Утром на свежую голову я проанализировал свои вчерашние слова и поступки. Выводы оказались не самими лестными. Впрочем, можно сделать себе скидку на бессонную ночь и суетную дорогу. Да и о том, что едва не получил мини-багром в голову, тоже не стоит забывать.
Крепкий сон и хорошая гостиница с неплохим обслуживанием тоже повлияли на мое мировоззрение и смягчили особо острые суждения. Ну а вкусный завтрак, который расторопная горничная накрыла в номере, окончательно примирил с реальностью. Разделив со мной трапезу, Леонард Силыч снова отправился на боковую. Причем спал он в специальной корзинке для домашних питомцев. Правда, для здоровенного кота она оказалась маловатой, но он все же уместился. За корзинку и право усатого находиться в гостинице пришлось доплатить, а также пообещать возместить ущерб имуществу, в случае если мой друг поведет себя неадекватно.
Ничего, вчера он принес столько пользы, что не жалко и потратиться. Хотя завтрак Леонарда Силыча стоил не меньше моего, а может, и больше — чека я не видел, потому что сумму тут же записали на мой счет.
Благодаря удачно сложившемуся утру в полицейское управление я явился во вполне миролюбивом настроении. Но сразу войти в здание мне не дали. От угла дома шустрой мышью метнулся мелкий пацан в драной шубейке и хрипло спросил:
— Вы будете господин Силаев?
— С утра вроде был, надеюсь, что и дальше буду, — с улыбкой ответил я чумазому посланнику, сжимавшему в ладошке сложенную бумажку.
— Вам велели передать записку, — приосанившись, заявил новый помощник Чижа.
В том, что мой воспитанник успел окучить как минимум дюжину таких сорванцов, можно не сомневаться. И тут наверняка сработали даже не деньги, а особое отношение и верные слова.
— Передавай, коли велели.
Парнишка хитро прищурился, явно намереваясь сначала получить вознаграждение, но затем переборол себя и сунул мне записку.
— Получите.
— Благодарствую, молодой человек, — сдерживая улыбку, кивнул я мальцу и щелчком подбросил монету в его сторону.
Мальчишка ловко схватил ее, а когда увидел, что это серебряный рубль, застыл соляным столбом. В таком виде я и оставил его, войдя в управу.
Записка не была особо информативной. Там значился только адрес, но на большее я и не рассчитывал, потому что сам дал помощнику строгие инструкции.
Полицейские внутри управы встретили меня настороженно. Полицмейстера на службе еще не было, и, чтобы иметь место для ожидания и работы, я попросил хмурого заместителя снова выделить мне помещение. В этот раз использовал вежливые обороты. Как оказалось, в просьбах не было никакой необходимости, причем ни сегодня, ни вчера, потому как кабинет, в котором я переодевался перед стычкой с домовым, и без того был закреплен за моим предшественником. Не будь я так взвинчен, понял бы это из оговорок напуганных моим напором полицейских. Мало того, в кабинете меня ожидала осиротевшая следственная группа. А ведь наместник упоминал о людях, отправленных с его человеком.
Впрочем, следственной группой двое мужчин, вскочивших на ноги при моем появлении, могли называться лишь с большой натяжкой. Один — типичный шпик, а второй — дуболом с отражающимися на лице замашками маньяка. Впрочем, и этих персонажей можно использовать по назначению. Особенно шпика. Но пока я не разобрался с сутью дела, выпроводил их из кабинета, чтобы не мешали, а сам занялся разбором бумаг. К моему удивлению и радости, в комнате имелся даже несгораемый шкаф, в котором сбереглись заметки Боброва.
Через пять минут радость немного угасла, потому что в документах не нашлось ничего нового. Пришлось идти к местному архивариусу и требовать протокол с места убийства заместителя полицмейстера. Как я и предполагал, ни о каких дырках в стенах там не было сказано. Но, в отличие от отчета Боброва, полицейский следователь отметил их отсутствие. А что это могло значить? Как минимум сей факт допускал возможность перевести объявленного в розыск казака-сахаляра из подозреваемых в свидетели. А живой свидетель в таком странном деле — очень серьезный козырь. Правда, его еще найти нужно. Уверен, местные пытались. Оставалось надеяться, что заходили они не с той стороны.
