Когда сообщение появляется на табло в последний раз и пропадает, Кимура говорит: «Дай мне свой телефон», – и, воспользовавшись тем, что школьник все еще пребывает в замешательстве, выхватывает телефон из его руки.

– Что вы делаете? – пытается протестовать Принц, но Кимура резко обрывает его:

– Подожди. Если я сейчас позвоню, то мы узнаем, что все это значит. – Конечно же, это всего лишь его уловка, чтобы заставить противника поверить ему и следовать его указаниям.

Сигэру Кимура достает из кармана куртки клочок бумаги и набирает на телефоне записанный там номер. Это телефон Сигэру, который он записал перед выходом из дома.

– Да, я вас слушаю?.. – отвечает его друг.

– Это я. Кимура.

– Э? – удивленно переспрашивает Сигэру. – Кимура-сан? Ты обзавелся мобильным телефоном?

– Я на синкансэне. Один подозрительный мальчишка одолжил мне свой, – Кимура приподнимает пистолет на уровень края спинки сиденья, целясь в школьника.

– Как раз вовремя. Тебе только что отправили сообщение на электронные табло в твоем синкансэне.

– Я его видел. Ты говоришь, что его отправили, – кто его отправил?

– Я же тебе рассказывал: у меня есть один знакомый, который занимается системой оповещения в синкансэнах.

Кимура не хочет сейчас тратить время на выяснение деталей.

– Да, Кимура-сан, у меня есть для тебя хорошие новости и плохие новости, – говорит Сигэру.

Кимура натянуто улыбается. Тридцать лет прошло, но, когда бы Сигэру ни работал с ними, он всегда говорил о хороших новостях и о плохих новостях.

– Какие ты хотел бы услышать сначала – хорошие или плохие? – уточняет Сигэру.

– Начни с хороших новостей.

– Человек, который хотел напасть на твоего внука, сейчас лежит на дороге, его сбила машина, с ним все кончено, – выпаливает он на одном дыхании.

– Ты это сделал?

– Нет, не я. Это сделал другой профессионал. Настоящий мастер своего дела, не то что я.

– Честный ответ… – Кимура наконец позволяет себе почувствовать, что Ватару в безопасности. Огромный камень, который он все это время носил в своей груди, исчезает. – А какие плохие новости?

Синкансэн начинает сбрасывать скорость, звук стука колес по путям меняется, и тряска уменьшается – как будто поезд потихоньку ослабляет свою хватку рельсов, за которые он раньше так крепко держался. Скоро они прибудут в Мориока.

Школьник не отрывает от Кимуры широко распахнутых глаз. Он не слышит всего разговора, так что можно понять, что он волнуется, – но сосредоточен, силясь разобрать как можно больше из того, что сообщает голос на другом конце линии. «Нельзя его недооценивать», – предупреждает себя Кимура.

– А плохие новости, – осторожно говорит Сигэру. – Кимура-сан, ты только не злись на меня, ладно?

– Давай уж, говори быстрее.

– Когда я был в палате твоего сына, мне пришлось спрятаться под его кроватью. И потом я оттуда выпрыгнул…

– Ты – выпрыгнул из-под кровати? С каких это пор ты стал таким резвым?

– Это просто такое выражение! – несчастным голосом восклицает Сигэру. – Но, когда вылезал из-под кровати, я немножко запнулся…

– Что-то случилось с Ватару? – Голос Кимуры мгновенно становится жестким.

– Да. Прости меня, пожалуйста.

– Что? – Кимура едва удерживается от того, чтобы не закричать от ярости. Он представляет себе, что его друг случайно ударился об один из медицинских аппаратов – возможно, уронил и сломал его…

– Когда я немножко запнулся, я вроде как разбудил твоего внука.

Кимура тут же теряет дар речи и не знает, что на это ответить.

– Ну да, я запнулся, вернее сказать, упал, – виноватым голосом продолжает Сигэру. – Я разбудил его, а он так мирно спал… Он открыл глаза и что-то невнятно проговорил. Кимура-сан, я знаю, как ты не любишь, когда людей будят ото сна, что ты это просто до смерти ненавидишь. Но я правда не хотел причинить ему никакого вреда.

– Правда?

– Конечно же, я говорю правду. С чего бы я хотел причинить ему какой-то вред? Я же знаю, как ты терпеть не можешь, когда тебя будят, и у меня есть шрамы в доказательство этого, – неужели ты думаешь, что я стал бы специально будить твоего внука?

– Нет, я имею в виду… это правда, что Ватару проснулся?

Когда Акико слышит, что говорит ее муж, все ее лицо озаряется внутренним светом. В то же время лицо сидящего перед ней школьника застывает.

