– О боже! – прошептала Оливия, и в этом негромком, исполненном ужаса звуке слышался грохот разваливающегося на куски мира.

В дымном свете чахлого восхода перед ними открылась вся картина происшедшего. Картина полной катастрофы. С пламенем, прахом и смертью. С гигантской мертвой рептилией посередине, которую невозможно ни вытащить, ни выбросить в яму с отходами. Из домов продолжали, спотыкаясь, выходить раненые, кто-то вытаскивал мертвых, а Оливия села прямо на потрескавшийся бетон стоянки, чуть ли не в тени рухнувшего летательного аппарата горгонцев и прижала ладони к лицу; ей хотелось плакать, хотелось плюнуть на все и забыться, но рядом стоял Этан, а значит, нужно взять себя в руки, ведь она все еще во главе этих копошащихся в обломках людей. Этан не оставил ее, стоя неподалеку и глядя, как возникают из мрака окровавленные, покрытые пылью фигуры.

Этан давно заметил несколько мелькающих то здесь, то там сайферских бойцов. Он знал, что где-то на территории крепости скрывается еще один горгонский пилот – наверное, прячется где-то в руинах, и сайферы не уйдут отсюда, пока не уничтожат эту тварь. Мальчик сам был весь покрыт пылью и смертельно устал, от влажной одежды воняло той же дрянью, как и от туши горгонского корабля. Аппарат уже терял расцветку, приобретая зловещий сероватый оттенок. Через несколько дней гнилостный запах здесь будет непереносим. Тем не менее нынче ночью в поисках мяса сюда вполне могут явиться серые люди: даже мертвый летательный аппарат пришельцев может сгодиться на то, чтобы устроить пир. Подумав об этом, а также вспомнив о том, что он почувствовал, когда мельком увидел горгонца, Этан содрогнулся.

А ведь он все же взорвал ее. Уничтожил полностью, одной только силой своего желания. Ладонь его совершенно поправилась, рука пришла в норму, как и мозг, и все остальное. Для него норма – это не то, что для всех остальных, переживших катастрофу. Он прекрасно помнил этих огненных ос, похожих на зажигательные пули, которые впивались в тело горгонца и рвали его в клочья. Помнил отдачу, которая чуть не сбила его с ног, словно на самом деле он стрелял из невероятно мощной винтовки. Он снова внимательно посмотрел на правую ладонь, как проделывал уже несколько раз. На ней ничего нет, кроме линий судьбы.

Этан стал размышлять о том, что все это значило.

«А ведь Джей-Ди прав, – думал он, – я не простой мальчишка. Да, я не такой, как все остальные люди.

Да-да, во мне есть что-то такое… не вполне человеческое».

А из развалин продолжали выходить оставшиеся в живых. Несколько человек, окровавленные и растерзанные, окружили Оливию и ждали ее указаний, ждали, что она возьмет руководство в свои руки и они опять превратят Пантер-Ридж в безопасную крепость. Но она молчала, и они побрели дальше. Обитые железом деревянные ворота оставались распахнуты, и люди стали покидать территорию городка. Были и такие, что уходить отказывался, несмотря на уговоры друзей и близких; потрясенные, утратившие всякую надежду, они сидели на земле и не двигались с места. В сохранившихся от полного разрушения жилых помещениях время от времени слышались одиночные выстрелы, но непонятно было, стреляют ли там в сайферов или пускают пулю себе в лоб.

– Боже мой! Оливия!

Прихрамывая, к ним подошел человек в окровавленной белой рубахе и штанах защитного цвета. Им оказался Джон Дуглас; он где-то подобрал кусок ржавой арматуры и использовал ее вместо трости. У него была повреждена правая лодыжка, но в целом он чувствовал себя неплохо, если не считать нескольких шишек и синяков. А кровь на рубашке была чужая, он испачкался, помогая людям выбираться из развалин. Он избежал смерти, выйдя на улицу, чтобы полюбоваться фейерверком, который устроили в небе пришельцы. Увидев своими глазами, как падает корабль, он с предостерегающими криками для всех, кто его слышит, побежал к больнице, чтобы забрать оттуда все, что можно унести. На двери висела цепь с навесным замком, которым больницу запирали на ночь. Казалось, горгонский корабль падает прямо на него. Искать ключ не было времени. Остальные уже бежали куда-то мимо него. На бегу он столкнулся с Полом Эдсоном и повредил лодыжку, но Пол помог ему избежать гибели во время крушения.