Закончив с разбором бумаг, я достал карманные часы и увидел, что время подходит к обеду. Впрочем, это не значило, что скоро меня ждет сытная трапеза. Именно полдень был выбран как время для встречи с Осипом. Вызвав дежурного полицейского, я узнал, что мой давешний проводник по-прежнему закреплен за мной вместе с пролеткой. Спохватившись, я поинтересовался именем временного помощника.
— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — поприветствовал меня городовой, когда я подошел к уже запряженной пролетке во дворе полицейского управления.
Он выскочил из небольшого домика, прислонившегося к большой конюшне. Судя по крошкам на мундире и не совсем внятной речи, мое появление прервало обеденную трапезу.
Ничего, думаю, через часик сумею реабилитироваться в глазах служивого.
— Добрый день, Артемий Данилович.
Полицейский на мгновение замер, но тут же пришел в себя — явно успел сделать какие-то выводы о моей персоне и решил не удивляться.
— Куда изволите?
— Вам известна улица Еловая?
— Конечно, это северная окраина. Район не самый благополучный, но и не такой уж опасный.
— Ну, тогда выдвигаемся. Точный адрес назову на месте.
Легкий налет конспирации явно озадачил полицейского, но задавать лишние вопросы он не решился.
Район действительно выглядел непрезентабельно. Изрядная часть домов вообще запущена, и это явно стало причиной выбора Осипа. Нужный дом мы нашли исключительно благодаря математическим расчетам на основе нумерации соседних зданий. Это была полуразвалившаяся изба с заросшим прошлогодним бурьяном двором. Оставив коляску на некотором удалении, я подошел к перекошенной калитке и постучал по серым от времени доскам набалдашником трости. Из дома послышался тихий свист. Значит, все в порядке.
Калитка была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было пройти бочком. В сам дом я заходить не стал. В тени дверного проема уже появилась фигура Чижа, невидимая с улицы.
— Как дела? — тихо спросил я.
— Все в порядке, командир. Связи наладил. За улицей сейчас смотрят трое пацанов. Ребята шустрые и сообразительные.
— Что узнал?
— Пока не так уж много, — с недовольством в голосе ответил мой помощник. — Обстановка в городе странная. Вроде и творится черт знает что, и народ напряжен, но при этом все стараются делать вид, будто ничего эдакого не происходит. Ничего важного вызнать пока не удалось. Вечером пойду к местным «иванам». Может, там что интересное расскажут. Инквизиторы из города уехали, но говорят, что в монастыре остались два монаха из пришлых, и на обычных богомольцев они не очень-то похожи.
— Хорошо, — кивнул я, признавая то, что на получение важной информации за такое короткое время действительно особых шансов не было. — Постарайся узнать, что в городе говорят о некоем Эргисе Даниловиче Сомове. Это беглый казак-сахаляр из городового казачьего полка. А еще узнай, есть ли поблизости какой авторитетный шаман из местных. Может, письмена на теле что-то значат. Я наведаюсь к инквизиторам, но и местных сбрасывать со счетов не следует.
— Сделаю, командир.
— Ладно, на этом все. Береги себя и постарайся не делать глупостей.
— Постараюсь, — с несвойственной его возрасту серьезностью ответил Чиж и протянул мне записку.
В ней наверняка указан адрес нашей следующей полуденной встречи в таком же запущенном месте. Так как эта информация на данный момент была только у нас двоих, можно рассчитывать пусть и на минимальную, но секретность.
Я покинул заброшенный двор вполне открыто, а Чиж уберется оттуда с максимальными предосторожностями, что для него не так уж сложно.
