Теперь настала очередь земли, лежащей на периферии мусульманского мира, которая вела особое существование и была в целом, но непрочно связана с событиями, повлиявшими на остальные владения ислама. Испания определенно являет собой интереснейшую картину. Вместе со смежной Португалией, которая оформилась в отдельное государство в исламскую эпоху, Испания является единственной страной в римско-германском мире, которая – по крайней мере большая ее часть – пережила несколько веков мусульманского правления, и ее сегодняшняя культура имеет отчетливые следы мусульманского влияния. На Сицилии, единственной территории, сравнимой с Испанией в этом отношении, сегодня подобных следов нет. В ту эпоху Испания была главным центром интеллектуального обмена между средневековыми цивилизациями – христианской и восточной, местом встречи двух миров. Поэтому общий обзор ее истории интересен для людей, изучающих духовное развитие и жителей Запада, и представителей ислама. Исследованием испанского ислама занимался нидерландский историк Рейнхард Дози. Его масштабные труды стали отправным пунктом для всех последующих ученых, самыми известными из которых являются Эварист Леви-Провансаль (1894–1956), а в сфере духовной жизни – Мигель Асин-Паласьос (1874–1944). К их трудам неизменно обращаются все, кто интересуется историей западного ислама, и никогда не разочаровываются.
Вторая волна мусульманской экспансии, начавшаяся в начале VIII века, прокатилась по Испании и двинулась дальше за ее пределы – к центральной части Франции, Провансу и Италии. Хотя натиск авангардных отрядов был отбит, большая часть Испании осталась оккупированной, превратившись во владения ислама на европейской почве.
Связь с тогдашней столицей империи халифов в Дамаске была ненадежной и почти всегда зависела от сухопутного маршрута через Северную Африку. На море господствовали византийцы и некоторые другие народы Запада. Внутренние проблемы, которые вскоре стали одолевать империю Омейядов, и восстания берберов в Северной Африке помогли избавить Испанию от практического контроля халифов, сделав более или менее независимой. Иберийский полуостров, который арабы называли аль-Андалус – в память о вандалах, живших на юге, был колонизован и арабами, и берберами. Их число определенно было невелико; но важно то, что среди них наверняка были южноаравийские племена, верные Омейядам. Неудивительно, что, когда эта династия была свергнута в 750 году, один из ее немногочисленных уцелевших принцев обратил свой взгляд на запад и после короткого пребывания в Марокко в 755 году прибыл в Испанию, где стал во главе этих племен. Этим принцем был Абд ар-Рахман I, человек такой отваги и целеустремленности, что он вполне заслужил прозвище Сокол курайш (говорят, впервые его так назвал халиф Аббасидов). Этот отпрыск дома Омейядов восстановил правление своей семьи на западе и основал династию Омейядов в Испании, которая почти 300 лет вела эту страну к вершине политического и экономического величия, а также интеллектуального и художественного творчества.
Взаимный обмен идеями, имевший место в Испании между правящими мусульманами арабами и берберами и христианами – испанцами, португальцами и иудеями, имел особый характер. На этой завоеванной земле ислам не стал в ходе Средневековья религией большинства. Только здесь и на Сицилии большие массы подданных оставались преданными христианской вере, хранили свою национальную культуру и язык. Во всех других землях, находившихся под властью мусульман в эти же века, религию пророка, как известно, принимало подавляющее большинство населения. А на завоеванных территориях, заселенных семитами и племенами, в жилах которых текла часть семитской крови, таких как Египет, был принят и арабский язык.
