Здорово, правда?
Он посмотрел на Квинта, но тот уже спал.
— Хотя, чему я радуюсь? — горько спросил сам себя Петров. — Когда-то человечество колонизировало все внутренние планеты системы и крупные спутники Юпитера. А теперь, мы даже не знаем, что происходит в наших колониях. Ведь у нас есть задача поважнее: убивать неизвестно откуда взявшуюся агрессивную пародию на людей.
Он посмотрел на часы. Прошло уже тридцать две минуты сверх оговоренного времени. Оглянувшись на спящего Квинта, Петров решительно открыл дверь и вышел на улицу. Черная стена Решателя по-прежнему окружала штабной комплекс.
Вдруг из дверного проема главного здания друг за другом спокойно вышли семь крупных фигур. До них было метров пятьдесят, но несмотря на темноту, Петров отчетливо разглядел голубые и белые пятна формы охраны комплекса, мощные руки и ноги, непропорционально маленькие головы. Чувство поражения буквально перехватило дыхание: ведь все это могло означать лишь то, что все его товарищи погибли, а выполнение задачи теперь стало невозможным.
Не задумываясь, одним стремительным движением, Петров сорвал со спины плазменную винтовку и не целясь, нажал на клавишу пуска. Винтовка никак не отреагировала. Снова и снова Петров жал на предательскую клавишу, но выстрелов так и не было.
Он судорожно заменил магазин, снова поднял винтовку, утопил пальцем клавишу… Ответом ему был лишь издевательский смех охранников.
— Эй, недоумок, — сказал один из них, помахивая длинной черной дубинкой. — Прежде, чем ты подохнешь, хочу увидеть выражение твоей рожи, когда ты узнаешь, почему ваш рейд провалился.
Как и все чужаки, говорил он с характерным акцентом, а жесткие обертоны его голоса вряд ли смоглы бы воспроизвести человеческая гортань. Но говорил он, как и все они, правильно, вполне к месту вставляя жаргонные и ругательные словечки.
Копия хотела, чтобы оригинал признал свою ущербность даже в мелочах.
Петров с отчаянием размахнулся и попытался ударить охранника стволом винтовки по лицу, но тот лишь отступил назад, а его товарищ ткнул своей дубиной Петрова в руку. Получив мощный электрический разряд, Петров выронил винтовку и едва устоял на ногах.
— У нас есть специальное устройство, которое блокирует работу плазмогенераторов на расстоянии до двухсот метров, — продолжал охранник. — Жаль, что мы не успели включить его сразу. Тогда всех твоих дружков давно бы уже раскатали на молекулы.
Он сделал длинный выпад вперед и ударил дубиной Петрова по ноге. Острая боль пронзила колено.
— И не думай, что смерть твоя будет легкой, — сказал охранник. — Слишком быстро мы тебя не отпустим. Пускать огонь издалека может даже тупой автомат. Покажи нам, что ты представляешь из себя, как биологически завершенный вид?
С яростным криком сержант Петров бросился на ближайшего охранника, но тот просто отмахнулся от него дубинкой да так, что от страшного удара у сержанта все поплыло перед глазами. Удары сыпались на Петрова со всех сторон, а он все никак не хотел падать, из последних сил закрываясь руками и пытаясь хотя бы раз дотянуться до врага. А когда все-таки упал, удары вдруг прекратились и голос одного из охранников с удивлением сказал:
— А это что за клоун?
Я проснулся от шума ударов и гортанных воплей. Тело горело, точно в огне, но чувствовал я себя просто замечательно. Даже мелькнула мысль, что не так уж и плохо быть мертвым.
Встал, подошел к двери, приоткрыл, выглянул.
Семеро демонов избивали моего бога Сержанта Петрова. Жуткие чудовища с невиданной мускулатурой могли быть только исчадиями самых темных углов подземного царства. От увиденного у меня перехватило дыхание и даже сердце перестало биться в груди. Но сомнений в том, смогу ли я выйти против бессмертных, даже не возникло.
Быстро осмотревшись, я увидел свой гладий, небрежно отброшенный в сторону Сержантом Петровым. Подбежал, схватил его с великой радостью, проверил лезвие и, обмотанную кожаными шнурами, рукоять. Потом быстро сдернул ремни, освобождая левую ногу от ненужной сейчас защиты. И почти сразу заметил фракийскую сику, что оставил рядом со мной перед моей смертью негодяй-счастливчик-мурмиллон.
Теперь у меня было сразу два достойных клинка — прямой как правда, гладий и коварная, как душа мурмиллона, изогнутая сика.
Я вышел в прохладу раннего утра и поразился количеству звезд, видимых на самом верху чёрного-пречёрного колодца, на дно которого занесла меня смерть. Теперь даже последние сомнения пропали в том, что я оказался в подземном царстве мертвых.