При моем приближении сидевший в коляске полицейский сделал вид, что попросту скучает и даже подремывает. Но что-то мне подсказывало, что минуту назад он, вытянув шею, как суслик, пытался рассмотреть происходящее во дворе. Уже далеко не юноша, а такой любопытный.
— Отвезите-ка меня, Артемий Данилович, в хороший кабак. Пора бы пообедать.
— Это мы мигом, — обрадовался городовой, явно уловив намек на то, что и его желудок разносолы не обойдут стороной.
Так оно и вышло, но обедали мы конечно же за разными столами.
Сытная и неспешная трапеза позволила мне обдумать ситуацию и чуть подкорректировать планы. Для начала все же стоит явиться к губернатору, иначе он может усмотреть в промедлении неуважение к его важной персоне. А зачем мне неприятности еще и с этим местным чиновником? Хватит одного полицмейстера.
Увы, представиться губернатору не удалось. В администрации сказали, что начальство отсутствует, но секретарь тут же попросил подождать пару минут. Судя по всему, он отправился общаться с губернатором по телефону. Очень скоро я получил устное приглашение на ужин в особняк губернаторской четы к семи вечера.
Не скажу, что это будет самая полезная трата времени для расследования, но идти все равно придется, а пока вернусь к изначальной задумке. Теперь мой путь лежал в якутскую крепость, которую с военным гарнизоном делил штаб якутского городового полка.
Крепость удивила меня. Стены оказались деревянными, почти как во времена Киевской Руси. И никаких тебе равелинов и бастионов. С другой стороны, Якутск в последнюю пару сотен лет никто даже не думал штурмовать по всем правилам современных войн. А от вспышек недовольства слабо вооруженных и не очень-то организованных северных народов спасали и такие стены.
У входа нас остановили постовые в казачьей форме. Они же и вызвали хорунжего, который, проверив мои документы, козырнул и пригласил пройти следом за ним. Коляска с полицейским ожидаемо остались снаружи.
Внутри крепость была плотно застроена складами и казармами. Во дворе даже стояло несколько полевых пушек. Тут и там бродили служивые люди и в форме обычных пехотинцев, и в казачьих полушубках, по случаю потепления расстегнутых и даже просто наброшенных на плечи. У казаков вообще к строгости ношения формы было свое отношение. Не сказать, что наплевательское, но вольное.
Кабинет командира полка в чине войскового старшины не впечатлял — относительно просторная каморка с одним окном и без особых изысков, зато с большим портретом царя-батюшки. За столом восседал матерый казачина с вислыми усами, который наверняка гармонично вписался бы в картину Репина о любителях писать похабные письма султанам. Только оселедца не хватало.
Тут же появилось желание выказать казаку должное уважение.
— Здравия желаю, господин войсковой старшина. Позвольте представиться: коллежский асессор Игнат Дормидонтович Силаев. Исполняю обязанности чиновника по особым поручениям при наместнике Восточной Сибири.
— Чего это вы всполошились, Игнат Дормидонтович? — по-доброму улыбнулся казак. — Давайте-ка без чинов. Нам ли ими мериться?
В его заявлении была тонкая подколка, но не более. Впервые я встретил настолько добродушное отношение к тому факту, что нас разделяет лишь одна ступень в табели о рангах, и это — при огромной разнице в возрасте. Возможно, сказывалось то, что Родион Захарович Засулич власти в городе имел ненамного меньше, чем губернатор. Его полк контролировал не только Якутск с окрестностями, но и все земли вплоть до Охотского моря и часть Камчатки.
Интересен тот факт, что приведшие меня сюда происшествия в его сферу ответственности не попадали. Алмазы с золотом украли у представителей гарнизона, убийство Боброва прошляпили полицейские, а побег якутского смутьяна, прихватившего заместителя полицмейстера, проворонили жандармы. Да, там оказался замазан казак-сахаляр, но лишь косвенно. Так что мое появление никак не могло навредить войсковому старшине.
— Почту за честь, Родион Захарович.
Повинуясь жесту казака, я присел на гостевой стул. Старшина тут же вызвал ординарца и заказал нам чаю.