Такой упорной приверженности христианской вере не было нигде – аналогичная ситуация сложилась лишь спустя несколько столетий среди греков и славян при турецком правлении. (Армяне, грузины и русские жили под властью своих князей и принцев и не идут в сравнение.) Объяснение этого явления может быть только предположительным. Можно допустить, что испанцы обладали чувством религиозного консерватизма, а теологические расколы, разобщавшие Ближний Восток, вероятно, сделали население более восприимчивым к простым и понятным основным учениям ислама. По крайней мере, в Египте и Персии процентное соотношение завоевателей к подданным было определенно не больше, чем в Испании, и все же 90 процентов жителей Нильской долины и практически все персы стали мусульманами, хотя в Персии ислам претерпел некоторые изменения и переосмысление. Другим фактором, и, безусловно, важным, было то, что восточное христианство не имело нацеленности или (за исключением Нумибии и Абиссинии, связи с которыми были слабыми) некоего связующего звена с христианами, жившими за пределами контролируемого мусульманами мира, а испанцы, а потом и жители Балкан жили рядом с другими христианскими странами.
Отношения с разрозненным в религиозном отношении подчиненным населением, таким образом, играли важную роль в истории испанского ислама, причем более заметную, чем на Востоке, хотя там тоже этот фактор нельзя было игнорировать, особенно вначале. Режим Омейядов, установившийся в 756 году со штаб-квартирой в Кордове, был достаточно сильным в течение первых двух веков своего существования, чтобы преодолеть возникающее напряжение. В культурной области он сразу отличился своим отношением к художественной литературе. На испанской почве арабская поэзия обрела особые нотки, которых не было на других исламских землях. И первыми их услышали от Абд ар-Рахмана I, когда он пел дифирамбы первому пальмовому дереву, привезенному им в Испанию как сувенир из далекой Сирии. Ввезенное Абд ар-Рахманом дерево положило начало важному промыслу средневековой Испании – выращиванию фиников, и дерево стало символом исламской арабской цивилизации, территориальные границы которой примерно совпадают с ареалом обитания пальмы. В Испании и на Сицилии арабы были ответственны за важный сельскохозяйственный прогресс. Благодаря им там стали выращивать рис, апельсины и ряд других растений. Они также были отличными ремесленниками и всячески стимулировали добычу полезных ископаемых. По мнению Адольфа Фридриха, графа фон Шака, первого ученого Запада, начавшего систематическое изучение испанской арабской литературы, выполнившего несколько прекрасных немецких переводов арабских произведений, своеобразная поэзия арабской Испании отражает лиризм романских языков и человеческий дух Запада. В многочисленных литературных произведениях влияние западного мышления очевидно, особенно в придворной поэзии. Последняя – по неким каналам, которые теперь уже проследить невозможно, – вероятно, повлияла на поэзию трубадуров, что снова подтвердили недавние исследования. Так две величайшие цивилизации Средиземноморья, каждая из которых в некоторых фундаментальных отношениях является детищем классической Античности, столкнулись друг с другом. В архитектуре не меньше, чем в поэзии, искусство испанских мавров совместило восточные элементы с коренными и вестготскими компонентами с Запада. Это, к примеру, и характерные арки, выполненные в форме лошадиной подковы, и башня Хиральда в Севилье, и знаменитая кордовская мечеть, строившаяся более двухсот лет.
Особенным было положение теологии в испанском исламе. Доктринальные проблемы, которые измучили, но обострили умы восточных мусульман, остались почти незамеченными в Испании и в Египте. (В Западной Европе раннего Средневековья масштабные «ереси» тоже не были известны, от ариан в IV–VI веках до альбигойцев в XVII–XIX веках.) После неудачи местной школы испанского права испанцы стали придерживаться сравнительно точной трактовки маликитского мазхаба. Представляется, что национальный дух имел аналогичный эффект и на ислам, и на христианство. Взаимная вражда двух религий определенно усилила конформизм, ставший характерным для обеих сторон.
На основании жесткой религиозной позиции были сделаны выводы, которые нам кажутся неприемлемыми, но для людей того времени бывшие очевидными. Например, когда библиотека испанского Омейяда, халифа Хакама II, славившаяся своим богатством, была полностью уничтожена – не пощадили даже безупречные в теологическом отношении книги, или когда после завершения правления мавров на полуострове было сожжено множество арабских книг.