Демоны перестали терзать Сержанта Петрова и уставились на меня. Ну что ж, мой новый бог, я готов исполнить свою клятву, хоть и не думал, что мое время настанет так скоро. Под ногами у меня лежал привычный плотный песок. Воздух был свеж и прохладен. Идеальное место для смерти.
Я развернул плечи, покрутил слегка кистями рук, привыкая к балансу клинков, и, не торопясь, двинулся на демонов.
Они о чем-то загалдели между собой, потом один из них выступил мне навстречу и что-то пролаял по-своему. Я презрительно молчал, и продолжал шагать прямо на него. Он закричал, наверное думая, что получается у него воинственно и грозно, после чего кинулся навстречу, и попытался ударить меня своей дубинкой по голове.
Я мягко повернулся, уходя от удара, сделал длинный скользящий шаг вбок, и, заметив в последний момент на его груди доспех, наподобие того, что носил сержант Петров, изменил направление удара, и почти небрежно всадил верный гладий демону в шею. Прямо туда, где у человека находится ямка между ключицами. Человеку тут бы и пришел конец, но этот противник оказался намного живучей. Он громко закричал, схватился левой рукой за лезвие, а правой вновь занес надо мной дубину. И я тут же вонзил ему фракийскую сику прямо в подмышечную впадину. Против ожидания, демон захрипел, качнулся в сторону и вдруг завалился на спину, заливая землю темной кровью.
— А ты, оказывается, совсем не бессмертный, — насмешливо, но с удивлением сказал я. — И удар твой, как моча.
Остальные демоны явно не ожидали такого. В их голосах я отчетливо слышал страх и ненависть. Самую упоительную смесь, что может слышать воин в голосах многочисленных врагов.
Струсивших врагов.
Я снова пошел вперед, наступая на них, как рассвет наступает на ночь. Они боязливо отступали, беря меня в кольцо. Под ногами у меня снова был песок, в руках — обагренные темной кровью клинки, а враги своими телами образовали для меня Арену. Я будто снова оказался в родной школе, год назад, когда в ночном тренировочном бою против меня выпустили сразу пятерых гопломахов. Точнее, я сперва думал, что бой тренировочный, и только потом понял, что убить меня пытаются всерьез.
Один из демонов стремительно бросился на меня, видимо надеясь, что я отступлю и попаду под удар его товарища, но вместо этого я косо принял дубинку на гладий, легко сбрасывая мощнейший удар в сторону, а сикой, встречным выпадом, резанул демона по животу. Доспех защитил его от раны, выпускающей кишки наружу, но удар заставил попятиться и наклониться вперед. Обратным движением сики я ударил его плашмя лезвием по голове, и он полетел назад, точно деревянный тренировочный чурбачок.
Несмотря на темноту, в душе моей занималась заря надежды. Демоны были ужасно сильны, но драться их учили, верно, в захолустном термополии, где кроме пьяных бродяг и бродячих собак, других противников не найти.
Я медленно повернулся, обводя тяжелым взглядом пятерых демонов.
Они кинулись на меня сразу втроем, рассчитывая запугать и смять, но я рывком бросился к тому, что был ближе прочих, подставил руку под его предплечье, не давая ему ударить меня дубиной, нырнул ему за спину, спасаясь от удара второго демона и припав на колено, подрубил сикой колено третьему. Второй шарахнулся назад, но мой гладий вонзился ему в пах и он завизжал на всю округу, как недорезанная свинья.
А вот первый оказался проворнее, чем я ожидал и жуткая боль вдруг пронзила меня от головы до пят. И хоть судороги сотрясали мое тело, упав, я не остался лежать, а откатился в сторону и тут же начал подниматься на ноги. А надо мной уже заносил дубину один из демонов, стоявших до того в стороне. И вместо того, что принять дубину на плечи или спину, я кувыркнулся вперед и и влево, уходя от удара, но в последний момент достал сикой ногу противника. С прекрасным хрустом металл разрубил кость, и вопящий, что есть сил демон, осел на землю в потоках собственной крови.
Можно было не торопиться. Демоны теперь боялись меня гораздо сильнее, чем изрубленные в лохмотья год назад, гопломахи.
Я осмотрел свежую кровь на своих руках, усмехнулся и снова медленно двинулся на демонов. Чуть поодаль с земли медленно поднимался мой новый бог Сержант Петров. Глаза его были круглы, а челюсть от изумления отвисала все больше и больше. Гордость и радость охватили меня. Ведь я смог очень быстро удивить и обрадовать своего бога!
Я даже не знаю, кто на кого кинулся в следующий миг. Просто вокруг мелькали оскаленные лица демонов, а я рубил уже не особо задумываясь их дубины и доспехи, парируя удары и находя бреши в их беспомощной защите. Отлетали в стороны отрубленные руки и головы, а чудесная броня вдруг стала для демонов маленькой и бесполезной.
Гладий и сика нашли друг друга. Их смертельный танец в моих неутомимых руках был настоящим даром Марсу!