— И что же привело вас в нашу крепость, Игнат Дормидонтович?
— Поиски вашего казака Эргиса Сомова.
А вот теперь войсковой старшина поморщился, и я поспешил с уточнениями:
— Считаю его невиновным и хочу опросить как свидетеля.
Это были правильные слова, потому что казачина расплылся в широкой улыбке.
— О как! И что же привело вас к такому решению? Вон господин Бобров, царствие ему небесное, требовал крестного Эргиса в пыточную волочь, как укрывателя.
— В отчетах кое-что не сходится. И если мне удастся поговорить с Эргисом, все может встать на свои места. А что там с крестным Сомова? Он сейчас где? Мне об арестованных не докладывали.
— Здесь он, — как-то неопределенно хмыкнул войсковой старшина. — Не отпустил я его с Бобровым. Сказал, что ежели есть надобность в допросе, то можно организовать все и у нас да в моем присутствии. И нечего отягощать господ жандармов лишним арестантом.
— Правильное решение, — одобрил я поступок Засулича. — А мне позволите с ним пообщаться?
— Конечно, — тут же согласился войсковой старшина и, вызвав ординарца, отдал ему приказ привести казака Данилу Сомова.
Услышав имя и фамилию, я уже было заподозрил неладное, но тут же понял, что вряд ли казак является отцом сахаляра. Просто при крещении дал тому и отчество, и свою фамилию.
На измученного узника еще нестарый казак похож совсем не был. Пусть с него и сняли погоны да ремень, но морду он имел румяную, а в глазах искрились ехидство и упрямство. И что-то мне подсказывало, что именно они являются причиной низкого звания приказного для казака столь солидного возраста.
— Здравия желаю, ваши высокоблагородия! — выпятив грудь, откозырял нам казак.
— Вот, Данила, появился еще один охочий до разговоров о твоем бедовом крестничке. Может, и ему расскажешь свою небылицу.
— Да чего же это небылица? — погрустнел казак и даже как-то окрысился. — Не с чего врать Эргиске.
— Но и поверить в то, что помощник полицмейстера ни с того ни с сего пострелял троих жандармов, очень сложно.
А вот это уже интересно. Особенно в том плане, что подобные сведения вообще никак не были отражены в отчетах. Причем во всех. Но еще интереснее то, что они неплохо ложились на мою версию происходящего. Ту, что с особым мистическим душком.
— Верьте, во что хотите, ваше высокоблагородие, но так мне сказал мой крестник, а лжи за ним отродясь не водилось, — угрюмо заявил казак и добавил с нотками отчаяния: — Да вы же сами его знаете, Родион Захарович.
— И что, что знаю? — хлопнул пол столу ладонью войсковой старшина. — Всяко в жизни бывает…
— Одну минутку, Родион Захарович, — аккуратно прервал я гневную отповедь старшего офицера. — Если честно, у меня есть основание верить словам свидетеля.
Статус сахаляра я выделил особо, чем явно порадовал приказного казака. Но радость его продлилась недолго и немного увяла от слов войскового старшины.
— Вот и сладилось все, — улыбнулся Засулич. — Так что езжай-ка ты, голубь мой, с урядником Фроловым и десятком его людей за своим крестником. И не ври, что не знаешь, где он прячется. Чтобы к вечеру оба был в крепости.
Теперь Сомов посмотрел на меня с большим сомнением.
— А ежели их высокоблагородие передумает?
— Хватит мне тут! — неожиданно вспылил Родион Захарович. — Раньше я покрывал вас, поскольку не дурак и понимал, что Эргиску попросту пристрелят или забьют на допросе. А сейчас вижу человека, явившегося за правдой. Так что хватит кочевряжиться. И имей в виду, Данила, не дай бог твой крестник сбежит. Я тебе не жандарм какой или хлыщ столичный. Все равно найду, и тогда уж не взыщи.
— Никто и не думал противиться, — проворчал казак, явно при этом соврав.