В то время как теологическая литература, создаваемая на Иберийском полуострове, несколько веков ограничивалась строго ортодоксальными трудами, не имевшими интеллектуального или исторического интереса для современного читателя, этот недостаток компенсировался удивительным ростом научной и философской литературы, порожденным отвращением к теологии, которая стала схоластической.
Люди стали отдавать предпочтение тем сферам, в которых было доступно наследие древних авторов и можно было дать свободную волю собственному разуму. Прежде всего, в Испании, особенно в университете Гранады и городе Сарагоса (ставшем христианским после 1230 года), делали критический разбор и латинские переводы арабских трудов по естественным наукам и греческих научных работ, перенятых арабами, что дало христианскому Западу первое знакомство с особенностями арабского образа мыслей и более глубокое проникновение в ученость Античности. С деталями этого процесса можно познакомиться в истории науки. Философия мусульманской Испании, которая стала быстро развиваться, когда маликитский мазхаб пришел в упадок, будет вкратце рассмотрена в связи с религиозными волнениями более позднего периода.
Все отмеченные выше события зависели от политической ситуации. После прихода к власти Омейядов в Испании в 755 году Абд ар-Рахману I пришлось выдержать внутреннюю борьбу с непокорными правителями и чиновниками, прежде чем он сумел надежно укрепить свою власть и установить независимость от Аббасидов Багдада. Его задачу упростило восстание берберов в Северной Африке, которое не утихало с 740 до 761 года и нарушило наземную связь с Востоком. С другой стороны, ему не удалось уничтожить христианские государства Леон и Наварра в горах Северной Испании. Они были базой для непрерывного движения христиан против мусульман, а также, несомненно, давали надежду на лучшее христианам, жившим под властью мусульман. Последние считались в целом ненадежными и редко использовались на государственных должностях. В итоге степень ухода от христианства оставалась сравнительно небольшой. Тем не менее обращения в ислам имели место, но оценить их частоту невозможно. В результате кельто-иберийская кровь вливалась в жилы арабов и берберов, да и культурный стимул не следует сбрасывать со счетов.
Абд ар-Рахман стал хозяином полуострова до Барселоны и Сарагосы. Вторжение в 777/778 году Карла Великого, которого позвали на помощь недовольные местные правители (был ли он в союзе с Аббасидами, доподлинно не известно), завершилось неудачей, когда большая часть его армии была уничтожена в битве в Ронсевальском ущелье (воспетой в Песни о Роланде). К моменту смерти Абд ар-Рахмана в 788 году его режим был хорошо укреплен, и его преемники Хишам I (788–796) и Хакам I (796–822) смогли обеспечить на всей территории внутреннюю и внешнюю безопасность и уделить внимание культурному развитию. В середине IX века покой был утрачен в связи с движением христианских фанатиков, желавших мученичества, которое нарушило гармоничный договорной симбиоз двух религиозных группировок и обрекло довольно многих христиан на добровольную смерть. Серьезные трудности для государства Омейядов возникли и со стороны мусульманских граждан. Сепаратистские интриги в Толедо привели к формированию в этом городе аристократической республики, которая просуществовала 80 лет. Периодически возникали восстания недовольных по социальным, национальным или религиозным соображениям. Самым известным было восстание, которое возглавили Ибн Хафсун и его сыновья, которые собрались в горах недалеко от Малаги и сеяли беспорядки с 894 до 928 года. Частыми были столкновения между арабами и берберами, и, как в Месопотамии и Египте, ввезенные войска из рабов стали организовывать отряды преторианской гвардии, становившиеся совершенно неуправляемыми. Все это серьезно ослабило государство Омейядов. Преторианцы в этом случае были в основном славяне, попавшие в плен и проданные в Испанию из Восточной Германии. Было еще небольшое количество пленных берберов и жителей средиземноморского побережья, захваченных во время набегов. Рабов из Европы продавали на главном рынке – в Вердене, а поставщиками были главным образом иудейские купцы. Этих наемников именовали арабским словом, обозначавшим славян, которых среди рабов было большинство, – сакалибы – Saqalib. От него было образовано французское и немецкое слово esclave и Sklave, а в английском языке k было отброшено и получилось slave – раб.