– Боже мой! – сказал он, глядя на Оливию; хриплый голос его звучал резковато. – А ведь я боялся, что вы все погибли!

Глаза его под распухшими веками обратились на Этана.

– А ты… – начал он с едва заметной ноткой осуждения в голосе, но сделал глубокий вдох и взял себя в руки. – С тобой все в порядке?

– Да, сэр, – ответил Этан.

Проткнутое гвоздем бедро было не в счет, сущий пустяк по сравнению с ранами, которые он видел у других, кто выбрался из развалин… Одиннадцать человек погибли, их тела, накрытые окровавленными простынями и одеялами, лежали всего в двадцати футах.

– Джон! – Оливия будто только сейчас поняла, кто перед ней стоит. – Я пыталась найти Винсента. Он звал меня. Я слышала его голос… но так и не нашла. Ты, случайно, не слышал, как он меня звал?

Джей-Ди бросил быстрый взгляд на Этана, потом снова на женщину.

– Нет, Оливия, не слышал, – ответил он.

– Со мной был Этан, – ровным, серьезным голосом продолжала она, но ввалившиеся глаза горели безумным пламенем. – Он обо мне позаботился. Мне кажется… там было что-то ужасное. Что-то такое… – Оливия усиленно искала более точное слово. – Ужасное, – повторила она. – А Этан не подпустил его ко мне.

– Горгонец из корабля, – пояснил доктору Этан. – В развалинах.

– И ты от него отбился? Но как?

Пришло время говорить правду, не важно, насколько невероятно она звучит. Этан посмотрел доктору прямо в глаза и заговорил не как мальчик, а как взрослый мужчина.

– Я убил его, разорвал в клочки, – сказал он. – Захотел его уничтожить, и он был уничтожен. Но где-то там есть еще один. Это его ищут сайферы. Я бы не хотел увидеть такую тварь хотя бы еще раз.

Джей-Ди молчал. Лицо его покрылось мертвенной бледностью, только багровый синяк выделялся на подбородке, куда кто-то случайно заехал ему в суматохе бегства.

– Что ж, – смог наконец сказать он. – Я никогда их не видел и уж точно, черт побери, не хотел бы увидеть. Прошу, избавь меня от подробностей, ладно?

Этан кивнул, и больше они об этом не говорили.

Вдруг мимо Этана прошла девушка, села рядом с Оливией и, всхлипывая, обняла ее. Та самая блондинка с повязкой на глазу; минувшей ночью Этан видел, как, лежа на земле, она разглядывала звезды. Теперь он заметил, что на ее повязке в виде звезды наклеены стразы. Наверное, хотела хоть чем-то приукрасить свое увечье, подумал он. Повязка на глазу как заявка на некий стиль, заявка на жизненную позицию. Длинные светлые волосы ее были грязны, лицо испачкано пылью и гарью. Одежду ее составляли джинсы, темно-красная кофточка и синие кроссовки «Найк», довольно потрепанные, но не грязнее той одежды и обуви, что он видел на других обитателях крепости. Девушка обнимала Оливию и продолжала рыдать. Оливия и сама пустила слезу, но потом взяла себя в руки. Она тоже обняла девчонку.

– Ну-ну, Никки… – сказала она почти строгим голосом. – У тебя что-то болит?

Девушка отрицательно покачала головой и снова уткнулась в плечо Оливии.

– Ну и ладно, – сказала Оливия. – Все хорошо. – Она ласково погладила девушку по волосам, глядя на нее покрасневшими от слез глазами. – Будем как-то из этого выбираться. Мы пока еще живы.

Этан бросил оценивающий взгляд на комплекс. Доктор, прихрамывая, двинулся навстречу приближающейся к ним семье окровавленных латиноамериканцев, чтобы оказать им посильную помощь. За руку матери держался мальчик лет семи или восьми. Лицо его отца было обезображено глубокой раной, волосы припудрены пылью.

