Зависть! Зачем упрекаешь меня, что молодость трачу.

Что, сочиняя стихи, праздности я предаюсь?

Я, мол, не то что отцы, не хочу в свои лучшие годы

В войске служить, не ищу пыльных наград боевых.

5 Мне ли законов твердить многословье, на неблагодарном

Форуме, стыд позабыв, речи свои продавать?

Эти не вечны дела, а я себе славы желаю

Непреходящей, чтоб мир песни мои повторял.

Жив меонийский певец, пока возвышается Ида.

10 Быстрый покуда волну к морю стремит Симоент.

Жив и аскреец, пока виноград наливается соком.

И подрезают кривым колос Церерин серпом.

Будет весь мир прославлять постоянно Баттова сына. —

Не дарованьем своим, так мастерством он велик.

15 Так же не будет вовек износа котурну Софокла.

На небе солнце с луной? Значит, не умер Арат.

Раб покуда лукав, бессердечен отец, непотребна

Сводня, а дева любви ласкова, — жив и Менандр.

Акций, чей мужествен стих, и Энний, еще неискусный,

20 Славны, и их имена время не сможет стереть.

Могут ли люди забыть Варрона и первое судно

Или как вождь Эсонид плыл за руном золотым?

Также людьми позабыт возвышенный будет Лукреций,

Только когда и сама сгинет однажды Земля.

25 Титир, земные плоды и Энеевы брани, — читатель

Будет их помнить, доколь в мире главенствует Рим.

Факел покуда и лук Купидоновым будут оружьем.

Будут, ученый Тибулл, строки твердиться твои.

Будет известен и Галл в восточных и западных странах,[24] —

30 Вместе же с Галлом своим и Ликорида его.

Так: меж тем, как скала или зуб терпеливого плуга

Гибнут с течением лет, — смерти не знают стихи.

Пусть же уступят стихам и цари, и все их триумфы,

Пусть уступит им Таг в золотоносных брегах![25]

35 Манит пусть низкое чернь! А мне Аполлон белокурый

Пусть наливает полней чашу Кастальской струей!

Голову лишь бы венчать боящимся холода миртом,

Лишь бы почаще меня пылкий любовник читал!

Зависть жадна до живых. Умрем — и она присмиреет.

40 Каждый в меру заслуг будет по смерти почтен.

Так, и сгорев на костре погребальном, навек я останусь

Жить — сохранна моя будет немалая часть.