В ходе этих событий христианские государства Севера, хотя их тоже раздирали внутренние споры, сумели продвинуть границы в южном направлении. В 801 году Барселона оказалась в руках христиан. С 843 года и далее систематические нападения вели норманны, и серьезная угроза появилась на юге, где Фатимиды, стремясь расширить контроль над западной частью Северной Африки, устранили ранее хорошо сбалансированные местные династии. Это заставило Омейядов в нескольких случаях вмешаться, и только во второй половине X века возвращение Фатимидов в Египет устранило опасность с их стороны. Мир установился дома и за границей во время правления Абд ар-Рахмана III, самого могущественного из испанских Омейядов (912–961). Когда возникло напряжение между Леоном и Кастилией относительно спорного престолонаследия, он сыграл роль посредника между христианскими государствами. В качестве ответа на претензии Фатимидов на халифат и в знак того, что его государство достигло достаточно высокого уровня цивилизации и военного могущества вдали от Багдада, он в 929 году принял титул халифа. Его предшественники довольствовались термином «эмир». В сравнении с современным государством Аббасидов, беспомощных перед тюркскими солдатами и угрозой Буидов, к тому же пребывающим в культурном упадке, Испания была намного более яркой звездой. Культурные процессы, которые мы обозначили раньше, теперь достигли или быстро приближались к своему зениту. Сын и преемник Абд ар-Рахмана Хакам II (961–976) успешно поддерживал высокую политическую репутацию государства, но только в 973 году он был вынужден оставить Фраксинету – крепость в Провансе, которую мусульмане удерживали с 891 года, откуда они грабили и запугивали жителей побережья юга Франции и Альп.
Хакам II собрал великолепную библиотеку, об уничтожении которой мы уже упоминали. При его сыне Хишаме II, который взошел на трон еще совсем юным и был воспитан так, что не проявлял интереса ни к чему, кроме теологии, авторитет государства еще сильнее упал, тем более что регентство, осуществляемое его баскской матерью Авророй (известна арабам под именем Субх) и ее министром и фаворитом аль-Мансуром – он же Альманзор, – никогда не пользовалось благосклонностью знати. Однако Альманзор был эффективным администратором и выдающимся полководцем, который провел пятьдесят две кампании против христиан, усмирил Леон и в 985 году штурмом взял Барселону. Стремясь сделать свое положение наследственным, создав министерскую династию, как это было на Востоке, он перед смертью в 1002 году предпринял шаги, чтобы оставить сыну должность хаджиба – так визири именовались в Испании; древний титул использовался при сирийских Омейядах. Недовольство знати не знало границ. Когда сын аль-Мансура встретил свой конец в 1008 году, престиж некомпетентного мракобеса халифа Хишама II стал еще ниже. Его дважды свергали – в 1009 и 1013 годах, все остальные претенденты из Омейядов были не лучше, и в 1031 году династия пала.
Теперь мусульманская Испания раскололась на множество мелких государств, в каждом из которых был свой правитель. В Кордове была создана аристократическая республика, как раньше в Толедо. Берберы и славяне создали государства для себя, границы которых быстро менялись. Среди всех этих мелких государств Аббадиды из Севильи (1026–1085) добились самого большого значения. В то время, когда испанцы-христиане набирали силы и некоторые их государства соединялись, мусульмане все больше калечили сами себя. Христиане достигли такого положения, что могли взять инициативу. В 1085 году они после осады взяли Толедо. Уже говорилось, что это событие, по мнению жителей Востока, было началом Крестовых походов, христианского наступления на ислам.