На этой противоречивой ноте мы и распрощались, уговорившись встретиться здесь же завтра утром в, так сказать, расширенном составе.
Посмотрев на часы, я все же решил, что перед ужином в доме губернатора успею посетить еще одно немаловажное для расследования место.
— Артемий Данилович, а далеко ли отсюда до монастыря?
— Совсем нет, — тут же отреагировал мой гид. — Быстро доберемся.
— Ну если быстро, то поехали.
И действительно, на весь путь до окраины города, где в окружении обширного пустыря расположился Спасский мужской монастырь, потратили минут десять. Как и все в этом городе, монастырь представлял собой компиляцию из деревянных и каменных зданий. Даже из трех церквей на территории две были сложены из толстых бревен и украшены резьбой.
Ворота монастыря были открыты, но внутрь я заезжать не стал, а, спрыгнув с коляски, подошел к молодому монаху.
— Скажите, могу ли я видеть остановившегося у вас недавно брата-инквизитора.
От упоминания не существующей в православной церкви инквизиции монах замер соляным столбом и с трудом выдавил из себя:
— Нет у нас никого.
Я резко шагнул к нему практически вплотную и зашипел, аки змей:
— Ты мне, монашек, голову-то не морочь. Не тебе решать, захочет инквизитор общаться с посланником наместника или нет. Твое дело — спросить его о том и принести мне ответ. Желательно бегом.
Монах судорожно сглотнул и побледнел, но выводы сделал правильные. Он тут же сорвался с места и убежал куда-то вглубь монастырских строений. А я вернулся к коляске.
Тактику общения с монастырской братией я выбрал самую простую. Очень уж не хотелось нарезать круги и добираться до цели после долгих разговоров со всей начальственной иерархией сего богоугодного места. А разговоры эти наверняка были бы непростыми и малодружелюбными.
Монашек вернулся буквально через пару минут и сдавленно пискнул:
— Брат Иннокентий велел провести вас к нему.
— Ну, раз велел, так веди.
Наш путь был недолог, и вскоре мы оказались перед отдельным деревянным домиком, размерами чуть превышавшим габариты стандартной бани. Внутри все было просто и даже аскетично. Стол, две широкие лавки, которые, похоже, также использовались как кровати. Картину дополняла икона в углу, на которую я перекрестился — нечего злить местных обитателей своими вольностями в отношении религии.
— Здравствуйте, брат Иннокентий, — обратился я к сидящему на лавке бородачу в грубой рясе и с большим, явно железным крестом на груди.
Эта парочка инквизиторов была словно негативом знакомой мне группе отца Андриана. Там главным был тщедушный старичок-священник, а помощником — звероподобный брат Савелий. А здесь главенствовал как раз приземистый и крепкий, как медведь, монах, а в помощниках у него ходил ботанистого вида молодой мужчина, да еще и с очками на носу.
— С чем пришел, видок? — угрюмо ответствовал мне старший инквизитор.
Смотри ты, какие мы осведомленные.
— С вопросами по поводу вашего отчета.
Брат Иннокентий невольно покосился на помощника. Значит, отчеты писал именно носитель очков. Оно и неудивительно — для широкоплечего монаха явно привычнее не перо, а топор или шестопер.
— И что тебе там не понравилось?
— Ваша уверенность в том, что все преступления не связаны с мистикой, — осторожно заявил я и нарвался на ожидаемую отповедь.
— Я двадцать лет борюсь со слугами врага рода человеческого и не пропущу даже запаха скверны. В телах ее не было, и знаки, которые какой-то скорбный головой дикарь накорябал на мертвой плоти, не относятся ни к сатанизму, ни к демоническим проявлениям.
— Но, может быть, они относятся к ритуалам каких-то местных богов?
— Не богохульствуй! — рявкнул монах, да так, что у меня в ушах зазвенело. — Помни о третьей заповеди.
— Извините, я неправильно выразился. — Испугать меня воплями уже давно было практически невозможно. — Но зачем-то же их вырезали?