– Мы должны отсюда уйти, – спокойно сказал Этан. – До наступления темноты мы должны убраться подальше.

– А куда нам идти?

Вопрос задала девочка с повязкой на глазу. Она снизу вверх смотрела на Этана как на сумасшедшего.

– Кто ты вообще такой? – резко продолжила девчонка. – Погоди-погоди… Ты тот самый мальчишка, которого привезли к нам несколько дней назад. Тебя зовут… Этан, да?

– Да. Этан Гейнс. Честно говоря, – он пожал плечами, – это придуманное имя. Своего настоящего я не помню.

Он попытался изобразить некое подобие улыбки, но у него ничего не вышло.

– А я училась в школе, в десятом классе, – сообщила она. – Откуда ты взял это имя?

– Увидел на указателе, кажется. Имя как имя, не хуже других. А ты Никки… а по фамилии?

– Стэнвик.

Здоровый глаз ее покраснел от пыли и дыма, но, кажется, был темно-карий.

– А родители твои где?

– Умерли, – спокойно ответила она, и Этан подумал, что это, должно быть, произошло в самом начале войны. – И старшая сестра тоже.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. А у тебя? – спросила она будничным голосом, как бы между прочим, будто они обсуждали фасоны кроссовок.

Мир стал жесток, подумал Этан, и люди очерствели… те, кто остался в живых, много чего и насмотрелись, и натерпелись. В этом мире надо быть черствым, иначе погибнешь.

– Я их не помню, – ответил Этан. И заметил шрам у нее на лбу, прямо над повязкой, и несколько шрамов поменьше на щеках. А от нижней губы до подбородка шел шрам значительно глубже.

– Никки с нами уже давно, – сказала Оливия. – Она прибыла сюда в первое лето. Мне надо встать. Помогите, пожалуйста.

Этан и Никки помогли Оливии встать на ноги. Оливию немного покачивало, и Этан был наготове, если женщина упадет, но она держалась на ногах довольно крепко.

– Спасибо, – поблагодарила Оливия.

По дороге, направляясь к ним, шла группа людей, шесть человек, одного из них двое почти несли на себе. Она узнала Джоэла Шустера, Ханну Граймс, Гэри Рузу, а еще…

– Боже милостивый! – проговорила Оливия сдавленным от волнения голосом. – Да это же Дейв!

Сердце Этана подпрыгнуло. Дейв Маккейн был одним из двоих, кто поддерживал худого старика с белой бородой и длинными, такими же белыми волосами, забранными в конский хвост. Насквозь пропыленный и всклокоченный Дейв, однако, не производил впечатления человека, который только что пережил катастрофу; на нем были все те же джинсы, черная изорванная футболка и неизменная темно-синяя бейсболка на голове. Каштановая борода, тронутая сединой, поседела, казалось, еще больше, но виновата в этом была все та же пыль. На боку в кобуре висел «узи», а на поясе, тоже в кобуре, прятался револьвер. Лицо выглядело мрачным, а на переносице виднелся кровавый порез. Увидев Оливию, Этана, Никки Стэнвик и Джей-Ди, он и бровью не повел, просто кивнул им, будто они недавно расстались.

– Давай-ка пока устроим Билли здесь, – сказал он. – Джей-Ди, кажется, он сломал правую ногу. А с тобой что?

– Ничего особенного. Потянул лодыжку. – Джей-Ди пожал плечами, хотя на самом деле лодыжка зверски болела. – Билли, а ты как?

– Как кусок дерьма на крекере, – процедил старик сквозь стиснутые зубы. – Сломаешь ногу – сам узнаешь. Тут и без врача все понятно. Ой, черт бы вас… поосторожнее, не дрова сгружаете!

Оливия обняла Дейва так крепко, что тот хрюкнул от боли, а с одежды полетела пыль.

– Господи, я думала, что тебя уже нет в живых! – проговорила она.

– Вполне могло так случиться, – отозвался он, обнимая ее в ответ, но не так крепко, жалея тонкие женские косточки. – Сижу себе на балконе, думаю о том о сем. Вдруг вижу какие-то шары в небе, потом эта штуковина клюет носом и орет, хоть затыкай уши. Успел только оружие схватить и сиганул вниз. Помню только, что бежал как заяц.