Пока поезд подъезжает к конечной станции, его немногочисленные пассажиры начинают двигаться по проходу, готовясь выходить на платформу. Кимура ощущает секундное беспокойство, что кто-нибудь из них может заметить его пушку, но все они проходят прямо мимо него и исчезают в тамбуре. Их так мало, что у дверей вагона почти не собирается очередь.

– Да, это правда, твой внук проснулся. Я прошу прощения, – говорит Сигэру.

– Знаешь, я так рад, что обратился к тебе за помощью, – отвечает Кимура.

Когда он позвонил Сигэру – своему единственному другу в Токио, – он даже не мог точно сказать, угрожает ли Ватару опасность. Но Сигэру сделал гораздо больше, чем даже можно было ожидать, и действительно спас его.

– Прости, что взвалил все это на тебя.

– Ты столько раз меня выручал, Кимура-сан…

– Да, но это было так давно… Уже прошло много времени с тех пор, как я отошел от дел.

– Это правда. Но твой сын Юити тоже занялся этой работой. Я так удивился, когда впервые об этом услышал…

– Ты знал об этом?

«Каков отец – таков и сын, и сын лягушки – всегда лягушка[80], – с грустью и презрением к себе размышляет Кимура, но тотчас решительно думает, что на Ватару все это должно закончиться и связь поколений не должна его коснуться. – Но все же, может быть, хоть сын лягушки и лягушка, ее внук станет ястребом». Хотел бы он сам в это верить…

– На самом деле я множество раз спасал Юити, – говорит Сигэру немного смущенно – не потому, что пытается намекнуть, что Кимура ему обязан, просто ему не хочется рассказывать родителю о неудачах его ребенка. – Слушай, один мой знакомый тут кое-что сказал, – продолжает он.

– Что именно?

– Он сказал, что все, что существует в течение долгого времени, заслуживает уважения. Что выживают сильнейшие, что-то вроде этого. Будь то «Роллинг стоунз» или ты, Кимура-сан. Ты выжил – значит, ты победитель.

– Ты говоришь мне, старику, что я – победитель? – Кимура от души смеется, затем прощается со своим другом и завершает звонок.

Синкансэн делает плавный поворот, демонстрируя свою грацию и мощь в последний раз перед прибытием на конечную станцию. Включается система оповещения, из которой раздается информация о пересадках.

Кимура возвращает телефон школьнику.

– Судя по всему, так оно и есть, сообщение в бегущей строке было правдивым. Наш внук Ватару в безопасности.

Акико наклоняется к нему, переспрашивая, действительно ли это так. Вид у нее сияющий.

– Я прошу прощения… – открывает рот школьник.

– Хватит. Я не собираюсь отвечать ни на какие твои вопросы, – категорически заявляет Кимура. – В любом случае мы уже в Мориока. А теперь слушай меня. Думаю, ты очень многого не знаешь и теряешься в догадках. Ты не знаешь, с кем я разговаривал по телефону и почему Ватару в безопасности. Как он проснулся. Этого ты тоже не знаешь. До сегодняшнего дня ты свысока смотрел на взрослых и был уверен, что ты лучше всех все знаешь. Это как с твоим бессмысленным и ничтожным вопросом, почему нельзя убивать людей. Ты сам убедил себя в том, что все знаешь. Нет, бесспорно, ты умен. И всю свою жизнь смеялся над окружающими – над нами, которые ничего не способны понять.

– Это не так. – Даже сейчас мальчишка пытается выглядеть кротким и беспомощным.

– Но есть вещи, которых ты не знаешь и не узнаешь никогда. И я не собираюсь тебе их рассказывать. Ты просто останешься в темноте.

– Подождите, пожалуйста…

– Я живу на этом свете уже больше шестидесяти лет. И она тоже. Ты можешь считать нас старыми развалинами и думать, что мы ни на что не годимся, что у нас нет будущего, в которое мы могли бы смотреть…

– Нет, я…

– Давай-ка я скажу тебе кое-что хорошее. – Кимура поднимает пистолет к бровям мальчишки и вжимает дуло прямо между его глаз. – Очень трудно прожить шестьдесят лет и ни разу не умереть. Понял? Тебе сколько – четырнадцать, пятнадцать? – ты уверен, что сможешь выдержать еще пятьдесят? Говори что угодно, но ты не узнаешь, сможешь ты или нет, пока не доберешься туда, а за пятьдесят лет может случиться что угодно. Ты можешь заболеть. С тобой может произойти несчастный случай. Ты думаешь, что ты неуязвимый, настоящий везунчик, – но я назову тебе одну вещь, на которую ты не способен.

