Я и это писал, уроженец края пелигнов.

Тот же Овидий, певец жизни беспутной своей.

Был то Амура приказ. Уходите, строгие жены, —

Нет, не для ваших ушей нежные эти стихи.

5 Пусть читает меня, женихом восхищаясь, невеста

Или невинный юнец, раньше не знавший любви.

Из молодежи любой, как я, уязвленный стрелою,

Пусть узнает в стихах собственной страсти черты

И, в изумленье придя, «Как он мог догадаться, — воскликнет. —

10 Этот искусник поэт — и рассказать обо мне?»

Помню, отважился я прославлять небесные брани.

Гигеса с сотнею рук — да и, пожалуй бы, смог! —

Петь, как отмстила Земля и как, на Олимп взгроможденный,

Вместе с Оссой крутой рухнул тогда Пелион.[26]

15 Тучи в руках я держал и перун Юпитера грозный, —

Смело свои небеса мог бы он им отстоять!..

Что же? Любимая дверь заперла… И забыл я перуны.

Сам Юпитер исчез мигом из мыслей моих.

О Громовержец, прости! Не смогли мне помочь твои стрелы:

20 Дверь запертая была молний сильнее твоих.

Взял я оружье свое: элегии легкие, шутки:

Тронули строгую дверь нежные речи мои.

Могут стихи низвести луну кровавую с неба,

Солнца белых коней могут назад повернуть.

25 Змеи под властью стихов ядовитое жало теряют,

Воды по воле стихов снова к истокам текут.

Перед стихом растворяется дверь, и замок уступает,

Если он накрепко вбит даже в дубовый косяк.

Что мне за польза была быстроногого славить Ахилла?

30 Много ли могут мне дать тот или этот Атрид,

Муж, одинаковый срок проведший в боях и в скитаньях,

Или влекомый в пыли Гектор, плачевный герой?

Нет! А красавица та, чью прелесть юную славлю,

Ныне приходит ко мне, чтобы певца наградить.

35 Хватит с меня награды такой! Прощайте, герои

С именем громким! Не мне милостей ваших искать.

Лишь бы, красавицы, вы благосклонно слух преклонили

К песням, подсказанным мне богом румяным любви.