Он поискал глазами Этана. Не станет он говорить, что прыгал не со своего балкона, а с балкона этого мальчишки, после того как ногой открыл дверь, чтобы вытащить парня. Потом мрачно окинул взглядом тела под простынями.

– Уже известно сколько? – спросил он.

– Пока нет, – ответила Оливия. – Но много.

– Черт! Черт! Черт! – ругался Билли Бэнкрофт, которого опустили на траву. Злобно пыхтя, шишковатыми пальцами он ощупывал поврежденную ногу. – Семьдесят шесть лет живу и ни разу в жизни ничего не ломал!

Он бросил взгляд в сторону трупов. Немного помолчал, потом заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Там есть среди них Джейк Келлер? Джоэл, ради бога, взгляни, пожалуйста.

– Давай я погляжу, – предложил Дейв.

Он справился быстро и расторопно. Третье тело получило особенно много повреждений, пятое еще больше. А девятое…

– Здесь твой Джейк, – сказал он.

– Черт бы его побрал! – сдавленным голосом проворчал Билли. – Удрал-таки, сволочь, плакали мои пятьдесят баксов… карточный должок. Ладно, что уж… пусть земля тебе будет пухом. Ну надо же, жулик…

– Нам здесь оставаться больше нельзя, – сказал Этан и сам удивился своему голосу: снова казалось, что говорит не мальчик, но муж. – Дейв, ты ведь это понимаешь. У нас даже нет времени, чтобы собрать все тела и…

– Но куда нам идти? – испуганно, на грани отчаяния спросила Никки. – Куда глаза глядят? Здесь наш дом… наша крепость… нет, это невозможно… невозможно…

Тут она посмотрела на лежащий среди развалин огромный горгонский корабль, и здоровый глаз ее словно остекленел. Коленки задрожали и подогнулись. Упасть она не успела, первым ее подхватил Этан, но тут же на помощь пришел Джоэл Шустер, и вдвоем они осторожно опустили девушку на землю. Она со стоном закрыла лицо руками и расплакалась; Оливия снова села рядом и, гладя ее по голове, принялась утешать.

– Она жила совсем недалеко отсюда, всего в нескольких милях, – сказала Оливия, обращаясь главным образом к Этану. – На Уэствью-авеню, кажется. Рассказывала, что весь район выгорел за одну ночь. Дома взрывались один за другим. Пришла к нам вся в лохмотьях, потерянная, со страшной раной. Так что… Пантер-Ридж и в самом деле стал для нее родным домом. Здесь, по крайней мере, можно было укрыться.

Оливия помолчала.

– Но Этан прав, – добавила она, глядя на остальных.

Дейв ничего не сказал, хотя и было у него такое желание.

Вперед выступил Джон Дуглас, опираясь на свою импровизированную клюку.

– Эта штука… она уже… начинает смердеть. И ночью на запах обязательно явятся серые. Пока есть возможность, надо уходить. Поискать местечко получше. Хоронить тела у нас нет времени, а тем более искать их в этих развалинах, – хмурясь, проговорил он. – А вот раненых здесь оставлять нельзя. Хотя ума не приложу, черт возьми, как они смогут идти. Да и я сам тоже.

Он поднял голову и посмотрел на холм, где паслись семь лошадок. Животные вели себя неспокойно, часто вздрагивали и даже, когда легко касались друг друга, взбрыкивали и отскакивали прочь. Семерка лошадок… но великолепной семерки из них не выйдет.

Все молчали. Тогда Этан понял, что именно нужно сейчас сказать, и он это сказал:

– Надо найти какой-нибудь транспорт. Вместительный… не знаю… человек на пятьдесят – шестьдесят.