— Я не стану разбираться с безумными фантазиями темных дикарей, — надменно фыркнул монах.
Но ты все равно остался в городе. Или тебя оставили на всякий случай?
Проговаривать свои мысли я не стал, а сказал совсем другое:
— А если мне понадобится помощь…
— Я тебе не помощник, видок. Разбирайся сам.
— Значит, если я столкнусь со слугами врага рода человеческого, вы безучастно останетесь в стороне?
— Я никогда не избегал боя со скверной! — зарычал монах.
Спорить с фанатиками — дело муторное, но провоцировать их так же легко, как детей малых, правда, с непредсказуемыми последствиями. Так что нужно отсюда сматываться. Главное я узнал, и теперь мне, в случае чего, достаточно будет ткнуть пальцем в супостата и сказать «фас», в смысле намекнуть, что вот там-де все черным-черно от скверны. А затем отойти в сторонку, чтобы не затоптали.
— Благодарствую за беседу, всех вам благ, и береги вас Господь.
Как боярин Ивана Грозного, я задом отступил к двери, едва ли не дымясь под испепеляющим взглядом монаха, а затем выскочил на свежий воздух.
Так, а теперь можно и отправиться на ужин к губернатору — слишком много калорий сжигает стресс. Времени оставалось маловато, но я успел заехать в гостиницу и переодеться в подобающий случаю гражданский костюм. Мундир был покупной и сидел на мне не так уж хорошо, а на губернаторскую чету было необходимо произвести максимально положительное впечатление.
Увы, посещение большого двухэтажного особняка не принесло практически никакой пользы, а загрузило меня таким количеством вопросов и подозрений, что становилось не по себе.
Встретивший меня у входной двери лакей принял верхнюю одежду, а затем проводил в обеденный зал, где за столом восседали супруги Черниковы — самая верхушка местной власти. Только вот какая загвоздка: на людей, обеспечивших процветание Якутской области, эта парочка ну никак не тянула. Губернатор лишь вяло откликнулся на мое приветствие, продолжив набивать брюхо разносолами. А вот моложавая и одетая в откровенное, на грани приличия платье падчерица наместника развила бурную деятельность и принялась строить мне глазки. Так могли выглядеть провинциальные помещики, закисшие от безделья и скуки в глухомани, а не люди дела и власти.
Ох, как же странно все это.
— Игнат Дормидонтович, — с воркующими нотками обратилась ко мне Варвара Ивановна, чуть нагнувшись вперед и демонстрируя шикарное декольте с не менее шикарным бриллиантовым колье, — вы и вправду лично знакомы с цесаревичем?
— Имел честь быть приглашенным на обед с его присутствием.
На секунду я погрузился в воспоминания о знакомстве со всеми отпрысками императорской четы. Мысли о Даше, как всегда, окрасили настроение в печальные цвета, но я тут же встряхнулся — не о том сейчас нужно думать.
Губернаторша максимально легкомысленным тоном расспрашивала меня о столичной жизни и моих знакомствах в высшем свете, но мне уже удалось уловить стальные искорки в ее взгляде. Мало того, мой защитный амулет чуть нагрелся, но то ли слабоватой ведьмой оказалась падчерица наместника, то ли слишком опытной, и ментальное воздействие тут же прекратилось.
От накативших мыслей стало дурно. Если мои предположения хоть чуточку верны, ситуация — хуже не придумаешь. Неужели все дело именно в этой женщине? Неужели именно она подбивала офицеров на должностные преступления, а затем убивала их, инсценируя шаманские ритуалы? Если это так, то мне точно нужно собирать вещи и, не заезжая в Топинск, валить сразу в Африку. Никто не поверит в то, что она является преступницей, а если и поверят, то предпочтут закопать наглого видока под якутской сосной.
Вот теперь я в полной мере осознал, что чувствовали бедный сахаляр Эргис и его покровители. Парня действительно пристрелили бы, даже поверив в предложенную им версию.