Интеллектуальная жизнь в Испании процветала на протяжении всего XI века. Как и на Востоке, создание многочисленных дворов дало возможность эрудитам и поэтам искать покровительства сначала при одном дворе, потом при другом. Новые тенденции, появившиеся в Испании в XII веке, были результатом трансформации политического аспекта страны.
Для понимания этой перемены необходимо оценить положение дел в Северной Африке, каким оно было после завоевания Египта Фатимидами в середине X века. После этого события западная часть Северной Африки выскользнула из-под их контроля и в регионе возникли разные местные династии – Зириды в Тунисе, Хаммадиды в Алжире и т. д. Между ними бывали столкновения, но примерный баланс существовал до середины XI века, когда произошел приход в некоторой степени нецивилизованных арабских племен бану хилал и бану сулайм. Они посеяли хаос в Тунисе и окружающих его землях. Примерно в это же время начало распространяться реформаторское движение, вдохновленное исламом, среди санхаджей – большой группы берберских племен. Изначально оно не привлекло большого внимания. Его цель заключалась в возвращении к доктринам примитивного ислама вместе с социальной реформой и уменьшением материальных обязательств, навязываемых современным правительством. Его основатели сначала не имели большого успеха и удалились в укрепленное убежище, расположенное на острове на реке Сенегал (название родственно слову «санхандж»). Арабское название таких убежищ-приютов – рибат, и движение стало именоваться аль-Мурабитун, что в переводе означает нечто вроде «отшельники». Эта партия впервые обрела историческую важность около 1056 года при лидерстве Юсуфа ибн Ташфина, который с помощью своей супруги Зейнаб стал умелым организатором и проявил незаурядные качества военного лидера. Для своей новой штаб-квартиры он в 1062 году основал город Марракеш и к 1082 году покорил весь современный Марокко и Алжир. Другие мурабитские войска отправились на юг, чтобы распространить ислам среди негров Западной Африки.
Эти события произошли в то время, когда исламские государства в Испании впервые ощутили всю тяжесть оборонительной борьбы против христианских стран. После падения Толедо в 1085 году их положение стало настолько опасным, что они обратились за помощью к новой североафриканской империи мурабитов. Юсуф откликнулся на их зов и в союзе с испанскими мусульманами разгромил кастильцев в битве при Залакке в 1086 году, вследствие которой христиане лишились обширных территорий на востоке полуострова, включая районы Валенсии и Сарагосы. Однако, как только испанские мусульмане вздохнули свободно, между ними с новой силой вспыхнули ссоры, а христиане получили новые возможности нанести удар. В начавшейся борьбе видную роль сыграл знаменитый Сид Кампеадор. Юсуф воспользовался преимуществами ситуации, чтобы снова вмешаться. Договорившись о выгодных условиях с мусульманскими властями, он решил уничтожить всех мелких принцев Испании, чтобы управлять Испанией единолично. Его религиозных последователей называли аль-Мурабитун. Испанцы переделали название на Альморавиды и применяли его также к его династии. Это не продлилось долго. После его смерти в 1106 году контроль над делами во время правления его сына перешел в руки крайней ортодоксальной исламской партии, которая осудила даже труды теолога аль-Газзали, стала известна в Испании и призвала к полной религиозной реакции. Христиане Испании, часть которых в повседневной жизни уже перешла на арабский язык и поэтому считалась «арабизированной» (мустарибы), столкнулись с большими трудностями: часть из них была депортирована в Марокко. Некоторые иудеи также предпочли уехать, включая теолога и философа Маймонида (1135–1204), который родился в Кордове и позже стал придворным врачом Саладина в Египте, где впоследствии умер.