– Ты имеешь в виду фуру? – спросил Дейв. – С большим прицепом? А ведь верно! Как же, найдем…

Он хотел добавить: «Сидя здесь сложа руки», но воздержался. В принципе грузовой тягач с прицепом можно найти где-нибудь на дебаркадере или возле складов. Промышленный район отсюда всего в каких-нибудь трех милях, не больше. А что касается топлива…

– Нам нужен дизель, – сказал он. – Готов поспорить, на заправках должно оставаться дизельное топливо. Или на автоналивных терминалах. Если найти насос, можно откачивать топливо прямо из цистерны. И еще нужен шланг, футов десять-двенадцать. Может, где-нибудь еще остался неразграбленный магазин стройматериалов. Хотя тут надо действовать осторожно. Где-то наверняка еще прячутся люди, они напуганы и вооружены. Всего боятся. Ты же не забыла про тот случай… – Последние слова он адресовал Оливии, напомнив ей, как в прошлом августе они вдвоем с Кэлом Норрисом вышли за пределы крепости в поисках пищи и воды, и Кэла подстрелили в шею из окна дома в Вест-Скайвее, и он умер от потери крови.

– Не обязательно грузовик, – сказала Оливия; голос ее снова обрел обычную твердость, в глазах засверкали живые искорки. – Пойдет и школьный автобус, да и обычный тоже. Мы будем искать все, что угодно, было бы топливо и аккумуляторы в порядке.

– Отлично, – одобрил Дейв, а сам подумал: «Ишь ты, аккумуляторы в порядке. В том-то и фокус, поди найди такой, с хорошими аккумуляторами», но тут же отбросил эту мысль: нельзя, чтобы она сбивала его с толку, по крайней мере пока. – Погоди-ка… Ты говоришь, мы будем искать… Уж не собираетесь ли вы, мэм, отправиться на поиски? Забудь об этом. Джоэл, ты верхом ездить умеешь?

– С детства на лошадь не садился, но в принципе не против.

– Я тоже умею верхом, – заявила Никки, которая успела вытереть лицо от слез и в поддержке Оливии больше не нуждалась. – До того как все началось, у меня была своя лошадь.

– Мне нужен кто-нибудь с пушкой, – отозвался Дейв, который давно подметил у Джоэла кобуру с револьвером. – Впрочем, третий тоже не помешает. Гэри, как ты на это смотришь? Я бы выбрал тебя.

– Нормально, но учти, я терпеть не могу лошадей, а они меня.

– Я поеду!

Это вызвалась сморщенная старушка по имени Ханна Граймс; в седых спутанных волосах ее словно поселился ураган. Она подняла пистолет, казавшийся огромным в ее руке, по которой бежали раздутые вены.

– Такой подойдет? Берите меня с собой, господин президент.

– Еще как подойдет, – отозвался Дейв, а про себя подумал: не дай бог, старушка рассыплется по дороге.

Он посмотрел на Этана, и ему показалось, что он своими глазами видит, как вращаются шестеренки у того в голове: «Белая Обитель. Кровь из носу, мы должны до нее добраться».

– Найти ручную помпу не так-то просто, – продолжил он. – Потом ищем грузовик. Если найдем, то аккумулятор почти наверняка сдох, но, даст бог, найдем запасной. – Он поймал себя на мысли, что обращается только к Этану. – Если найдем грузовик с горючим, которого хватит, чтобы добраться до заправки, да еще с дизельным топливом, нам очень повезет.

«Задача очень непростая», – подумал он. Но странно, почему они не пробовали раньше это сделать. Впрочем, раньше они не имели перед собой горгонского корабля, который разнес, к чертям, их убежище.

– Потом, – твердо продолжал он, – ищем медикаменты и прочее в какой-нибудь больнице или аптеке – в общем, что попадется. Возможно, придется сгонять на юг. Тебе понятно?

– Понятно, – ответил Этан, который прекрасно понял, о чем толкует ему Дейв.

– Все это надо сделать до темноты, – сказал Дейв, обратившись к Оливии. – А вам собрать всю еду, воду, оружие, какое найдете. В общем, все, что может пригодиться.

Он с сомнением бросил взгляд на дымящиеся руины и огромный разлагающийся остов горгонского корабля. В небе над головой уже собирались тучи стервятников.

– Да, и смотри, чтобы никто далеко в развалины не забирался, – добавил он, и Оливия быстро кивнула. – Хватит с нас на сегодня смертей.

Он очень на это надеялся.