Косвенно мои предположения подтверждало и вялое поведение губернатора. Не иначе как она держала мужа под контролем. Даже полный пофигист или сексуально ориентированный в нестандартную сторону супруг не стал бы терпеть такой наглый флирт собственной жены с гостем, которого они оба видят первый раз в жизни.
Дальше на этом странном ужине я вел себя с осторожностью минера, который по пьяному делу зашел ночью на минное поле и прямо посередине оного протрезвел от осознания глубины залета.
В общем, ни расслабиться, ни поесть нормально в гостях не удалось. Кусок, в прямом смысле этого слова, в горло не лез. Особняк я покидал с огромным облегчением, но уже на выходе получил еще одну занозу в расшалившуюся паранойю. Подавая мне пальто, шляпу и трость, служанка сунула визитную карточку.
— Хозяйка будет ждать вас по этому адресу к трем часам ночи.
— Конечно, — улыбнувшись, таким же тихим шепотом ответил я и принял визитку.
А вот фиг вам. На такие свидания я ходить не собираюсь. Ни любви, ни даже похоти там мне точно не предложат, а вот всяческих неприятностей и бедствий наверняка заготовлена целая корзина.
Задумчивый, раздраженный и злой, я вернулся в гостиницу, но там меня ждал не отдых, а новый сюрприз. Хорошо хоть не такой зловещий, как в особняке губернатора. У стойки администратора мялась горничная, от моего вида ставшая еще грустнее. Компанию ей составлял хмурый метрдотель.
— Ваше высокоблагородие, мне очень жаль. Мы не могли даже подумать, что…
— Хватит причитать, — прервал я излияния вспотевшего толстяка. — Что случилось?
Сегодняшний вечер был перенасыщен плохими новостями, так что я преисполнился самых мрачных предчувствий.
— Ваш кот сбежал, — наконец-то дошел до сути метрдотель. Он тут же кивнул на притихшую горничную и добавил: — Эта дура прибиралась в номере и открыла окно, чтобы проветрить, вот он и сиганул. Мы три часа искали, но безуспешно.
— Так, — еще раз прервал я говоруна, — давайте для начала пройдем в номер и проверим все еще раз. А вы, барышня, сбегайте на кухню и закажите мне ужин. Хочется супчика грибного да пюре с зеленью. Ну и чего-нибудь еще вкусного, на усмотрение повара. И не забудьте присовокупить малосольной севрюги да буженины побольше.
Вернувшись с метрдотелем в свой номер, я первым делом подошел к окнам. Все три были плотно закрыты.
Ну вот зачем было перекрывать ему пути к отступлению с театра боевых действий на любовном фронте? Хотя на улице прохладно, и незачем выстуживать помещение.
Я открыл окно, и буквально через пару секунд на подоконник забрался Леонард Силыч. То ли от возмущения, то ли от дурной погоды он громко чихнул и спрыгнул на мягкий ковер.
— Ну вот, а вы переживали, — успокаивающе сказал я метрдотелю. — Мой кот пусть и безобразничает порой, но меру знает.
— Вы не представляете, как я рад, — вполне искренне заявил толстячок. — Ужин сей момент доставят вам в номер.
Он уже начал отступать к двери и тут кое-что вспомнил.
— Да, совсем запамятовал. Тут прибегал какой-то мальчишка и оставил вам послание.
Запустив два пальца в карман жилетки, он достал сложенную вчетверо бумагу.
— Может, будут еще какие приказания?
— Нет, любезный, все хорошо, ступайте, — приняв послание, отпустил я перенервничавшего бедолагу.
Леонард Силыч требовательно мяукнул.
— Потерпи, сейчас нас накормят, — отмахнулся я от кота, разворачивая послание, наверняка прибывшее от Чижа. — Однако!
А новости в записке были как минимум неожиданные. Осип сообщал, что кандидатуру сведущего шамана для консультаций найти не удалось, потому что оные, как проживающие в городе, так и обитавшие в стойбищах поблизости, куда-то подевались еще две недели назад.