Возрождение религиозной реакции при Альморавидах столкнулось с оппозицией новой реформаторской партии у берберов. Мухаммед ибн Тумарт, сын бербера – привратника из мечети, учился в Багдаде и там познакомился с теологическими принципами ашаритов. В отличие от буквального толкования текста Корана Малакитского мазхаба, все еще господствовавшего на Западе, он выступал за более интеллектуальную трактовку, как учил аль-Ашари и его ученики. Его последователи, исповедовавшие единство Бога (таухид), стали называться аль-Муваххидун – единобожники. Центр, из которого они распространяли свою доктрину, располагался в Марокко – в Атласских горах. В начале XII века их влияние и власть распространялись быстро и довольно далеко. Через три или четыре года после смерти в 1143 году правителя Альморавидов Али они сумели захватить все владения династии в Северной Африке. Тем временем мусульманская Испания снова распалась на ряд мелких государств. В 1118 году христиане захватили Сарагосу, и, сделав новый шаг, предпринятый в связи со Вторым крестовым походом, они в 1147 году овладели Лиссабоном, региональной столицей, вокруг которой в будущем сформировалась Португалия. Таким образом, муваххидам под началом Абд аль-Мумина, компаньона основателя движения и обладателя многих военных и теологических талантов, представилась возможность вторгнуться в Испанию. По-испански они стали называться Альмохадами. Между 1146 и 1154 годами главные мусульманские города страны – Кордова, Альмерия, Гранада – попали им в руки, а в 1163 году к африканской части их империи присоединился Тунис. Сын Абд аль-Мумина, а потом и его внук продолжали наступательную политику в Испании, и последний, Якуб аль-Мансур, в 1195 году нанес удар христианам при Аларкосе. Правда, этот успех компенсировался христианской победой при Лас-Навас-де-Толоса в 1212 году. С тех пор власть Альмохадов пошла на убыль, особенно после подъема берберской династии Маринидов в Марокко, и в 1275 году ее остатки были уничтожены. Альмохады покинули Испанию в 1225 году, Тунис откололся от них в 1259 году при независимой берберской династии Хафсидов. Хафсиды стали халифами и после небольшой реорганизации в Мекке и Египте правили до 1574 года.
Альмохады занимают важное место в истории по многим причинам. Концентрация в их энергичных руках всей политической власти в Северной Африке и мусульманской Испании сделала возможным окончательное поглощение исламом берберов и на несколько недель задержала наступление христианских испанских государств. В то же время они позволили испанскому мусульманскому уму развиваться в большей свободе. Уже было видно, как развитие философии в Испании сдерживалось оковами маликитской ортодоксии. Когда Альмохады положили конец эксклюзивной юрисдикции этой школы, все изменилось. В области философии мусульманская Испания продемонстрировала достижения, которые вызвали интерес западных христиан и оказали глубокое влияние на их идеи. Здесь в Испании Ибн Рушд (1126–1198), известный Западной Европе как Аверроэс, также являвшийся знаменитым врачом, разработал философскую систему, имевшую большое влияние на Запад, особенно на императора Фридриха II. Здесь же мистические размышления Ибн Араби (1165–1240) нашли благодатную почву, а Ибн Туфайль (1108–1185) создал по образцу Ибн Сины утопическое произведение «Повесть о живом, сыне бодрствующего», в которой он призывал человеческий разум мыслить свободно и независимо, стремясь от чувственного восприятия к дискурсивному и интуитивному познанию.
В этот интеллектуальный рост важный вклад в философской сфере был сделан иудейскими обитателями Испании. В близкой связи с параллельными достижениями у мусульман они пробудились к собственной интеллектуальной жизни. Уже философские и теологические трактаты Шломо Бен Габироля (Авицеброн, 1020–1070), а потом и Маймонида, который, как мы уже знаем, был изгнан из Испании вместе с отцом, являются трудами большой интеллектуальной ценности. Позднее появились иудейские подражания макамам Харири, написанные Иегудой бен Шломо Харизи. В целом мусульмане и иудеи в Испании жили рядом без особых трений. Временами иудеи достигали высоких постов, даже становились хаджибами (визирями). Антииудейские выступления, которые все же имели место, были вызваны мотивами, аналогичными тем, что стояли за антихристианскими выпадами в Египте и других местах. В Испании иудеи впервые установили контакт с интеллектуальной жизнью Европы, и здесь же появились первые ростки иудейской школы знаний, которая впоследствии переместилась во Францию и Италию, а потом в Германию. Христиане же никогда не играли в Испании такую большую роль в арабской интеллектуальной жизни или в мусульманской администрации, как в Египте и Западной Азии. Объяснение этому следует искать в общей политической ситуации, которая была такова, что они должны были выступить сторонниками враждебных государств на севере страны.