Глаза школьника вспыхивают. На этот раз это не предчувствие победы, это ярость, жидкое пламя, переливающееся в его зрачках, совершенно не соответствующее выражению тревоги на его свежем, совершенном лице. Должно быть, его самооценка получила сейчас глубокую рану.

– Скажите мне, на что я не способен?

– Ты не сможешь прожить следующие пятьдесят лет. К сожалению, моя жена и я проживем дольше, чем ты. Ты считал нас дураками, но у нас больше будущего, чем у тебя. Ирония судьбы, верно?

– Вы действительно собираетесь застрелить меня?

– Перестань меня дурачить. Я взрослый человек.

– Дорогой, разве номер, на который ты звонил, не остался в его телефоне? – спрашивает Акико. – Ты ведь вернул ему телефон, но там записан номер Сигэру. Разве мы не должны стереть его?

– Это неважно.

– Неважно?

– Он больше никогда не воспользуется своим телефоном.

Школьник пристально на него смотрит.

– Вот как все будет, – начинает Кимура. – Я пока что не собираюсь тебя убивать. Я просто выстрелю в тебя так, что ты больше не сможешь идти, а затем вынесу тебя из поезда. Знаешь зачем?

– Не знаю.

– Потому что я хочу дать тебе шанс хорошенько подумать о том, что ты наделал.

Лицо школьника немного светлеет.

– Шанс… подумать?

– Не пойми меня неправильно. Я уверен, что ты мастер изображать раскаяние. Держу пари, тебе удавалось так долго дурить взрослых и дожить до своих лет именно благодаря тому, что ты хорошо умеешь извиняться. Но я не такой добрый. И среди всех, кого я встречал в моей жизни, от тебя воняет хуже всего. Я уверен, что ты творил самые разные ужасные вещи. Я ведь прав? Так что я дам тебе возможность поразмышлять об этом, но это не значит, что потом я отпущу тебя.

– Но…

Кимура говорит, не обращая на него никакого внимания, лишь спокойно излагая факты:

– Ты будешь умирать очень медленно.

– Правда, дорогой, ты просто ужасен. – Но, несмотря на свои слова, Акико, похоже, совершенно равнодушна.

– Но… но ведь ваш внук, он в порядке. – Принц готов расплакаться.

Кимура в ответ смеется.

– Я старый человек, я уже не так хорошо вижу и довольно туг на ухо, так что, боюсь, твое представление не может произвести на меня должного впечатления. Правда в том, что ты поднял руку на нашего внука. Это была большая ошибка. Для тебя больше нет надежды. Как я уже сказал, я не стану убивать тебя сразу. Только понемногу зараз. И когда ты достаточно долго, серьезно и искренне подумаешь обо всем, что натворил, и наконец раскаешься…

– Что случится, когда он раскается? – спрашивает Акико.

– Я перестану отрезать от него маленькие кусочки и начну вместо этого срезать крупные куски.

Школьник выглядит испуганным, однако в то же время он, похоже, пытается как-то интерпретировать услышанное.

– Эй, это не фигура речи. Я действительно собираюсь разрезать тебя на части. И я не хочу слушать твои вопли и слезы, так что начну с того, чтобы лишить тебя этой возможности, и по кусочкам отрежу твой лживый язык.

Акико похлопывает его по плечу.

– Мы этим больше не занимаемся. – Затем она поворачивается и улыбается Принцу. – На самом деле, знаешь ли, я всегда старалась уговорить моего мужа быть с людьми помягче, но сомневаюсь, что на этот раз мне удастся его остановить.

– Но почему?

– Ну, – говорит Акико. – Ты поднял руку на нашего внука. Неужели ты думал, что мы дадим тебе легко умереть?

Услышав это, школьник отказывается от дальнейших хитростей и уловок, чувствуя, что его неумолимо затягивает в болото, и решается на последний отчаянный удар:

– Ваш сын-алкоголик валяется на полу в туалете. Он мертв. До самого конца он плакал как ребенок. Вся ваша семья – одни слабаки, дедуля, – произносит он с холодным равнодушием.

Кимура чувствует, как его охватывает волна смятения. Несмотря на то что он точно знает – это именно то, чего хочет этот мальчишка, он не может остановить ее нарастание. Ему помогают держаться слова Акико, которые она произносит в ответ – твердо и со смехом:

– Юити достаточно упрям, чтобы многое выдержать. Уверена, что он жив. Я точно знаю, что он слишком беспокоится о Ватару, чтобы умереть.

– Да, ты права. – Кимура кивает. – Даже если на него наступит великан в огромном ботинке и размажет его по полу, – он, скорее всего, все равно выживет.

Когда он произносит эти слова, синкансэн подъезжает к платформе станции Мориока.