Последний демон, припадая на раненую ногу, попытался убежать. Не задумываясь, я бросил вслед ему свой клинок, точно гигантский метательный нож. Верный гладий с хрустом вошел демону в затылок по рукоять. И время почтительно замерло.
Вокруг не было восторженно ревущих трибун, но я снова ощутил ни с чем несравнимый вкус победы.
Мимо, что-то одобрительно ворча, проковылял Сержант Петров. Я еще раз осмотрел свою Арену и бросился следом — мало ли какие демоны еще могли оказаться впереди.
Закладка неизвлекаемой мины не заняла много времени. И теперь они снова стояли на улице в окружении черных стен, созданных Решателем. Правда, уже не таких черных, как раньше. Решатель готовился к последней волне и стены становились все прозрачнее, давая возможность убедиться, что по ту сторону в нетерпении ожидают открытия прохода несколько десятков разъяренных мстителей.
Сержант Петров не боялся смерти, ведь главное дело было сделано. А Квинт так и вовсе, казалось, жаждал возможности вновь устроить безумную мясорубку. Петров оглядел изрубленные трупы и содрогнулся. Кем, интересно, Квинт работает у себя на Марсе? Что же это такое творится сейчас в колониях?
Новая мысль заставила ему посмотреть на стрелковый капонир. В момент, когда Решатель запустит последнюю волну, сброшенная им вовне энергия начнет возвращаться и потащит Квинта обратно. И если встать на то самое место вдвоем, можно даже попробовать улизнуть отсюда вместе с ним.
— Пойдем, быстро! — скомандовал Петров Квинту, и рванул в сторону капонира.
Внутри он легко нашел то место, где Квинт появился неизвестно откуда, по большому пятну крови. Встал точно на это место и знаком приказал Квинту встать рядом. И почти сразу вокруг заметались черные кляксы, предвещающие поднятие волны.
— Ну что ж, будем надеяться, что нам повезет, — сказал сержант Петров Квинту. — Посмотрим, как там у вас на Марсе. А чем заняться, я, судя по всему, и у вас найду. Солдат — всегда солдат. И везде.
Пространство вокруг дернулось, возвещая, что барьер Решателя пал и толпы чужаков хлынули на территорию комплекса. Квинт словно почувствовал происходящее и встал между дверью и сержантом Петровым.
— Ближе, ближе ко мне! — скомандовал ему Петров, хлопая по плечу. — Нам всего-то несколько секунд продержаться надо.
Дверь в капонир распахнулась и в проеме появилась бугрящаяся мышцами фигура в пятнистом бронежилете на голое тело. А это значило, что быстро сориентировались чужаки. Отборный спецназ диверсантов прислали на помощь охране комплекса. Фактически, это был в некотором смысле коллега сержанта Петрова.
Чужак-диверсант удивленно посмотрел на Квинта и потащил из-за пояса нож, по размерам не сильно уступающий ножам марсианина. И в тот же миг комнату словно начало стирать широкими серыми мазками. Сержант Петров облегченно вздохнул и отсалютовал коллеге-чужаку неприличным жестом.
Черная вьюга хлынула сквозь стены и потолок, и сержант Петров, уже знакомый с эффектами переноса, задержал дыхание и закрыл глаза. А когда открыл, изумлению его не было предела. Они стояли вместе с Квинтом в темном низеньком коридоре. Вдоль одной из стен громоздились клетки с крупными животными. Воздух был пропитан зловониями. А где-то совсем недалеко раздавался очень странный шум, отдаленно напоминавший вечный рокот океанских волн. Судя по радостному выражению лица Квинта, они все-таки оказались у него дома, на Марсе. Но почему в колониях докатились до такой дикости, как содержание животных в нечистотах?
Сержант Петров растерянно озирался по сторонам, а Квинт вдруг закричал что-то по-своему и принялся жестами показывать, что надо следовать за ним. В дальнем углу хлопнуло и в клетке с большим полосатым зверем заворочалась массивная мускулистая фигура в пятнистом жилете. Чужак сумел пройти следом!
Петров оглянулся на марсианина, но Квинт лишь скользнул по врагу равнодушным взглядом и бросился вперед по коридору. Стараясь не отставать от своего спасителя, Петров не оборачивался, а только слушал, как сперва жутко зарычало животное, а потом заорал свой боевой клич вражеский диверсант.
Я не верил своим ушам, как не верил своим глазам, но каждый новый удар сердца подтверждал то, во что отказывался верить ум. Вместо подземных угодий Гадеса меня вновь окружал такой знакомый и даже уютный коридор под трибунами Арены. Мой бог Сержант Петров не только вернул меня в мир живых, но и сам последовал за мной. Мне выпала удача, которой вряд ли могли похвастать даже самые легендарные герои!
— Пойдем! — торжественно сказал я богу. — Люди воздадут тебе почести не хуже, чем приходится на долю Юпитера. И Арена готова к явлению бога! Слышишь этот шум?