И возговорит княгина Опраксия:
«Ай же ты солнышко Владимир-князь!
Положи-тко Чурилу в постельнички,
Чтобы стлал он перину пуховую,
И кладал бы зголовьице высокое,
И сидел бы у зголовьица высокого,
Играл бы в гуселышки яровчаты
И спотешал бы князя Владимира».
И возговорит Владимир таковы слова:
«Ай же ты Чурилушка Пленкович!
Не довлеет ти жить в курятниках,
А довлеет жить ти в постельничках,
Стлать-то перина пуховая,
Кладывать зголовьице высокое
И сидеть у зголовьица высокого,
Играть в гуселышки яровчаты,
Спотешать князя Владимира».
Кто от беды откупается,
А Чурила на беду накупается.
И живет-то Чурила в постельниках,
Стелет перину пуховую,
Кладывает зголовьице высокое
И сидит у зголовьица высокого,
Играет в гуселышки яровчаты,
Спотешает князя Владимира,
А княгину Опраксию больше того.
Тут возговорит Владимир таковы слова:
«Не довлеет ти, Чурила, жить в постельничках,
А довлеет ти жить в позовщичках,
Ходить-то по городу по Киеву,
Звать князей, бояр на почестен пир».
А едет молодцев до пяти их сот,
Молодцы на конях одноличные,
Кони под ними однокарие были,
Жеребцы все латынские.
Говорил Владимир таково слово:
«Скажи, Пленко — гость Сорожанин,
Не тут ли едет Чурило сын Пленкович?»
— «Нет Чурила сына Пленковича, —
Едут тут Чуриловы-то повара,
Курят на Чурила зелено вино».
Та толпа на двор прошла,
Новая из поля появилася.
‹............›
Говорил-де Владимир таково слово:
«Ты скажи-ка, Пленко да гость Сорожанин,
Не тут ли едет Чурило сын Пленкович?»
— «Нет, сударь, Чурила сына Пленковича, —
Едут тут Чуриловы-то стольники,
Ставят на Чурила дубовы столы».
Та толпа на двор прошла,
Новая из поля появилася,
И едет молодцев боле тысячи.
Владимир-то сидел за дубовым столом,
Взад да вперед стал поелзывати:
«Охти мне, уже куда-де буде мне!
Али же тут едет уже царь с ордой,
Али тута едет король с литвой,
Али тут едут сватовщики
На моей-то племянницы любезные,
На душке Забавы на Путятичной».
Говорит Пленко да гость Сорожанин:
«Да не бойся-тко, Владимир, не полошайся, —
Тут ведь едет сынишко мое,
Премладое Чурило сын Пленкович».