В эти века западные земли ислама также выдвинулись на передний план в сфере путевых дневников и географических описаний, дав миру два выдающихся ума, Ибн Джубайра из Валенсии (1145–1228), оставившего самое яркое описание мусульманских стран Средиземноморья и Сицилии, и Ибн Баттуту из Танжера (1304–1377), который за двадцать пять лет путешествий достиг Волги, Индии и оттуда – побережья Китая. Значимыми фигурами, правда в несколько другой области, являются Ибн аль-Хатиб (1317–1374), хронист из Гранады, и Ибн Хальдун (1332–1406) из Туниса. Последний в пролегоменах к своему историческому трактату впервые в исламском мире предложил тезис философии истории и дал социологический обзор развития мусульманских народов. А в части своего труда, посвященного берберам, он первым представил монографическое исследование одной национальной группы. Все эти историки жили в Испании, но перебрались в Африку, а Ибн Хальдун добрался до Египта, где до самой смерти занимал высокий судебный пост.
Завершающий период маврского правления на Иберийском полуострове лучше всего известен нам, жителям Запада, расцветом пластического искусства. Ему мы обязаны потрясающим шедевром архитектуры и ремесленничества западного ислама – архитектурно-парковым ансамблем Альгамбра в Гранаде, который остался практически таким же, как его описывали древние авторы. Там жило семейство правителей, уцелевших после краха испанского государства Альмохадов, и в течение двух с половиной веков они сохраняли для ислама полоску земли на юго-востоке, вокруг Гранады, Альмерии и Малаги. Основав свое государство, Насриды (так назвали эту династию) сохраняли свое положение, благодаря исключительно ловкой внешней политике, и, пребывая в относительной безопасности, находили время и средства для культурного развития. Их главными внешними врагами в XIV веке были Мариниды из Марокко и Хафсиды из Туниса. Однако в это время борьба между разными претендентами на трон и интриги визирей-конкурентов уже начали подрывать структуру государства Насридов. Они еще существовали в XV веке, но об этом невозможно рассказать подробно, потому что современные письменные источники отсутствуют. Все они были уничтожены испанцами по религиозным мотивам. Таким образом, о внутреннем культурном и экономическом развитии этой части исламской территории никаких знаний не осталось. Рост сил испанских христианских королевств и союз Кастилии и Арагона в 1479 году позволил им нанести решающий удар по мусульманам. Воспользовавшись внутренней враждой в государстве Насридов, католичка Изабелла и ее супруг Фердинанд II Арагонский (V Кастильский) в 1491 году прорвались к Гранаде и 2 января 1492 года взяли город. Так был положен конец маврскому правлению в Западной Европе. Это произошло в том году, когда Колумб открыл Америку, и в конце века, во время которого падение Константинополя навязало Восточной Европе турецкое правление на несколько столетий.
Судьба мусульман, оставшихся в Испании и ставших псевдохристианами – их испанцы назвали морисками, их восстания против испанского правления в XVI веке, особенно в 1571 году, и депортация в 1609 году – все это является предметами изучения испанской истории. А нам остается только добавить, что в 1492 году большинство евреев было изгнано; многие из них мигрировали на Восток и осели в разных городах Леванта и Балкан. Значительное их число поселилось в Салониках. Местные жители называли их Spaniolos, и они до сих пор в повседневной речи используют форму испанского языка.