— Силыч, ты понимаешь, что здесь, леший их забодай, происходит? — спросил я у кота как у единственного собеседника.
Мой усатый друг лишь равнодушно зевнул. Впрочем, иного от него никто и не ожидал.
Наконец-то принесли ужин, и мы отвели душу, набивая брюхо. Сытость и накопленная за день усталость сумели побороть тревогу, и я быстро уснул. К сожалению, сон мой продлился недолго, и пришлось просыпаться под яростный вой кота.
— Ты чего орешь, лишенец, кикимору тебе в хозяйки? — спросонья проворчал я, но, осознав, в каком состоянии пребывает мой усатый друг, тут же всполошился.
Прихватив лежащий под подушкой миниатюрный двуствольный пистолет, я, как был, в исподнем вскочил с кровати. С тумбочки цапнул фальшивую флягу с зарядом серебряной пыли и подбежал к выгнувшемуся дугой коту.
Он продолжал яростно завывать, не отрываясь глядя на окно, точнее на то, что находилось за ним. Я проследил за его взглядом и зябко повел плечами. А ведь в комнате было тепло.
Осознав, что подмога пришла, Леонард Силыч снизил громкость до настороженного урчания.
— Ну и что это за гадость такая? — спросил я скорее у себя, чем у кота.
А за окном на покатом откосе сидела полупрозрачная тварь и словно принюхивалась к стеклу. Это было нечто, похожее на смесь человеческого ребенка с жабой.
Зараза, я даже не знаю, как оно называется. В купленных мною за бешеные деньги бестиариях ничего подобного не было.
Одно хорошо: проблемы с пониманием происходящего были не только у меня. Пытавшаяся залезть к нам в гости тварь недоумевала не меньше нашего. Своим носом, точнее, заменявшими его двумя вертикальными щелями, монстр обнюхал стекло. Затем осторожно прикоснулся к гладкой поверхности шишковатыми, как у лягушки, пальцами, но тут же отдернул их, словно обжегшись о горячую поверхность. Через плотно закрытое окно донеслось приглушенное шипение.
— А ты как думал? — хмыкнул я, мысленно пообещав выставить хороший магарыч Пахому, да и Зоряну — тоже.
Висевшие на всех окнах обереги наверняка мастерил именно старый ведун.
Чиж, собирая мой заказ, все же успел связаться с Пахомом и получить у него не только указанные в списке артефакты, но и то, что молодой ведун добавил от себя. Ну и я, конечно, тоже молодец, что не отмахнулся от советов, изложенных в сопроводительной записке, а развесил на окнах и двери номера деревянные шайбы на веревочках. Не знаю, что там за руны на них вырезаны и из какого дерева ведуны смастерили сии штуки, но ведь сработали и ночного гостя к нам не пустили.
Так, а чего это мы стоим с Силычем и пялимся в окно, как два оленевода — на сцену Большого театра.
Стряхнув с себя оторопь, я быстро подошел к одному из оставленных в углу номера ящиков и поднял крышку. Фонарь, также вышедший из мастерской Зоряна, отыскался почти сразу. Он был похож на потайной девайс Шерлока Холмса — небольшой цилиндр с конусной крышкой. К цилиндру сбоку приделан аналог объектива профессионального фотоаппарата.
Вот этот самый объектив я и направил в сторону все еще возившейся за окном твари. Затем закрыл глаза и нажал на рычаг. Вспышка показалась болезненно яркой даже через закрытые веки. Монстр заверещал, причем синхронно с недовольно рявкнувшим котом.
— Прости, — сказал я Силычу. — Забыл предупредить.
И это была не высказанная вслух глупость — он точно понял бы предупреждение.
Визг неведомой твари стих где-то вдалеке, а мне в голову пришла неожиданная мысль. Лежавшие на прикроватной тумбочке часы показали четыре. Вот интересно, случайно ли гость явился к нам аккурат через час после того, как вышел срок ночного рандеву с губернаторшей?