, о Макр, воспеватель сражений,

Голос порой подает золотокудрый Амур:

Там и Парис, и жена, что неверностью славу снискала,

И Лаодамия, смерть мужу принявшая вслед…

Знаю тебя хорошо: ты любовь воспеваешь охотней,

40 Нежели брани, ты в мой перебираешься стан!